— Похоже, это смертофалды, еще их называют «живыми саванами». Смертофалды напоминают дряхлую черную ткань или изорванный плащ, в отличие от смеркутов, похожих на морских скатов. Смеркуты созданы волшебниками, они охотятся на крупную живность, а происхождение смертофалдов неизвестно, но все знают, что они нападают исключительно на людей. Заметить их практически невозможно, потому что они подстерегают добычу по ночам, двигаясь так низко, что почти стелятся по земле.
— Кажется, мы попутно выяснили происхождение смертофалдов, — поежился Долохов. — Отсюда вывод: уцелевшие зеркала следует искать в местах скопления тварей…
К разговору друзья вернулись, когда устроились в шатре на ночевку. Кошей озабоченно поглядывал на Долохова, которого даже изысканный ужин не привел в хорошее настроение. Тот лишь нехотя поковырялся в тарелке и отставил ее в сторону.
— Что, детинушка, не весел, буйну голову повесил? — не выдержав молчания, спросил Бессмертный. — Давай, рассказывай все, что ты знаешь об этих бестиях.
— Знаешь — это мягко сказано! Я прожил, бок о бок, с дементорами десять лет, потому что они — стражники Азкабана. Несколько раз в день стая дементоров медленно проплывает по коридорам, останавливаясь у каждой камеры и забирая последние крохи радости, грусти, любви. Со временем тебя охватывает жуткий холод и апатия, не остается никаких желаний… но и это не самое страшное! Гораздо страшнее «поцелуй дементора»! Говорят, что таким способом эти твари забирают душу, но я думаю иначе: там, в Азкабане, я видел кое-что, заставляющее усомниться в том, что их целью является душа…
Однажды, я своими глазами видел, как, отбившийся от стаи дементор, «поцеловал» заключенного, находящегося в камере, напротив моей. Обычно, после «поцелуя», склизкие твари оставляют жертву в покое, но в этот раз рядом не было охранников, которые их отгоняют, поэтому дальнейшее произошло на моих глазах: дементор начал медленно втягиваться в неподвижное тело заключенного. Постепенно, он втянулся полностью, а затем узник, как ни в чем не бывало, встал и начал удивленно озираться по сторонам. Я не знаю, что с ним происходило дальше, потому что в эту минуту меня выдернули из Азкабана, но сам факт, что дементоры могут принимать вид людей, меня пугает. Пока я считал, что этих тварей не так уж много, я особо не переживал, но, узнав, что они и есть зазеркальцы, зная, что их хлынет на землю тьма-тьмущая, ужас разбирает! Ты, Кощей, помнишь сражение с дементорами или опять память подвела? Если помнишь, расскажи.
— Память восстановилась полностью, как только я оказался в прошлом...
Дело было так: моя дружина возвращалась домой после тяжелой битвы, в которой мы уничтожили не только Соловья-разбойника, но и его многочисленную армию. Дурные предчувствия мучили меня. Поэтому, днем, когда дружина устроила привал, я кликнул клич: кто сможет покорить моих коней огнедышащих, того возьму с собой в сторожа. Сторожами раньше разведчиков называли, — попутно пояснил Кощей, заметив, что собеседники его не поняли. — Набралось человек пять, со мной — шестеро. Оседлали коней, я прихватил с собой меч-кладенец, и отправились.
Поздним вечером доскакали до града Мурома, решили остановиться на ночлег. Заезжаем, а город пустой, ни одного жителя, лишь недоенные коровы мычат, да собаки воют. Собаки к нам бросились, к оврагу привели, а дальше дорогу загородили, как будто хотели сказать, что дальше ходу нет — опасно. Нашелся среди нас один, силач безголовый, вызвался узнать, что происходит. Предупреждали мы его: «Не спеши, давай осмотримся», да он нас не послушался — хлестнул коня, и был таков. Гляжу, из оврага черные бестии вылетели, десятка полтора, да на слугу моего набросились. Он пытался мечом и копьем отбиться, да где там, — Кощей горестно махнул рукой. — коня не тронули, а всадника не стало, исчез на глазах.
Понял я, что мерзкие твари нам не по зубам, приказал остальным назад, к дружине возвращаться, а сам притаился неподалеку. Решил, что в случае чего, волшебный конь успеет из опасного места вынести.
