Он встал на винтовую, движущуюся лестницу, направляясь к выходу. Сонная горгулья, изобразив отвращение на каменной морде, крайне неохотно отпрыгнула в сторону, освобождая дорогу, и директор поспешил к кабинету Бинса. Поднимаясь вверх по лестницам, Альбус еще раз порадовался отмене патрулирования: замок был абсолютно безлюдным, даже неугомонный Пивз куда-то исчез. Бывший профессор, а ныне привидение, встретил Дамблдора совсем неласково, упрекая в том, что он, Бинс, сгорает, как свечка, без обычной порции магии, которую отбирает зеркало.

— Не ворчи, я пришел его забрать, — отмахнулся директор, — учеников много, завтра на уроках восполнишь урон и быстро придешь в норму.

— Как же, восполню, если большая часть магии перетекает к тебе! Лишь я знаю, насколько ты слаб, если не пользуешься заемной силой!

— Молчать! Не будешь держать язык за зубами — развоплощу!

— Альбус, ты — дурак, а дураки растут без поливки! Развоплощать надо уметь! А ты, еще, будучи студентом, отказался от обучения Ритуальной магии. И, мало того, что сам не стал ее изучать — возглавив школу, ты вычеркнул эту дисциплину из изучаемых предметов! Если при Диппете Ритуальная магия была факультативом, при тебе она превратилась в раздел так страшащей всех Темной магии и оказалась под запретом. Ты застал меня врасплох, когда я еще не осознал, что стал привидением, связав меня клятвой о неразглашении, заставив поверить, что я останусь, если буду тянуть магию из детей! Я привязан к кабинету, из которого не в состоянии выбраться, но это не значит, что привидения не могут посещать мой кабинет! Они давно просветили меня, какую злую шутку ты со мной сыграл! И знай, только боязнь исчезновения удерживает меня от того, чтобы выдать твои скверные тайны … но как только я буду готов морально, то заговорю (а знаю я многое!), и развоплощение наступит без твоей помощи! Так что лучше не зли меня, иначе я предпочту исчезновение псевдожизни, предав гласности твои секреты! — и Бинс исчез, просочившись в классную доску…

— Поговори мне еще, — зло проворчал Дамблдор, раздраженно снимая чары, не пропускающие никого, кроме учеников, в кабинет истории. Осмотревшись и убедившись, что тварюшке удалось скрыться, облегченно вздохнул. Затем, торопливо ощупав зеркало и найдя завитушку с секретом, нажал на нее. Превратив артефакт в обыкновенную стекляшку, он мысленно обратился к зеркалу:

— Потерпи, это ненадолго! Как только вынесу тебя из Хогвартса и определю на место, сразу активизирую! Я так поступил ради твоего же блага — теперь тебя никто не заметит!

Выйдя из ворот, он зашагал прямиком к Дракучей иве, растущей у стен замка. Дерево надежно охраняло подземный вход, ведущий прямиком в Воющую лачугу. Никто не знал, что агрессивное дерево можно нейтрализовать обыкновенным контрзаклятьем «Finite Incantatem», поскольку в этот секрет Дамблдор не посвятил никого, даже мадам Помфри, несмотря на то, что ей приходилось сопровождать Люпина в Воющую хижину каждый месяц в течение нескольких лет. Она утихомиривала дерево, нажимая на сучок у его корней, каждый раз рискуя получить удар разъяренными ветвями.

Воющая хижина была построена для наемников, тайно вывезенных Дамблдором из Германии, после поражения в войне с Бессмертным. Изначально, это был добротный дом, полностью приспособленный к нормальной жизни. Недобрую славу он приобрел после того, как, предоставленные сами себе, одуревшие от безделья и пьянства, «псы войны» начали развлекаться, распугивая людей, изредка забредающих в это место. Иногда эта банда имитировала крики баньши и вопли Черной Анис, иногда изображала вой Адских псов, иногда подражала клабищенским плакальщицам … и, в конце концов, наемники добились желаемого результата: хижина приобрела настолько дурную славу, что ее стали обходить стороной…

Постепенно, ряды наемников, теснившихся в лачуге как сельди в бочке, редели: некоторые погибли в заварушках; некоторые, сумев обойти запрет и обзаведясь портключами, сбежали от «доброго хозяина» в дальние страны; некоторых, самых преданных, таких как Аластор Грюм, Альбус перевел на легальное положение, сменив им фамилии и биографии. Народу в жилище с каждым годом становилось все меньше, и, к моменту поступления Люпина в Хогвартс, хижина обезлюдела, но дурная слава о ней никуда не делась, а дикий вой и крики боли трансформирующегося оборотня лишь усилили людские страхи. Дамблдор активно подключился к их раздуванию, делая многозначительное лицо и согласно кивая, услышав сказки об агрессивных привидениях, облюбовавших место, где когда-то колдуны проводили черномагические обряды.

