— Да, полно, Василиса, какое предательство, разве мы не догадались, что ты побег в будущее готовила? — Наина удивленно посмотрела на племянницу, — Или ты думала, мага, которого ты давным-давно из будущего притащила, мы не заметим? Отцу вмиг доложили о чужаке в тереме! А книжки твои необычные, которые где только не валялись, неужели так сложно было понять, из какого времени они доставлены?
— Они английские! — взорвалась Василиса, — Разве вы тогда знали английский?
— Ну, дочка, надо быть круглым дураком, чтобы циферки года издания не суметь прочитать, — покачал головой Кощей, — да и с Долоховым мы почти сразу познакомились, он и нас согласился английскому обучать, когда от уроков с тобой был свободен…
— И всем остальным предметам тоже, — ядовито добавила тетушка и повернулась к брату, — а уж как тебя, братец, дочка пыталась вокруг пальца обвести: и в зеркальце свое за тобой подглядывала, и яблочко по блюдечку катала, проверяя, где ты, да чем занимаешься. И у меня выведывала, как чары расширения наложить можно, да как сумочку зачаровать, чтобы в крохотулечной сумочке все поместилось. А что запрятано в той сумочке, с которой хитрюга ни днем, ни ночью не расставалась, даже боюсь догадываться. А еще, Василиса, — с усмешкой посмотрела она на племянницу, — та удивительная ступа, о которой только ленивый нам не рассказывал. Та, на которой вернулась с друзьями из Англии, какой по счету опытный экземпляр был?! Так что знали мы с братом про побег, знали! Хоть и горевали о будущей разлуке, скрепя сердце, помогали, чем могли… хотела я с тобой поговорить начистоту, да не успела…
— И как ты мог наложить на меня такое скверное заклятье, отец? — укоризненно сказала Василиса, сдерживая слезы. — Ну, какой дурак согласится целовать уродливую жабу?! Мне самой на себя в зеркало смотреть противно...
— А ну прекращай истерику! — вмешалась объявившаяся Удача.- И нечего отца обвинять в том, в чем сама виновата: сама себя превратила в такое уродство, а была такая симпатичная лягушечка, приятно посмотреть! И не тем ты занимаешься! Тебе Магия наказ дала, просмотреть всю информацию, что в яблоке спрятана, а ты разбирательство устроила!
— А как я посмотрю, если я блюдечко потеряла в своих перемещениях — искала, искала, да все бестолку!
— Не беда, новое сделаешь, — ехидно заметила Удача. — Но сначала тебе надо выспаться, а там и за дело примешься, знаешь ведь, как верна наша поговорка: утро вечера мудреней!
— А ты попробуй, засни, когда два года была жабой и засыпала жабой, а теперь все таким непривычным кажется, — успокаиваясь, напоследок проворчала девушка, — и подушка, и одеяло, и кровать. Ну, вот, заморочили мне голову, а ведь я у вас всех спросить хотела, почему вы Магию настоящим именем не называете? Почему ее имя «Гонтия», никто из вас никогда не произносит?
— Ее просьбу выполняем. Не хочет Магия, чтобы волшебники знали, что ваша семья с ней накоротке общаться может. Гонтия — это лишь для узкого круга, для близких по духу людей и для родных! — сказала Удача и унеслась заниматься своими делами.
Глава 28
Василиса подозрительно посмотрела на собеседников и сказала:
— Ну, вот, заморочили мне голову, а ведь я у вас всех спросить хотела, почему вы Магию настоящим именем не называете? Почему ее имя «Гонтия», никто из вас никогда не произносит?
— Ее просьбу выполняем. Не хочет Магия, чтобы волшебники знали, что ваша семья с ней накоротке общаться может. Гонтия — это лишь для узкого круга, для близких по духу людей и для родных! — сказала Удача и унеслась заниматься своими делами.
— Не собираюсь я с яблочной информацией торопиться, — и строптивица, вздернув хорошенький носик, оглядела присутствующих, — все вместе посмотрим, а то не честно получается. Я лучше пока все спят, взамен потерянного блюдечка сотворю большой экран, как в магловских кинотеатрах, чтобы всем было удобно смотреть.
