Лукоморцы решили устроить пирушку в честь отбытия, и, подумав, Кощей согласился. Теплая компания, кроме постоянных обитателей Избушки, пополнилась Василисой с мужем, и Салазаром с женой. Вполне естественно, что в первую очередь всех интересовали события в Хогвартсе. Поскольку, самой осведомленной была Василиса, ей пришлось давать подробный отчет. Рассказать было о чем — последний урок у Бинса, который привел к неожиданным последствиям, слегка встревожил Кощея, но, узнав о Непреложном обете, он успокоился.

— Тиль! Твой учебник прибрел огромную популярность, — доложила девушка. — Его читают не только вороны, но и неболтливые студенты других факультетов. Не попал он только к гриффиндорцам — слишком они непредсказуемые.

— А я как раз захватила вторую часть учебника, в нем события от средневековья до наших дней, — и на столе появилась огромная стопка учебников, которые тут же разошлись по рукам.

— Это не учебник! — воскликнул Фадж, просматривающий главу о средневековой инквизиции. — Это крах светлой мечты Дамблдора об интеграции магов в мир маглов. Слишком быстро маги забыли, почему ушли в изоляцию: причиной стало уничтожение ведьм и колдунов, подозреваемых во всех смертных грехах — от наведения порчи на людей и падежа скота, до вызова засух и бурь. От современных магов скрывают, что инквизиция и поныне действует, правда, колдунов больше не сжигают на кострах.

— Учебник хороший, но у меня есть вопрос к тебе, Тиль, — Кощей ткнул пальцем в абзац, описывающий подмену Гриндевальда двойником. — Откуда у тебя сведения о двойнике? Я сам совсем недавно узнал о нем от зятя. Оказывается, ближе к окончанию войны, Дамблдор вывел на сцену двойника, а настоящего Гриндевальда переправил в Хогвартс и пристроил его на место завхоза… не буду я рассказывать подробности, — отмахнулся он от гула удивленных голосов, — воспоминания Северуса в Лукоморье есть, кому интересно — возьмите и посмотрите.

— От Геллерта и знаю, — чтобы удобнее было обсуждать, Батильда встала со своего места и перебралась поближе к Кощею, жестом пригласив Тома присоединиться. — В то время, когда Гелли оказался в Хогвартсе, я там еще работала: личина Прингла не смогла скрыть некоторые характерные жесты, указывающие на то, что этот человек — немец по национальности. Прингл обедал за общим столом, и, если хотел привлечь внимание, то постукивал согнутым пальцем по крышке стола, а, при разговоре, сохранял дистанцию большую, чем принято у англичан. Племянника я узнала по его излюбленному жесту — он любил, желая успеха, зажать в кулак большой палец. Геллерт оценил сей жест, узнав, что древние германцы, использовали его, чтобы изгнать злых духов…

— А я, общаясь с завхозом, заметил, что он, пытаясь что-нибудь вспомнить, шлёпает себя по лбу открытой ладонью, — добавил Риддл. — У нас, англичан, этот жест имеет другое значение — он означает «доволен собой». Именно растерянное лицо и частое шлепанье себя ладонью по лбу, навело меня на мысль, что Прингл потерял память. А остальные несколько несуразностей — походка военного человека; судорожный поиск волшебной палочки и попытка ее выхватить, в случае опасности, навело меня на мысль, что до недавнего времени новый завхоз был магом.

— И окончательно я убедилась, что это мой племянник, когда увидела в руках Дамблдора волшебную палочку Геллерта. Альбус всегда мечтал владеть ею — легендарной Бузинной палочкой.

— Тиль! Почему тебя удивило, что Бузинная палочка оказалась у Дамблдора? — перебил ее Лавгуд. — Это трофей победителя, завоеванный им на знаменитой дуэли!

— Как же, на дуэли! Так называемая дуэль еще не состоялась, а Бузинная палочка уже была в руках Дамблдора!

— А ты не могла ошибиться? Ты видела палочку вблизи, брала ее в руки?

— Ну конечно видела! Когда Геллерт гостил у меня, он только и делал, что ею хвастался и передо мной, и перед новоявленным другом Альбусом…

— Интересно, как дар Смерти попал в руки Гриндевальда? — заинтересовался лорд Малфой. — По преданию, Бузинная палочка переходит к другому волшебнику, если он одержал победу над предыдущим владельцем.

