— Интересная гипотеза! Странно, что гоблины монстров не замечали.

— Гоблины их не замечали, потому что плохо видят на свету — что ты хочешь, подземные жители! А когда пропажи гоблинов участились, они потребовали прислать кого-нибудь на помощь. И тут подвернулся я — вот так я здесь и оказался.

Предаваться унынию я не приучен, поэтому, когда однажды я увидел гоблинов, размахивающих здоровенными чугунными шарами на цепи, с дикими воплями несущихся в сторону леса, то поспешил им на помощь. Так я стал истребителем монстров. Это потом я узнал, что гоблины — ужасные трусы и никогда не вступают в открытый бой, просто в этот раз они перепили грибного пива, вот и расхрабрились.

В общем, я начал охоту на монстров, а когда «птички» закончились, мне пришло письмо из Гринготса. А ты знаешь, что приглашение работать разрушителем проклятий в банке означает повышение по службе? И платить теперь мне будут больше, чем в Каире. Правда, всех «птичек» гоблины захапали себе: мясо они выставили на аукционе, перья — тоже, из птичьих ног делают ножи, а вот куда дели головы — понятия не имею.

Закончив рассказ, Билл потащил отца на экскурсию по вилле, и Артур воочию увидел, как один механический эльф готовит еду, другой накрывает на стол, третий — убирается в доме. Многочисленные приспособления, которыми пользовались механические домовики, привели его в полный восторг, так что за ужином он только и мог говорить об увиденных чудесах.

— Жаль, что здесь нет книг, — посетовал Артур. — Интересно ведь узнать о том, как жили лемурийцы.

— Книги есть, но лишь художественная литература, — отмахнулся Билл, — я просматривал — наукой в них и не пахнет!

— Ты понимаешь лемурийский язык?!

— Разве ты не знал, что я в совершенстве владею гобледуком? Гобледук, на котором говорят и пишут гоблины, как оказалось, и есть язык лемурийцев. И люди, и великаны, и гоблины говорили и писали на одном языке. Думаю, — добавил Билл, — это великаны обучили людей и гоблинов своему языку.

— Но они такие гиганты! Как такое возможно?

— Ты знаешь, там, где кончается набережная, я нашел странный туннель. Сначала он обычного размера, но чем дальше в него заходишь, тем выше и шире он становится, а под конец имеет уже гигантский размер. Думаю, у гигантов есть какой-то аппарат, который их уменьшал. Я дошел до конца туннеля, рассмотрел громадную комнату с аппаратурой, но трогать что-либо побоялся: еще по собственной глупости превратишься в великана, и что потом с этим делать?

— А великанские книги ты не находил?

— Да, в пирамидах есть книги, но вряд ли такую книгу сможет взять в руки даже самый могучий человек — у меня не хватило сил, чтобы ее открыть. А магия на книги почему-то не действует. И потом, наукам магов не обучают, так что для нас их научные труды бесполезны: мы просто ничего не поймем. А маглы любое полезное изобретение ухитряются приспособить для того, чтобы как можно больше истребить себе подобных… А теперь я хочу послушать, что за этот год происходило в Англии.

Артуру было что рассказать, начал он с реформ, которые провел за этот год министр Фадж, затем подробно рассказал о неудачном похищении национального героя, о поимке Петтигрю, о превращении Хагрида в кабана, о нападении поддельных Пожирателей смерти, которые оказались аврорами, и многое, многое другое…

Тем временем время его пребывания на острове подходило к концу, и Билл предложил отцу немного отдохнуть, а сам, готовясь отбыть на родину, занялся упаковкой фруктов и сувениров, купленных на заработанные сбором грибов деньги.

* * *

В Гринготсе все было как всегда: гоблины за высокими стойками в огромном мраморном холле. Так же, как всегда, одни писали, другие взвешивали драгоценные камни, третьи пересчитывали золотые монеты.

Билла уже ждали: как только семья Перси появилась в банке, приоткрылась одна из дверей, и его пригласили зайти. Артур хотел подождать сына в холле, но управляющий сделал приглашающий жест:

— Заходите, мистер Уизли, — и тут же поправился, заметив родовой перстень, — прошу прощенья, лорд…

— Лорд Перси, — представился Артур, разглядывая роскошный кабинет управляющего, в котором он ранее не бывал.

