Давая леснику напутствие, Дамблдор услышал глухое рычание. Волк вскочил, вздыбив шерсть, в упор, разглядывая директора. Тот, спинным мозгом почуяв опасность, проворно двинулся к выходу и еле успел захлопнуть дверь перед разъяренным зверем. Люпин с силой впечатался в нее, ошалело затряс башкой, и взвыл от злости, услышав хлопок аппарации:

«Надо же, бывший хозяин сбежал, как последний трус, — в ушибленной голове волка, мысли скакали как блохи, а злость добавляла им бессвязности, — быстро заметил, что я пришел в бешенство … а кто бы в него не пришел, узнав такое мнение о себе! Оказывается, я — жалкая, ничтожная личность! Абсолютно бесполезный, забитый, трусливый урод с промытыми мозгами! Меховой коврик у камина, которого следует кормить объедками! — ярость Люпина не утихала. — Какая тварь! Так вот что значили слова Наины о том, что при встрече с хозяином все, что было затуманено, станет ясным! Воистину прояснилось! Вот откуда у меня странные провалы в памяти: здесь помню, а здесь не помню! Конечно, я давно знал, что Альбус — негодяй, но думал, что хотя бы к своим слугам он относится с состраданием! Да уж, влип, так влип! Только память, восстановившаяся, как по взмаху волшебной палочки, позволяет мне чуть-чуть оправдать свою беспросветную дурь! Хотя, невзирая на причины, тому, что я творил, оправдания нет… Единственная (с момента моего превращения в волка), хорошая новость — та, что моя мать избавилась от смертельной опасности…

В остальном … следующий ход будет моим! Поверь, ты плохо знаешь меня, Дамблдор! Я обязательно отомщу! Нет, я не буду на тебя охотиться — я буду за тобой следить, потому что твердо знаю, что тебе есть, что скрывать … я ОБЯЗАТЕЛЬНО раскрою все твои мерзкие тайны, а затем отыщу способ вывести тебя на чистую воду! Берегись, Альбус! КЛЯНУСЬ МАГИЕЙ, что я, Римус Люпин, выхожу на тропу войны!»

Пока крайне озадаченный Хагрид, тщетно ломал голову, пытаясь понять, почему ласковый, ручной зверь ни с того ни с сего напал на Великого Человека — Дамблдора, волка окутало серебристое сияние, и женский голос, который слышал лишь он, произнес: «Да будет так! Ты принял верное решение, волк! Достойный поступок заслуживает вознаграждения. Прими награду: в случае необходимости, ты сможешь становиться невидимым!»

* * *

Слежка — это было занятие, в котором Люпин, за долгие годы служения «собаку съел», занимаясь поиском неугодных Дамблдору людей. Тем более, не так давно, у него появилось великолепное подспорье для поиска — волчий нюх. И свое чутье Ремус использовал вовсю, легко находя по запаху места, посещаемые бывшим хозяином. Однажды, слабый запах Дамблдора привел Люпина к заброшенному дому, не защищенному ничем, кроме чар отвлечения внимания. Проникнуть в него не составило труда, и волк отправился на разведку. Знакомые запахи снадобий привели его в зельеварню, в которой находился профессор Слагхорн, не отрывавший глаз от кипящего варева. Прибегнув к невидимости и некоторое время, понаблюдав за зельеваром, Люпин погрузился в раздумья:

«Гораций Слагхорн здесь! Почему? Дамблдор два года назад уведомил всех, что мой бывший преподаватель зельеварения из-за пошатнувшегося здоровья оставил работу и уехал к родственникам, во Францию, на лечение. А вместо лечения, несчастный старик попал в сети Дамблдора: уж больно взгляд у него отсутствующий и одновременно целеустремленный — такой взгляд бывает лишь при применении «империо»!

Странно, почему обычное общеукрепляющие зелье надо варить украдкой, если в школе есть штатный зельевар, в обязанность которого входит его приготовление! Сие тайна есть. … Что ж, мне торопиться некуда: покараулим, понаблюдаем, может что-нибудь проясниться», — и волк, отыскав укрытие под корнями упавшего дерева, находившееся рядом с домиком, притаился в нем.

