— Наина, — торжественно заявила она, — я ваша вечная должница! Колдомедик вы замечательный: чувствую себя превосходно, как будто вновь родилась!

— И впрямь вновь родилась — воскресла после купания в мертвой воде, — хмыкнула Наина. — Тебя спасла волшебная вода, а ее добывал Антонин. И это он вытащил тебя, чуть живую, из тюрьмы, так что ты его должница дважды!

— Тогда уж надо благодарить Василису: сначала она спасла меня, а уже потом я начал спасать других, — быстро открестился от благодарности сконфузившийся маг. — И вообще, все, что произошло и происходит, и будет происходить — дело рук Василисы!

«Теперь я уже совсем ничего не понимаю. Надо выяснить у сестры, причем здесь Василиса, и кто она такая» — растерянно подумала Белла.

— Ну вот, теперь, когда все здоровы, — Наина, облегченно вздохнув, кинула взгляд на гостей, — можно и к чаепитию готовиться. Жду всех в столовой через полчасика, а Нарциссу забираю с собой прямо сейчас: я обещала ей чайные сервизы показать.

— Я тоже красивую посуду люблю, — оживилась Белла, — можно мне с вами?

Сестры в обнимку отправились смотреть посуду, и хотя идти до кладовки было всего-ничего, Беллатрикс успела выяснить, что она попала в Россию, что Василиса — племянница Наины и дочь главы МКМ, Кощея Бессмертного, и что она действительно причастна к побегу из Азкабана Антонина Долохова и Сириуса Блэка.

А дальше Белла, округлив от удивления глаза, наблюдала, как колдует простоватая на вид женщина, которой для волшбы не требовалась ни палочка, ни посох. А когда Беллатрикс увидела в «сундучке» с посудой сервиз, у нее от волнения сел голос:

— Это же Веджвуд! — восторженно прошептала она.

— «Голубой павлин»! — восторженно вторила ей Нарцисса, — я этот сервиз в каталоге видела, когда мы с мужем делали покупки в магловском Лондоне. Какая красота!

Выбор посуды грозил затянуться до ночи, если бы в кладовку не заглянул Антонин:

— Вы здесь живы? Все вас ждут!

Посовещавшись, и решив в ближайшее время повторить увлекательную экскурсию, сестры указали на первый попавшийся сервиз.

— Ёрш, Борщ, накрывайте стол для чаепития, — распорядился Долохов, — леди выбрали посуду.

— Ушастики, самобранку стелите, быть ей сегодня кондитером, — добавила Наина, — заканчивайте, а я пойду, потороплю гостей.

Войдя в столовую, заморские гости остолбенели: на столе, на подносе, стояло громадное блестящее устройство цилиндрической формы, отделанное эмалью. Устройство было намертво прикреплено к небольшому поддону на четырех фигурных ножках и снабжено краником. Средних размеров фарфоровый чайник, установленный наверху, исходил ароматным паром свежезаваренного чая.

— Это — самовар, — ехидно улыбаясь, просвещал иноземцев Долохов. — Сосуд водогрейный, для приготовления кипятка, большей частью медный, с трубой и жаровней внутри. Работает на углях, которые раньше раздували сапогом. Размер бывает разный: от трех литров до пятнадцати. Русские его любят: климат у нас прохладный, а самовар своим теплом согревает помещение. Так что от самовара двойная польза: и кипяток, и тепло.

Заинтригованные гости кинулись разглядывать диковинку.

— Тоже волшебство? — заинтересовался и Вернон.

— Нет в самоваре никакого волшебства, — усмехнулась Наина, — его обычные люди придумали больше двухсот лет назад. Сначала завезли в Россию чай, а следом и самовар появился. Говорят, изобретенье это из восточных стран пришло: не то из Китая, не то из Ирана, точно никто не знает. До того, как появился чай, русичи любили сбитень. Сбитень — это напиток, который делают из меда и полезных травок. А делали его в сбитеннике, (он с виду немного похож на самовар). Но как только самовар появился, народ сразу его оценил: его стали украшать, давать в приданое девицам, передавать по наследству, дарить. Постепенно он стал признаком благополучия. А для меня самовар незаменимая вещь — гостей в Лукоморье бывает много, чайника на всех не всегда хватает, вот брат и подарил мне самый большой самовар.

