В этот раз, наученный горьким опытом, к путешествию Кощей готовился основательно. Первым делом он отправился к Салазару, который, по его просьбе, весь день изобретал заклинание дублирования воспоминаний. В результате, копии семейных воспоминаний заняли свое место в зачарованных флакончиках.
— Обжегшись на молоке, дуешь на воду? — съехидничал Долохов.
— Хорошо смеется тот, кто смеется последним, — не остался в долгу Кощей. — А вдруг, попав в прошлое, забудем настоящее? Я бы и тебе посоветовал сделать копии всего самого важного.
В этот раз, следить за порядком в МКМ, Бессмертный оставил не одного, а трех заместителей: Фламеля, Слизерина и Риддла. Все трое были знакомы между собой, неплохо ладили, сходилась эта троица и в политических взглядах. То, что Кощей забрал из библиотеки Ивана Грозного подаренную ему Книгу перемещений, обитатели Лукоморья не знали, а она спокойно поджидала владельца в тайнике, давным-давно обустроенном в Малахитовом дворце. О тайнике напомнила ему матушка, она и помогла его обнаружить, попеняв, попутно, что не обратился к ней со своей проблемой — «одна голова хорошо, а две — лучше, придумали бы вместе, как с нею справиться»
Взяв с собой Долохова, Кощей отправился проверять тайник. И чего только не было в этом помещении, которое он не посещал лет сорок! В большой комнате, облицованной мрамором, стояли сундуки, в которых лежала вперемешку обувь, одежда, посуда, женские украшения. На полу, в беспорядке, было свалена военная добыча: оружие, кольчуги, шлемы, богато украшенная конская сбруя. Отдельно, на малахитовом столике, лежала закрытая Книга Перемещений, подойти к которой Долохову не позволили охранные чары. Впрочем, о Книге Антонин забыл, как только увидел сказочной красоты Меч в ножнах, отделанных жемчугом и драгоценными камнями.
— Занятная вещица, — пробормотал Долохов, взял в руки оружие, вытащил меч из ножен, собираясь им взмахнуть…
— Антон, остановись! — раздался громкий вопль Кощея, — Замри, и не вздумай замахнуться мечом!
Бессмертный, мгновенно оказавшийся около друга, медленно, плавным движением вынул оружие из его руки, и, только вложив меч в ножны, перевел дух:
— Смерти моей хочешь? — поинтересовался он у Долохова. — Ты хоть знаешь, что у тебя в руках было?! Это — меч-кладенец, колдуны его называют меч-голова-с-плеч. Чтобы им управлять, никакого мастерства не нужно, он все делает сам, а что делает, из названия понятно. Хорошо, что замахнуться не успел, хорошо, что я вспомнил, чем этот меч опасен…
— Ты хочешь сказать, что, если бы я взмахнул мечом, — стремительно бледнея, сказал Антонин…
… — эта смертоносная игрушка не успокоилась бы до тех пор, пока не нашла бы жертву. А поскольку здесь, кроме нас, двоих, никого нет, и меч схватил ты, коварное оружие оставило бы без головы меня. О том, что, если взмахнуть мечом еще раз, голова назад прирастет, ты не знал, сказать тебе об этом я бы не смог — отрубленные головы не разговаривают, и волшебной воды у нас с собой нет. … Вот так бесславно, из-за твоего любопытства, я нашел бы смерть, потому что, несмотря на сверхспособности, без головы и Бессмертный выжить не в состоянии. Что побледнел? Испугался? Впредь будь осторожнее, и перед тем, как трофеи в руки брать, найди-ка ты берестяную грамотку. Знаешь, как она выглядит?
— Знаю, видел в твоем времени такие грамоты. Но зачем она тебе? — поинтересовался Долохов, незамедлительно приступив к поискам. — Мы с Василисой доставили в терем из будущего огромное количество тетрадок и ручек. И ты писать учился в тетрадках, а не на бересте! И вдруг такая замшелая древность!
— Вроде бы умный, ты, Антонин, а не соображаешь! Через сколько лет твоя бумага превратилась бы в труху? А грамотка, пролежав века, цела и невредима! Конечно, пришлось немало потрудиться — ручкой на бумаге писать легче и удобнее, но оно того стоило: этот тайник я для трофеев оборудовал, а в грамоте пометил, для чего каждый из них предназначен. Список прочитать труда не составит: он на современном языке писан, вот где твое обучение пригодилось … нашел? Дай-ка, гляну,… цепь… Вот, например, казалось бы, обычная цепь валяется, а дотронешься — и окажешься в нее закованным и к потолку подвешенным… Дальше сам разбирайся, мне надо одну вещь отыскать…
Кощей вернул список Долохову и принялся за осмотр сундуков. Следующей вещицей, заинтересовавшей Антонина, стали огромные сапоги. Он нашел ее в грамотке и прочитал вслух:
— Сапоги-скороходы...