Ждать, долго не пришлось: Дамблдор появился тем же вечером, в сопровождении двух домовиков. Прежде чем домовики принялись за работу, Альбус достал флакон и добавил его содержимое в каждый котел с общеукрепляющим снадобьем. Лишь затем эльфы начали разливать приготовленные Горацием зелья по бутылочкам, наклеивать на них этикетки, раскладывать их по корзинам. Наблюдая за ними, Дамблдор читал безучастному зельевару нотацию, укоряя за невероятное упрямство, из-за которого пришлось брать его под «империо». Войдя во вкус, Альбус ухитрился обвинить профессора в том, что непростительное заклятье на него плохо действует, поэтому «империо» приходится усиливать до такой степени, что домовикам приходится следить, чтобы Слагхорн не забывал, есть и спать…

«Как я понимаю, все дело в добавке, которая, видимо, меняет свойства зелья …какая вы сволочь, господин директор! О работе Слагхорна на вас никто не знает … значит, если в зелье обнаружат что-то лишнее, во всем можно обвинить Снейпа … а вы снова ни при чем! Нет, я этого так не оставлю, … буду думать, как освободить Горация! А вот со Снейпом намного сложнее — предупредить его у меня нет возможности»

Люпин долго ломал голову, как, не выдав себя, помочь старому учителю и решил протоптать к заброшенному дому отчетливо видимую тропинку, рассчитывая на людское любопытство: разве неинтересно исследовать дорожку, ведущую в никуда? Прокладывать тропинку он начал сразу после исчезновения Дамблдора, без устали вышагивая туда и обратно, а затем, для верности, прополз по ней на брюхе. К Хагриду он вернулся лишь после восхода солнца, убедившись, что лапотворная дорожка бросается в глаза …

* * *

Вместе с невидимостью Люпин получил возможность не только подглядывать, но и подслушивать, выбрав себе укромное местечко под кроватью лесника, которое Клык, трус по натуре, без боя уступил волку. А слышимость в маленьком домике была превосходной, так что, слушая инструкции, выдаваемые Альбусом леснику, напрягать слух не было нужды. Совесть Люпина больше не мучила: если дар Магии не пропадает, значит, он поступает правильно.

Слежку за Хагридом, волк установил после того, как услышал, выполнения каких щекотливых поручений, требует от лесника Альбус. Покорность и глупость полувеликана удивляла Римуса до тех пор, пока он не услышал ругань директора на полный провал эксперимента, в результате которого был создан Хагрид — чудовищное детище не оправдало его ожиданий. Но и «творение» не всегда было довольно своим создателем, о чем волк узнал совершенно случайно …

В тот день, следя за лесником, Римус обнаружил щенка цербера, которого Хагрид пришел кормить. Кидая чудовищу куски мяса, лесник долго жаловался на Дамблдора, который не разрешает держать щенка на территории Хогвартса, где он, Рубеус, мог бы уделять церберу больше времени, занимаясь его дрессировкой. Поэтому, найдя остальных питомцев — акромантулов; смеркутов и мутантов, выведенных из них, Римус понял, что имел в виду Альбус, говоря о провале опыта: его создание уродилось с большими причудами.

* * *

В очередной раз, нацепив невидимость и спрятавшись, Римус услышал, что Дамблдор отсылает Хагрида в Косой переулок для похищения Гарри и на расправу с Дурслями … Преступление Римус предотвратить не смог. Нет, он не остался в стороне: пытаясь задержать лесника, волк вцепился в его полушубок и изо всех сил тянул полу на себя до тех пор, пока не вырвал из нее большой клок. Хагрид лишь погрозил ему кулаком, сетуя, что найденыш совсем впал в детство, активизировал портключ, выданный хозяином, и исчез. Позже, Люпин был вне себя от радости, услышав, что попытка похищения Поттера, которого Альбус собирался использовать в качестве «батарейки», сорвалась, а Рубеус получил по заслугам, превратившись в свина.

К этому времени Люпин уже знал, что репутация Дамблдора сильно пошатнулась, поэтому внимательно слушал, в чей адрес, а сей раз, посыплются угрозы. Список постоянно пополнялся: звучали фамилии аристократов, авроров, судей Визенгамота, имена гоблинов, имена вожаков стай оборотней. А действующего министра и лорда Малфоя, Дамблдор причислил к злейшим врагам. Из оговорок Альбуса, который остерегался говорить прямо, даже находясь в одиночестве (видимо, портреты приучили к осторожности), Люпин понял, что Альбус замыслил нечто угрожающее существованию магического мира, и лишился покоя.