— Ничего секретного обсуждать с вашим сыном мы не намерены, о его новом назначении вы уже знаете, а сюда я вас пригласил, чтобы вы принесли клятву, что никому не расскажете о Лемурии. За вас поручился ваш начальник, но мы хотим подстраховаться. Вы согласны, лорд Перси, или нам следует заблокировать ваши воспоминания?

— Конечно, я согласен — нельзя стирать такие воспоминания! Тем более, там, на острове, я увидел, на что способен мой сын! Могу я узнать, за что я получил такую великолепную награду? — полюбопытствовал Артур.

— Мы знаем, что вы — артефактор. И подумали, что знакомство с технологиями лемурийцев сослужит хорошую службу и магам, и гоблинам. Новые идеи — это прекрасно! Возможно, они помогут создать новые артефакты, которые послужат и нам.

— Спасибо! Я получил бесценный опыт и незабываемые впечатления.

— Итак, лорд Перси, у меня к вам вопрос: вы будете осматривать свой сейф, или присоединитесь к просмотру воспоминаний вашего сына об уничтожении чудовищ?

— Конечно, присоединюсь к просмотру. Сейф не убежит.

Просмотр длился почти четыре часа, а когда он закончился, в кабинете управляющего появилась серебристая кошка, которая голосом мадам Помфри сообщила, что Артур Уизли должен срочно явиться к целителю Герберту Сплину, поскольку его сыновьям предстоит сложная операция.

Глава 99

Патронус мадам Помфри, серебристая кошка, рассерженно хлестала хвостом, предвещая неприятности. Oказалось, что мистера Уизли ждут в кабинете Герберта Сплина, поскольку его сыновьям предстоит сложная операция.

Артур и Билл тут же аппарировали в госпиталь святого Мунго.

Билл удивленно разглядывал здание, расположенное в центре Лондона, ничем не напоминавшее прежний вход в Мунго — запущенный невзрачный дом с большими вывесками на пыльных дверях «Закрыто на ремонт». Исчезли витрины с облупленными манекенами в съехавших с голов париках и нарядах, лет десять как вышедших из моды. Исчезла и главная достопримечательность: уродливый манекен женского пола, одетый лишь в зеленый нейлоновый фартучек и моргающий полуотклеенными ресницами на кукольном личике. Здание было полностью реставрировано, разбитые витрины сменились обычными окнами, и теперь ничто в нем не привлекало внимание обычных людей.

— Фадж — молодец! — сказал сыну Артур. — Он выдержал настоящую баталию, доказывая, что разбитые витрины и разруха бросаются маглам в глаза гораздо больше, чем обычный отремонтированный дом. Кстати, на здание наложены чары отвлечения внимания — когда здесь появляются волшебники, маглы их просто не замечают.

— Но как мы попадем в госпиталь? — спросил Уильям. — Манекена, который должен пропускать посетителей, больше нет!

— Когда работают чары распознавания, никаких манекенов не нужно!

Они взошли на крыльцо, и дверь гостеприимно распахнулась. Внутри помещение ничем не напоминало прежнее, виденное Биллом ранее: никаких раздолбанных стульев, чистота и порядок, тишина и одинокая целительница за столом, над головой которой, на стене, висела табличка с лаконичной надписью: «Справки». Рядом были прикреплены несколько красочных плакатов. Один из них гласил: «Целитель — друг волшебника». Остальные являлись своеобразным предупреждением: «Целитель спасает жизнь волшебника — волшебник обзаводится долгом жизни перед целителем!»; «Если вы аппарируете, не сдав экзаменов на аппарацию, то вы наш будущий пациент.» и «Метла — это не только захватывающий полет, но и многочисленные травмы при несоблюдении техники безопасности».

— Нас вызывал Герберт Сплин, — негромко сказал Артур, подходя к столу.

— Вы, видимо, господа Уизли, — немолодая целительница в зеленом халате неодобрительно посмотрела на них, — профессор вас ожидает. Больничный эльф перенесет вас прямо в его кабинет. Парацельс! Посетители к профессору Сплину. И передай профессору вот этот свиток.