— Приняли ступу за инопланетный космический корабль, — покраснев, объяснила Василиса и добавила: — Это я потом поняла, когда во всем разобралась, а тогда так перепугалась: бегут, орут что-то, еще и палки какие-то на меня наставили... Я скорее невидимость включила — и домой. Целый месяц с духом собиралась, прежде чем опять перемещаться собралась.
— А почему тебя не видно нигде? — удивился Невилл.
— Это же мои воспоминания, как же ты меня увидишь? Ладно, смотрите, дальше. Во второй раз, на свое счастье, я попала в Англию в сороковые годы двадцатого века.
— Стоп, не так быстро! — скомандовала Августа. — Откуда Вилли знает такие подробности из жизни маглов, как военный аэродром?
— Это все Лиссовизор, — промямлил внук, — там еще и не такое увидишь…
— Что?
— Мы в магловский мир вдвоем отправились, в книжный магазин, а рядом с ним было еще много других магазинов, и в окне одного из них я увидел телевизоры! Они мне так понравились! А Лисса пообещала, что сделает для меня телевизор не хуже магловского. И сделала! Щас покажу!
И Невилл притащил большое круглое блюдо, снизу прикрепленное к чему-то для устойчивости.
— Вот!
— Ах ты, негодник, это же блюдо из моего любимого сервиза! Раньше на нем к праздничному столу оленя целиком подавали! А куда с блюда пропал рисунок?
— Ты же говорил, что этой вещью никто не пользуется, — рассердилась Василиса.
— Я телевизор хотел, — насупился Вилли, — а блюдо ваше сто лет в кладовке валялось… Зато теперь у меня Лиссовизор есть! Между прочим, друзей у меня нет, Лисса всего два часа в день человек, ты, бабушка, со мной почти не бываешь, а здесь можно столько интересного узнать и посмотреть...
— Даже не буду спрашивать, как у тебя получилось такое, — вздохнула Августа, — опять скажешь, мол, старое волшебство.
— Ну да, самое трудное было сделать так, чтобы в доме работало магловское вещание. Такие помехи шли! Но все получилось. Я настроила его на Вилли, так что каналы меняются по его желанию.
— Покажи! — попросила бабушка. И блюдо засветилось, а потом появилось изображение и звук.
— Времени у нас мало, потом будете экспериментировать, — приказала Василиса,— вот еще одно воспоминание.
Омут Памяти показал довольно оживленную улицу.
— Мне нужен был книжный магазин, — комментировала Василиса, — поэтому я командовала ступе двигаться медленно, она зашагала, а я все разглядываю: кругом людей полно, одеты странно, из ступы выходить страшно... В одном магазинe книги разглядела. Вот, видите, теперь выхожу.
Рядом с витриной книжного магазина стояли двое мужчин, удивленно смотревших на что-то или кого-то. Целая гамма чувств сменилась на их лицах за несколько секунд, от удивления до неприкрытого восторга. А затем началось бурное обсуждение на незнакомом Августе языке. После недолгой дискуссии один из них направился к ступе, которая, став на секунду видимой, впустила его внутрь и исчезла в неизвестном направлении…
— Так я случайно нашла себе учителя, русского эмигранта, — объяснила Василиса, — он бывший военный, сбежал от смуты на Руси в Англию.
— И как отец о твоих подвигах не узнал? — задумчиво сказала Августа. — Оглох и ослеп, что ли?
— Я теперь и сама не понимаю, знал он или нет. Слишком уж все совпадает: не заметил приготовлений к побегу, не заметил, что я учителя себе из будущего притащила и учитель прожил год в избушке, не заметил, что моя речь стала меняться. Просто вдруг взял и перебросил дочь через тысячу лет. На отца совсем не похоже, у него любимая поговорка была: «Семь раз отмерь, один отрежь».
— Мне кажется, что знал! Отец через себя переступил, расставаясь с любимой дочерью, понял, что тысячу лет принца ждать тяжело, решил помочь, а ты обиделась… А что в лягушку превратил — видимо, допекла ты его все-таки, и это произошло непроизвольно. И за два года ты его ни разу не навестила? — Августа вздохнула, — я сына и сноху тоже ругала-ругала, что ввязались в Альбусовские игры, но молодежь чужие советы не воспринимает, вот и попали в Мунго... Хорошо, хоть надежда на выздоровление появилась! А кто твой учитель?