Пройдя через подземный ход, заканчивающийся прямо в Визжащей хижине, Альбус осмотрелся. Как оказалось, Люпин неплохо «поработал» над интерьером дома, отданного ему на время трансформаций: стекла были выбиты, затем кое-как заколочены содранными со стен досками. Та же участь постигла двери, изначально сорванные с петель, а затем вкривь и вкось поставленные на место. Обивка поломанной мебели продрана и изъедена молью, комнаты и коридоры покрыты пылью, что, учитывая отсутствие домовиков, не удивляло. Но зачем оборотню понадобилось ломать мебель и драть на ней обивку, Альбус не понял … после того, как хижину покинул последний наемник, он лично осматривал дом, который был в целости и сохранности, и даже прибран. Больше всего Альбуса удивил валявшийся на полу стул, у которого была всего одна ножка.

«Неужели трудно было выбросить стул? Надо же, дом превратился в руины! Такое впечатление, что оборотень грыз стены, двери и мебель, драл обивку дивана и кресел, испытывая клыки и зубы на прочность, — передернувшись от отвращения, предположил он. — Люпин — копия Аберфорда: пока Малфой не перекупил кабак моего братца, в нем был такой же бардак! Впрочем, все к лучшему — кому придет в голову, что здесь можно прятать что-то бесценное?! Зеркало я скрою в стене, замаскировав досками, … а хижина, вобравшая в себя темную магиею оборотня, не позволит обнаружить артефакт даже с помощью подручных средств!»

Закончив обустройство тайника, Дамблдор привел зеркало в действие, и, убедившись, что оно дотягивается до магии источника, находящегося в Хогвартсе, вернулся к себе в башню.

«Наконец, я спокоен, оба украденных артефакта, Зеркало и Кристалл Хранителя, спрятаны в надежном месте и нашествия невыразимцев можно не бояться, — самодовольно размышлял он, вытаскивая из кармана дорогостоящий безразмерный мешок и ища глазами место, куда его припрятать. И тут же поймал себя на мысли, что в его рассуждения вкралась ошибка. Хлопнув себя по лбу, он суетливо достал из тайника Омут, извлек из памяти нужное воспоминание и стал его рассматривать. А рассмотрев, занялся самобичеванием, — как оказалось, я — глупый, старый фестрал! Как я мог забыть! Я действительно собирался поместить Кристалл в Зеркало, когда понял, что артефакт мне не подчиняется! Но … меня спугнули две курицы, Помфри и Макгонагалл, столь не вовремя появившиеся в кабинете! Я кинул Кристалл в шкатулку, стоящую на столе, и запихнул ее в Распределяющую Шляпу, а, когда попытался ящичек извлечь, обнаружил, что он исчез, как и меч Гриффиндора! Плохо дело: меня стала подводить память! Видно и впрямь магии в замке стало меньше…

Впрочем, главной целью похищения было, чтобы Кристалл не оказался в руках Тома, и своей цели я достиг! Правда, не удалось избавиться от Хранителя, но без Кристалла он — никто и звать его никак! Так что пусть символ власти отлеживается там, где никому не придет в голову его искать, где до него никому не добраться,… пусть лежит до тех пор, пока все не завершится … а в моем, Новом мире, кому он будет нужен»…

* * *

Ранним утром, Василиса умчалась в Лукоморье, и Принц проснулся в гордом одиночестве. Стоило ему открыть глаза, как на противоположной стене вспыхнули огненные буквы послания:

«Любимый, не скучай! Мысленно я с тобой! Вернусь к детям через камин Филиуса, к первому уроку буду, как всегда, в кармане Невилла. Люблю, целую, твоя Василиса»

От ласковых слов настроение Принца резко скакнуло вверх.