— Не вздумай обуть! — услышав, предостерег его Кощей. — Окажутся на ногах — помчатся и не остановятся! Говорят, что сапоги обегают свет за сутки, но убедиться в этом никто не сумел - как правило, сапоги возвращались через час-другой с полумертвыми от усталости гонцами.
— Наверное, у сапог сумасшедшая скорость, — предположил Антонин, — и у людей организм не выдерживал огромных перегрузок…
— Вот-вот, несмотря на то, что многие вызывались испытывать сапоги, вещь так и осталась непроверенной, и я до сих пор не знаю, чего от нее следует ждать, пользы или вреда.
— Смотри, Кощей, еще меч лежит. Ты не знаешь, он тоже опасный?
— Грамоту дай, гляну … Этот меч, ты сможешь только разглядывать, обычному человеку его в руки взять не по силам, — пока Кощей объяснял, Антонин, не выдержав, прикоснулся к рукоятке меча, и тот стал стремительно увеличиваться в размерах, — что ж ты такой любопытный! Зачем сразу хватать! Смотри, что наделал! Щас уменьшу. Это меч-кладенец, тот самый «меч, сто голов с плеч», храню его как память об одном из богатырей, проигравшем сражение с нечистью. Меч-кладенец был создан для истребления живых мертвецов и стоглавых драконов. Драконов богатырь побеждал не раз, а вот с нечистью однажды не справился — слишком неравным был бой.
— Здесь есть хоть что-нибудь безопасное?
— Я тайник сделал, чтобы все опасное спрятать, так что вряд ли ты здесь что-нибудь безопасное сыщешь. Вот, смотри, это — лук-самострел, это — топор-саморуб, волшебная палица, волшебная плетка, волшебное помело и клюка.
— Палица, лук, плетка действительно вызывают опасения, но помело и клюка?!
— Таким помелом махнешь — в неприятельском войске полоса из убитых проляжет, а кого захватит клюка, тот сразу окажется у ее хозяина в темнице. Видишь, у стены лежит каленая стрела? Не старайся, не поднимешь! Чтобы ее поднять, полсотни человек требуются, но она способна уничтожить целое войско! И больше не отвлекай меня, а то до ночи не управимся!
— Подожди, глянь сюда: этот шлем, почему он спрятан? В описи я его не нашел.
— Покажи. А, это «Шлем Аида». Мне его греческий министр магии подарил, в знак благодарности, за возвращение щенка цербера. Работает, почти как шапка-невидимка, с единственным отличием: если шлем на голове, человек может сквозь тебя пройти, и тебя не заметить. А, чтобы он сработал, надев шлем, следует его повернуть. Надеюсь, вопросы иссякли?
— Пока нет. Но это — последний вопрос. Что ты так старательно ищешь?
— Сделал я артефакт — слугу, такого же, как у Василисы. Она своего сватом Наумом называет, а мой, другого имени, кроме «Лежебока», не заслуживает, — ответил Кощей, старательно роясь в бесчисленных сундуках. — Когда из Книги выбрался, спрятал шкатулку заветную здесь, в хранилище.
— А отчего у твоего слуги такое странное имя? За что ты его так обозвал?
— Видишь, ли, не силен я в бытовых чарах. Когда у дочки шкатулку увидел, решил такую же для себя сделать: вещица полезная, особенно для меня, с моими вечными приключениями. Сделать — сделал, только что-то пошло не так: слуга больно ленивый оказался, никогда сразу не дозовешься, вот и обозвал его в сердцах Лежебокой.
— К дочери обратился бы, неужели она не смогла бы твою работу до ума довести?
— И не сомневаюсь, что смогла бы, только вслед за тем извела бы насмешками о моей косорукости. Да я особо и не переживаю, хоть с третьего раза, но поручения он выполняет. Кстати, шкатулка мне очень пригодилась, когда мы с Томом библиотеку исследовать отправились — я ее на всякий случай с собой брал и не пожалел об этом. Она нас от голодной смерти спасла: в Книге мы были тенями, поэтому на тамошнюю еду могли лишь любоваться. Вот она, нашел! Ну, можно возвращаться домой…
