— Погодите, — Лисса, услышав кусочек разговора, остановила Малфоя-старшего:
— Люциус, я сделала обереги…
— Дочь, — Кощей ехидно улыбался, — какой оберег Принцу пошлешь: подкову или валенок?
— Ну, братец, пора опять дубинку применять, — разозлилась Наина, — Нафаня!
— Все, шутки в сторону, сдаюсь, — Кощей изобразил испуг, — так что за обереги?
— Тетя, я подумала, что обычные русские обереги не подходят: и веник, и подкова, и куколка — это все в доме должно находиться, — Василиса говорила, демонстративно отвернувшись от отца, — а вот нить из шерсти индрика с защитными чарами вряд ли кто сможет разглядеть.
— Это надо передать Северусу? — спросил Малфой.
— Ему в первую очередь, — согласилась девушка. — Но я сделала несколько оберегов: вы говорили, Люциус, что в Англии остались еще маги, которые Дамблдора не поддерживают, но вашего мерзкого Азкабана избежали. Так вот, оберег будет отвлекать любопытных от чтения мыслей, показывать добавки в зелья, и дарить хорошие сны. Вот этот, — она протянула самую нарядную нитку, — специально для Принца. И еще, — она протянула два довольно больших флакона, мгновенно сделав их крошечными, — живая вода и мертвая, для сведения меток. Пусть будут под рукой.
— Ну что, Драко, — вздохнул Люциус, принимая дары, — превращайся и веди стаю к нам домой.
— Я с вами, — подскочил Долохов, — подстрахую на всякий случай.
Люциус назвал каминный адрес, бросив летучий порох, и прошел первым, указывая дорогу. Перемещение птиц произошла фантастически просто: они под предводительством Драко-птицы и по его команде разбились на пары и дружным строем отправились к камину. Взметнувшееся пламя птиц испугало, но Малфой-младший уже исчез в пламени, и птицы нерешительно последовали за ним, тем более, Долохов подгонял их сзади. Выйдя из камина, Люциус дождался перемещения стаи и поманил Драко за собой…
Темное помещение, ярко освещенное опереньем новоселов, птицам понравилось, они успокоились и ринулись обустраивать гнезда. А домовик, вызванный хозяином, уже наливал воду в поилки и насыпАл отборное зерно в кормушки…
— Люц, — удивился Долохов, — откуда у тебя пустой птичник?
— Нереализованная юношеская мечта, — усмехнулся Малфой-старший, — когда-то я хотел разводить сниджетов, для них и приготовил… А потом стало не до этого. Но ведь пригодилось?! А теперь быстро забирай Драко, и исчезайте: здесь небезопасно, мало ли кто будет ломиться через камин…
Предчувствие не подвело: как только Долохов забрал Драко в Лукоморье, в пламени камина появилось лицо Северуса с просьбой принять его.
А Драко в Лукоморье ждало незабываемое зрелище: как только он вышел из громадной печи, в пламени огненного цвета, появилась крошечная девчонка в длинном сарафанчике. Огневушка-поскакушка (так назвала ее Наина), приплясывая, и размахивая платочком, зажатым в кулачке, объявила Кощею, что Хозяйка Медной горы завтра днем ждет бестолковых деток у себя во дворце к обеду.
— Скажи матушке, у меня гостей целый ворох, — неуклюже отбивался Кощей.
— Матушка велела всех тащить.
— Ну, тогда передай бабушке вот эти воспоминания, — решила Василиса. — Пусть основные события до завтрашнего обеда просмотрит. Тогда и беседовать легче будет.
Огневушка-поскакушка забрала воспоминания, находившиеся в муравленом горшочке, и исчезла.
Глава 36
Суровый наказ Кощея не упоминать Василису Люциус принял к сведению, поэтому ему было на руку общее решение не посвящать пока Северуса во все события: невозможно рассказывать о происходящем, опуская участие главного действующего лица.
Тут Люциус представил, как отреагировал бы друг, если бы во время рассказа обо всем произошедшем вместо имени «Василиса» звучало бы обтекаемое «Та-которую-нельзя-упоминать».
В момент этих довольно несерьезных размышлений из пламени камина вышел Северус, не появлявшийся в мэноре с середины апреля. У Снейпа совсем не было времени на посещения из-за подготовки к экзаменам в Хогвартсе, поэтому все разговоры велись через камин. А, к моменту окончания экзаменов, проблемы появились у Люциуса — он увяз в них так, что его невозможно было застать дома, о чем Северус недовольным тоном уведомил друга.