— Племянник рассказывал, что, когда его палочка сломалась, он отправился за новой, к Григоровичу. В отличие от Олливандера, у Григоровича палочка не выбирается, а призывается. Геллерт призвал палочку, артефакт вырвался из руки Григоровича и перелетел к племяннику. Гелли заинтриговало, почему так расстроен изготовитель палочек — казалось бы, одна из многих, изготовленных им … сделал бы такую же, в чем проблема? Он хотел вернуть палочку мастеру, но тот, хоть и рвал на себе волосы от отчаяния, назад ее не взял. Мало того, Григорович посочувствовал Геллерту, предупредив, что владельцу палочки не стоит ее афишировать, поскольку слишком многие желают ею обладать, и отныне ему следует опасаться за свою жизнь. Заинтересовавшись, племянник занялся поиском информации и понял, что прилетело к нему в руки.

— Вот-вот, палочка-предательница! — презрительно прищурился Фадж. — И какой прок от того, что она считается сильнейшей палочкой в мире, если она в любой момент может вероломно сменить владельца?!

— Не отвлекайте Тиль, — попросил Кощей, — давайте разберемся до конца в истории с Гриндевальдом.

— Дальше буду рассказывать я, как лицо, не связанное с Геллертом родственными узами, — вмешался Риддл, — а то вы устроили бедной Тиль настоящий допрос. Мадам Бэгшот я очень благодарен: она не побоялась испортить отношения с Дамблдором, и постоянно защищала меня от его лживых обвинений.

— К тому времени Дамблдор, будучи обыкновенным преподавателем трансфигурации, уже имел огромное влияние на директора, — пояснила Батильда. — Кто ссорился с Альбусом, быстро вылетал из Хогвартса. Меня он не трогал, потому что мои труды были известны далеко за пределами Англии. Несколько лет назад, выставляя меня из школы, он признался в том, что, если бы не боялся испортить репутацию школы и свою, с позором выгнал бы меня из Хогвартса, еще в годы ученичества Риддла.

— Со временем, я научился доверять Тиль, и мы сдружились. Это она порекомендовала мне заняться легилименцией и окклюменцией, чтобы защитить разум. Поэтому, со своими подозрениями о новом завхозе, Батильда пришла ко мне, попросив о помощи — она хотела знать правду о Прингле. Знаю, что мои действия были незаконными, но я не мог отказать человеку, сделавшему для меня столько хорошего!

— Я не доверяла никому из обитателей Хогвартса, кроме Флитвика, но, к моему огромному сожалению, легилименцией он не владел…

— Я обнаружил не только частично стертую память: наш завхоз был под чарами подчинения. Полностью разблокировать память я не смог, лишь частично, частично и ослабил Imperius. Прингл подтвердил нашу догадку, что он — Геллерт Гриндевальд, но как он попал в Хогвартс, как его палочка попала к Дамблдору, как он стал маглом, он не вспомнил. А блок на эту часть воспоминаний был так силен, что сломать его удалось бы с огромным ущербом для психического здоровья бывшего мага. Иногда в его памяти всплывали обрывки воспоминаний, но полностью ручаться за их достоверность я не могу — над его памятью работали неоднократно. Так что вполне может быть, что часть его воспоминаний — подделка. Пока я учился, мне пришлось еще несколько раз освобождать Геллерта от заклятий «Imperius» и «Obliviate». А после моего ухода из школы, помочь ему было некому.

— Все было не так уж плохо — с годами, Геллерт научился противостоять чарам, — возразила Тиль, — до сих пор удивляюсь, как ему это удавалось… Хотя, преподаватели Дурмстранге отмечали его блестящие способности. До знакомства с Дамблдором он мечтал заняться магловской наукой в сфере психологии.

— Тогда не удивляйся, Тиль, что он научился сбрасывать чары подчинения. У маглов тоже есть способ воздействия на людей — он носит название «Нейролингвистическое программирование», и работает, как «Imperius» у магов, — влезла с объяснениями Василиса. — Похоже, у твоего племянника были знакомые маглы, которые достали Геллерту нужную литературу…