Как только отряд отъехал, зеркало засветилось, зеркальное стекло растворилось, появился просвет, из которого начали появляться жуткие, черные тени. Их становилось все больше и больше, они начали превращаться в летающих чудовищ … Делать было нечего, пришлось матушкину подружку, Магию, на помощь звать. И она явилась. Осмотрелась, нахмурилась, велела ждать ее, и исчезла. А, когда вновь появилась, обещала помощь, но с условием: отдать то, что в доме не видел. Мне и в голову не пришло, что она Василису имела в виду. Представил я, как кошмарные твари по русской земле разлетаются, как людей уничтожать начинают, и согласился. Зеркало Магия запечатала, наделила меня особым зрением, предупредила, что с прорвавшимися зазеркальцами людям самим придется справляться, и исчезла.
— И ничего не объяснила, ничего не подсказала? — засомневался Долохов. — Может быть, помогать людям Созидатели запретили?
— Кто знает. У меня с Магией долгий разговор был, да только ее слова в одно ухо влетели, а из другого вылетели — от испуга плохо соображал.
— Но способ справиться с дементорами ты нашел, — предположила Делла.
— Не моя заслуга, умные помощники отыскались. … Прорвавшаяся на землю тьма-тьмущая черных простыней заполнила весь огромный овраг, жадно насыщаясь дармовой магией. Увидев, как один из них взлетает в воздух, превратившись в дементора, я понял, что очень скоро и в небе их будет тьма-тьмущая, что они разлетятся по миру, что одному мне не справится, даже с помощью волшебного зрения, и решил Салазара на помощь звать
. Рассказывать ему подробности было некогда. Успел лишь сообщить, что твари проникли из зеркала, что их надо любым путем уничтожить. Побратим, огляделся, и тут же опробовал мой меч-кладенец на одной, отбившейся от стаи твари. Меч сработал: засветился синим светом, пронзил тварь, и зазеркалец осыпался прахом…
Ходили слухи, что мечи-кладенцы попадали к нам из аравийских земель. Теперь я знаю, каким способом такая редкость в наши земли попадала, знал бы тогда — не ушли бы торговцы контрабандой от сурового наказания! Мечи контрабандисты находили в замурованных стенах, в горах под каменными плитами, выкапывали из-под земли и из могил. К вашему сведению, меч, выкопанный из могилы, приобретал сверхъестественную силу, становясь носителем смерти, как оказалось, даже для зазеркальцев. Отличить меч-кладенец от обычного меча легко: в темноте он начинал светиться голубым светом, а в руки давался только тому, кто мог его покорить…
Так вот, стоит Салазар, внимательно разглядывает меч-кладенец и говорит:
— Давай сначала обдумаем, как будем сражаться. Допустим, мы начнем битву, прикрывая друг другу спину. Рано или поздно, зазеркальцы нас обнаружат, и пока мы будем уничтожать одних, оставшиеся налетят всем скопом и легко нас одолеют. Нам не поможет ни испепеляющий взгляд, ни меч-кладенец — слишком их много.
И тут, на наше счастье, появился мой давний знакомый, Змей Горыныч. Познакомился с трехглавым змеем я случайно: один недоумок, княжеского рода, ухитрился-таки раздобыть меч-кладенец. Кладенец, хоть княжичу в руки и дался, но полностью не покорился — работал вполсилы. На радостях, что ему почти удалось справиться с мечом, глупец отправился Горыныча убивать. Отправился убивать змея, а погиб сам — угодил под удар змеиного хвоста. Когда я случайно наткнулся на трехглавого, он был без сознания и медленно умирал от потери крови. Пожалел я зверюгу, подлечил его живой водой, подкормил дичью, а, пока он выздоравливал, мы с Горынычем подружились.
— А как объяснялись?
— Сначала на змееязе болтали, а потом он по-русски говорить научился. Рассказал мне однажды, что от обычного дракона произошел, что на Руси он один-единственный, и других таких нет. Сначала был дракон как дракон, а, когда стал взрослеть, у него стали отрастать лишние головы. Его семью сын-урод привел в ужас, и Горыныча изгнали из стаи. Смертельно обидевшись, он покинул родную пещеру и улетел. Летел, куда глаза глядят, облюбовал себе место в наших краях, нашел подходящую пещеру в горах, и жил, никого не трогая, пока княжич на него не напал.