— Антонин Долохов, — успела проговорить Василиса, начиная превращаться.
Августа, завороженная невиданным зрелищем, пропустила знакомую фамилию мимо ушей…
Жаба ускакала, оставив бабушку и внука наедине.
— Ах, Невилл-Невилл, — вздохнула Августа, — все так изменилось — и ты изменился...
— Как же, был толстый, плаксивый, никому не нужный мальчишка, которого можно уронить из окна, утопить в воде, отравить… — печально сказал внук. — Бабушка-бабушка! Сейчас ты в порядке, вот и подумай, что я чувствовал, когда, вместо того, чтобы проклясть этого дядю Элджи, когда он выкинул меня из окна, ты обрадовалась, что я не сквиб. В тот день у меня появилась тайна: пока я падал, Магия обещала, что никогда больше не даст меня в обиду. Через два дня мне подарили Тревора — а Тревор оказался Василисой. Я, наконец, получил настоящую семью…
— Маленький мой! — только и смогла произнести Августа, судорожно сжимая внука в объятиях. — Как же я перед тобой виновата! — комок, стоявший в горле, не давал ей возможности сказать еще что-то необходимое, очень важное для обоих…
— Ладно, это неважно, самое главное, что я тебя люблю, хотя иногда ты бываешь просто кошмарной! Да, я забыл тебе сказать: Василиса не знала, что я не спрашивал разрешения, когда взял блюдо, а я побоялся спросить, потому что ты и так все время мной недовольна. А вот Лисса меня и отругать могла, и отшлепать, но если бы она велела прыгнуть с самой высокой башни, я бы прыгнул с радостью, настолько ей доверяю…
— Я думаю, ты научишься так же доверять МНЕ со временем, — ответила бабушка, — но это не значит, что я не стану обращать внимания на твои шалости, иначе плохой из тебя выйдет глава рода Лонгботтом!
— Ответь мне, только честно, разве ты в детстве была послушной?
— Я-а?! — возмутилась Августа такому предположению. — Да ко мне родители трех домовиков приставили, пока я взрослела, два не справлялись!
— Ну так я по сравнению с тобой — ангел, бабулечка! — съехидничал коварный внук. — Давай не будем ссориться! Лучше я тебе покажу, что можно увидеть в Лиссовизоре.
Увлеченно разглядывая мелькавшие программы, волшебники и не заметили, как пролетело время до обеда. Убрать Лиссовизор бабушка не дала, приказав подать обед в гостиную, и настолько увлеклась просмотром какой-то мыльной оперы, что без конца замирала с ложкой супа в руке, забывая донести ее до рта.
Досмотрев фильм до конца, она рассеянно доела остывший обед, а потом глубокомысленно изрекла:
— Эти маглы такие затейники! Ты знаешь, Невилл, оказывается, у маглов тоже бывают случаи потери памяти, только у нас от заклинаний, а у них — если авария или крушение происходит. Ну и опасный у них транспорт! И машины разбиваются, и поезда. А летать самолетом, по-моему, могут только самоубийцы. Вот у нас такого нет.
— Как же, нет! Помнишь, неделю назад в больницу к родителям аппарировать не смогла? — Невилл ехидно посмотрел на бабушку, — вызвала транспорт «для волшебников, попавших в беду», съездила на нем в Мунго и вернулась вся в синяках, даже на лице синяк был…
— Ты знаешь, — быстро сменила неудобную тему Августа, — мне эту магловскую семью даже жалко стало: женщина потеряла память, забыла, кто она, и что у нее есть семья, а ее муж считал ее погибшей и отдал своего крошечного сына чужой женщине. Жена нашлась, когда выздоровела, а сына дома нет. Они возвращали его через суд, вдобавок мальчик считал мамой другую женщину и убегал к ней. В этой стране так странно одеваются: женщины замотаны в длинные-длинные простыни, а уж к мужской одежде даже слов не подберешь, чтобы описать…
— А, ты нашла индийскую мелодраму! — рассмеялся внук. — Лисса иногда тоже смотрит. Ей, как и тебе, всех жалко до слез. Она вечно грозит оторвать мне голову, если смеяться не перестану, а я не могу от смеха удержаться: у них такое горе, такая беда, а они песни распевают…