После взаимных упреков, в знак окончательного примирения, появилась бутылка элитного коньяка и друзья, удобно расположившись в креслах около камина, предвкушали приятный вечер в обществе друг друга. А сколько событий произошло за это время и сколько тем ожидало обсуждения!
Но, пока Люциус соображал, как обратиться с просьбой о помощи, не наговорив лишнего, Северус его опередил:
— Люц, ты не представляешь, что со мной произошло: у меня нашелся дед. Он принял меня в род, теперь я — будущий лорд Принц!
— Наследник рода! Поздравляю! Это прекрасная новость! — Малфой пытался изобразить на лице неосведомленность об этом эпизоде, известном ему из воспоминаний Удачи. — Интересно, откуда взялся Тибериус Принц? Ходили слухи, что его давно нет в живых…
— Что ты знаешь о Бельтейне? — спросил Северус.
— Бельтейн или Вальпургиева ночь — это праздник, который празднуют маги в ночь с тридцатого апреля на первое мая, — скривившись, Малфой занудным тоном озвучивал вбитые с детства знания. — Это день, когда духи и волшебные существа обретают особую силу. Бельтейн — это смена темной половины года на светлую. На рассвете положено приветствовать праздник зажженным костром. Также, на Бельтейн, принято чистить дом от болезней, от старых вещей, избавляться от иллюзий, просить для себя любви, радости, здоровья. Считается, что в этот день осуществляются самые заветные желания…
— Достаточно, вижу, что знаешь, — остановил его Принц, — одного никак не пойму, почему ты говоришь на эту тему столь странным тоном?!
— Если бы в тебя вколачивали знания папенькиной тростью, твой тон был бы таким же, — обиделся Малфой.
— Люц, прости. Я думал, это только мой папаша чесал об меня кулаки. А что лорды бьют детей, мне и в голову не могло прийти!
— Ладно, не будем о печальном … Лучше рассказывай, о своих приключениях.
— Да, иначе чем приключение, то, что произошло, не назовешь, — вздохнул новоявленный Принц, — так вот, все случилось в ночь на Бельтейн. Подготовка лентяев к экзаменам вымотала меня капитально, и я не заметил, как уснул, сидя в кресле. То есть я думал, что сплю, но в действительности на меня наложили какую-то хитрую иллюзию, поэтому я принял действительность за сон. В этом «сне» я оказался около у кованых ворот какого-то величественного мэнора, незнакомый голос приказал мне окропить кровью замОк кованых ворот, я выполнил приказ и очутился у входа в старинный дом, из которого горохом посыпались домовики. Они бухнулись передо мной на колени, голося как сумасшедшие: «Молодой хозяин, наконец, у дома появился хозяин, он сможет помочь своему деду». А затем переместили меня в комнату, в которой неподвижно лежал в постели сильно изможденный пожилой мужчина. Домовики, выкручивая себе уши, причитали, что старый хозяин много лет находится в таком состоянии, а они бессильны помочь. Я, еле-еле успокоив их, применил все известные мне диагностические чары, но не смог определить, что это: заболевание или неизвестное проклятье. Тем временем деду на глазах становилось все хуже и хуже, и я растерялся: ни одного зелья с собой, да и как их давать, эти зелья, если причина заболевания неизвестна?!
И вот, пока я судорожно соображал, что предпринять, в моем сознании появился голос, взявший на себя руководство. Первое, что мне приказал доброжелатель, это отыскать предмет, вызвавший состояние магической комы: прОклятую вещь, с которым дед находится в постоянном контакте.
— И что это было? — спросил Люциус, не посвященный в такие подробности.
— Я довольно быстро обнаружил маленькую фигурку какого-то животного, зажатую в руке Тибериуса. Голос предупредил меня, чтобы я не прикасался к фигурке голыми руками, откуда-то вдруг появились перчатки из драконьей кожи и мешочек, в который было приказано уложить опасный предмет. Затем в моих руках оказался маленький флакончик с прозрачной жидкостью. Голос велел капнуть неизвестную жидкость деду на язык. Через минуту дед очнулся и смог выпить оставшееся лекарство уже без моей помощи. Пока Тибериус приходил в себя, домовики, перебивая друг друга, рассказывали, что хозяин заболел сразу после того, как нашел семью молодой хозяйки Эйлин в мире маглов. Я протестировал фигурку, но не смог опознать заклинание, наложенное на нее. Что это было почти забытое сейчас «заклятье живой смерти», от которого человек медленно угасает, больше никогда не приходя в сознание, объяснил голос.