Невилл привел родителей, не сводя с них сияющих от радости глаз и держа их за руки:

— Спасибо, Лисса, спасибо, спасибо! И вам, тетя Наина, спасибо! И всем спасибо!

А Делла, заметив застывший взгляд Гарри, поняла, что он вспомнил о своих погибших родителях:

— Я немного знаю бабушку Невилла, — прошептала она на ухо внуку, — хочешь, скажу, как ее окрестили в Ордене Феникса?

— И как?

— «Леди Дракон». А теперь выслушай меня: ты живешь в семье дяди и тети, любящих тебя не меньше Дадли, а Невилла воспитывала суровая женщина, не способная дать внуку ни любви, ни ласки. А родители, которых он навещал раз в месяц, своим поведением напоминали маленьких детей. Я не знаю, кому из вас было хуже: тебе, знающему, что родители погибли, но имеющему любящих опекунов, или Невиллу, обреченному видеть родителей живыми, но со спящим разумом.

Тебя любят, у тебя есть брат, бабушка, приемные родители, а теперь появились еще одна бабушка, тетя и дедушка, с которым, я надеюсь, ты скоро познакомишься. А у Невилла, до того, как выздоровели его родители, не было никого, кроме бабушки. К тому же, тебе не говорили о том, что мама Невилла — твоя крестная мать и была подругой нашей Лили. Когда Алиса поправится, ты сможешь расспросить ее о своей маме. Успокоился, Гарри? Ну, вот и отлично!

Вдоволь налюбовавшись самоваром, повосхищавшись замечательной посудой и сервировкой, гости с нетерпением ждали, чем их удивит скатерть-самобранка и та не обманула их ожиданий:

— Сладкий португальский хлеб с орехами и цукатами, польский маковец, итальянские миндальные корзинки, английский торт «Баноффи», — невозмутимо перечисляла Наина выставляемые скатеркой сладости, — мексиканский торт «Три молока», французский рулет «Полено» и профитроли. Итальянский торт «Терамису», австрийский — «Захер», шведский — «Принцесса»...

— А вот этот — мой любимый, — не выдержав, вмешалась Василиса, — новозеландский торт «Павлова». Он сделан из безе, украшен взбитыми сливками и свежими фруктами. Домовушка Августы умеет его делать!

— А для детей — итальянское мороженое «Джелато», — и на столе появилось большое блюдо с многочисленными сортами мороженого, уже разложенного по креманкам.

— Я читала историю создания мороженого, — не преминула сообщить Василиса, — этот десерт придумал еще в шестнадцатом веке флорентийский повар-любитель Руджиери, чем и прославился. Руджиери даже пригласили участвовать в конкурсе при дворе Екатерины Медичи, где его оценил Генрих Орлеанский и увез с собой, во Францию. Успех Руджиери вызвал ненависть французских поваров, поэтому он передал рецепт мороженого Екатерине и сбежал к себе, во Флоренцию, боясь, что его отравят. Кстати, рецепт постоянно изменялся, и, в конце концов, приобрел небывалую популярность и в Италии, и во Франции, и в других странах.

— Василиса! — тон Наины не сулил девушке ничего хорошего, и та мгновенно замолчала, наблюдая, как креманки с разноцветными шариками оказываются около гостей, захотевших отведать настоящее итальянское «джелато».

Дети за столом оставались недолго: наевшись сладостей, они собрались отправиться к дубу — слушать сказки котов. Поколебавшись немного и поняв, что родители не возражают, Невилл присоединился к друзьям.

Мужчины голодными глазами оглядывали заставленный сладостями стол, но помалкивали.

— Эх! Щас бы рассольничку с потрошками, — не выдержав, сказал вслух Долохов, и перед ним тут же повисла в воздухе тарелка с горячим супом.

— И ведь молчат все, — неодобрительно покачала головой хозяйка, небрежным взмахом руки увеличивая стол, на который тут же расстелилась удлинившаяся скатерть, — нет, чтобы прямо сказать: проголодались, не до сладостей. Антон! Ставь тарелку на стол. Нафаня! Столовые приборы неси, да поживее! Кто голоден, перебирайтесь на пустую половину, да скатеркой сами командуйте.

— Извини, Наина, зверский аппетит — это последствия Азкабана, — уплетая рассольник, вещал Долохов, — видела бы ты, чем там кормят, не удивлялась бы. Белла последние недели совсем к еде не притрагивалась!