После этих слов только ее и видели. Вместо того чтобы отправиться в постель, Василиса с головой окунулась в свое любимое занятие: из Омута памяти, магловского телевизора и большого блюда она ринулась смастерить волшебный прибор для просмотра воспоминаний.
* * *
«Проболтали всю ночь» — подумала Наина, лениво разглядывая солнечный диск, величаво выплывающий из-за горизонта. Пожалев, что племянница сбежала, отказавшись обсуждать свои «подвиги», ведьма хотела заставить хотя бы брата рассказать об их, совместных с Риддлом, приключениях. Вместо ожидаемого рассказа, она услышала ту же отговорку, про «все вместе» и «не честно», после чего Кощей очень быстро испарился. Злиться сил не осталось, заняться чем-либо в такую рань не было желания, поэтому спасеньем для колдуньи стали, обычно вызывающие неудовольствие, вопли голодного кота:
— Наина, — хорошо поставленным баритоном жалобно взывал к ее милосердию Баюн, — как ты могла забыть про меня! Ты хоть помнишь, что вчера оставила нас без ужина?! Я, хоть и волшебный кот, а есть привык по расписанию! Иначе не смогу хорошо выполнять свои функции. А мой внук, Мурлыка, поражен отсутствием гостеприимства в своем бывшем доме, это же полное неуважение к гостю!
— Тише,— прикрикнула Наина на кота, приоткрыв окошко, — гостей разбудишь. Она птицей вылетела в окно, вновь обернулась женщиной, и остановилась напротив взъерошенного кота, — забыл, кто вчера хвастался, что еда вам не нужна, потому что ты отведешь Мурлыку на рыбалку побаловать свежей рыбкой?
— Я что, виноват, что русалки всю рыбу распугали? — недовольно проворчал Баюн, — они, как услышали, что у тебя гости, да что Василиса вернулась, так расшумелись от радости так, что вся рыба уплыла. И остались мы с Мурлыкой сирые и голодные, — взвыл он басом, цитируя подхваченные у кого-то реплики, — подайте бедным котам пропитание…
— Переигрываешь, — скептически оценила его демарш Наина, — разленился совсем, мало репетируешь. Привык целыми днями на дубе валяться, и зачем только Василиса это дерево здесь посадила, прямо перед домом…
— Дуб нельзя трогать! Дуб — это теперь такая же легенда, как и я! — провозгласил Баюн. — О нем стихи написаны, так же, как и обо мне! А вот о тебе, Баба Яга, никто стихи не пишет!
— Ну, это ты нагло врешь, — посмеиваясь, ответила Наина, которую препирательство с котом вдруг привело в хорошее настроение. — Ладно, иди на кухню, домовые покормят и тебя, и нашего лохматого гостя. Чего изволите откушать?
— Печенки и сливок можно? — заискивающе спросил Баюн, — а то мясо надоело, одна говядина. Нет бы, давали соловьиные язычки или седло барашка…
— Чует мое сердце, — Наина опять начала злиться, — что кто-то бессовестный завтрак пойдет в лес добывать…
— Ну, не сердись, — заходил кругами вокруг нее замурлыкавший кот, — это я так, шуткую. Можно передать Нафане, что ты печенку разрешила?
И, получив согласие хозяйки, два кота вальяжно затопали на кухню. Подумав немного, хозяйка решила, что завтрак сегодня приготовит сама и отправилась на кухню вслед за котами.
* * *
Дети явились на завтрак все вместе. Утомившись за день, они уснули рано, поэтому проспали появление ночных гостей. Зато отлично отдохнули за ночь, так что настроение у всех было бодрое. Сначала четверка собирались поесть, а затем уже заняться изучением волшебного леса со всеми его обитателями: русалками, водяным, кикиморой, а если повезет, увидеть волшебную птицу Ногай, которая вьет гнездо на двенадцати дубах. Обо всех чудесах Лукоморья, выделив птицу Ногай в отдельную тему, им вчера доложил кот Баюн, вдохновленный слушателями настолько, что был готов рассказывать местные легенды без передышки:
— Птица Ногай, или грифон, представляет собой «грифа с головой и крыльями орлиными и с туловищем льва, а величиной такая, что спокойно летит с человеком на хребте», — Наина случайно услышала то, что снисходительно вещал детям самодовольный Баюн, рассмеялась и тихонько удалилась, решив не мешать краснобаю...
* * *
