Но мать... Не понимаю, как она могла связаться с Дамблдором и ради своей прихоти исковеркать столько жизней! И это не только ты, твоя девушка и моя мать — мы, дети, тоже пострадали: знал бы ты, как тяжело жить с безучастным отцом и скандальной матерью! Еще и жили мы в нищете, не лучше бродяг из Лютного — вечный бардак дома, старая одежда для детей и твои затасканные мантии... А освобождение садовых гномов к чему привело! В общем, я не только не осуждаю тебя, я приветствую твое освобождение. Но это еще не все, правда? Ты обещал объяснить, почему ты так изменился!

— Вчера в старом сарайчике я нашел Родовое древо, — и Артур посвятил сына во все события вчерашнего дня, закончив свой рассказ словами:

— И тогда я услышал голос Магии: «Я сняла с тебя, Артур, печать предательства за то, что ты оказал мне большую услугу, сделав магическую ловушку! Сыновья — одного очистило пламя дракона, второго я простила по просьбе гоблинов, а третий одарен мной за соблюдение законов магии. Остальные — недостойны! И еще одно, последнее: разберись со своим браком, пока он снова не вовлек тебя в беду».

— Давай разбираться, — хмуро сказал Уильям. — Мать рассказывала, что ее изгнали из рода Прюэтт за бегство из семьи и брак с тобой, но скрыла, что с помощью Дамблдора женила тебя на себе, опоив зельями. Больше двадцати лет она держала тебя в плену! Понятно, что на родовом древе она не появилась, и не появится: она предательница крови.

Фамилия Уизли — не твоя, видимо, поэтому Магия оставила ее матери и младшим детям. Если бы они принадлежали к твоему роду, их пришлось бы изгонять, чтобы не погубить род Перси, но все сложилось неплохо: отдельный клан Уизли, который к нам никакого отношения не имеет. Вот только братьев и сестру жаль. Хотелось бы знать, почему Магия сочла их недостойными.

— Может быть, из-за возраста?

— Не сходится. Если бы это было из-за возраста, тогда и Персиваль попал бы в их число. Думаю, причина в их проступках, о которых тебе не соизволили сообщить ни директор, ни мать.

— Рональд, твой младший брат — сам знаешь, до какой степени он завистлив и жаден — ради пары кнатов он способен на все. Джинни тоже меня не радует: приняв сторону матери, она презрительно фыркает, завидев меня, что не мешает ей клянчить карманные деньги и подарки. Близнецы настолько скрытны, что их художества для меня — тайна за семью печатями, но это не повод признать их недостойными… Похоже, ты прав, сын, чего-то о младших детях мы не знаем. Я попробую вызвать Молли на откровенность, хотя, зная ее упертость, вряд ли она расскажет правду... Вот скажи, Билл, ну какой из меня глава рода? Я понятия не имею, как разобраться с семьей, а род — это еще сложнее!

— Разберемся! Я тебя не брошу: завтра утром меня ждут работодатели, вот вместе в Гринготс и отправимся. Сначала узнаем у гоблинов, есть ли хранилище у рода Перси, а если оно есть — поищем вместе кодекс рода. Если хранилища нет — пойдем на поклон к предкам на гобелене, думаю, они не откажут, если мы попросим их поделиться родовыми секретами. Ну а если и они не помогут, — ухмыльнулся Билл, — тогда соберемся вчетвером, напишем свой кодекс рода и будем ему следовать! И с младшими разберемся со временем.

Меня уже предупредили, что теперь я буду работать в лондонском отделении Гринготса в Косом переулке. Сниму жилье недалеко от работы, обустроюсь, а затем вместе займемся воспитанием младших: будем делать из них достойных наследников.

— Ну, наследник первой очереди у меня уже образовался, и он обещал рассказать, почему гоблины ходатайствовали за него перед Магией.

— Подожди, — Билл умчался вниз и вернулся, бережно держа в руках небольшую каменную чашу, в которой Артур опознал Омут Памяти. — Так будет интереснее. Сейчас я переправлю воспоминания в омут, и будем смотреть. Попутно буду давать пояснения.

— В омут надо опускать голову? — уточнил Артур и посетовал, услышав согласие: — а у нас в Отделе Тайн думосбор сделан, как огромный магловский экран. И изображение можно смотреть сидя, а не стоя, согнувшись в три погибели — очень удобно!

— Скажи спасибо гоблинам, что хотя бы такой есть, иначе ограничился бы лишь моим рассказом. А у меня есть, что показать, поверь на слово. Ручаюсь, ты не пожалеешь о потраченном времени!

В Омуте памяти Артур увидел другую часть острова: здесь он изгибался, образуя залив. Берега у залива не было — его заменяла широкая набережная, отвесная стена которой омывалась водой. Белоснежную набережную, огороженную высоким парапетом, украшали огромные статуи, цветущие деревья, высаженные в громадные горшки, и фонтаны.

В том месте, где стояла последняя вилла, набережная изгибалась под прямым углом, и вела к огромным треугольникам.

— Видишь то, что ты принял за горы? — спросил Уильям. — Это пирамиды, в них жили великаны.

Артур жадно разглядывал удивительный город. Внимательно осмотрел мраморные пирамиды, пики которых лучи солнца окрасили в слегка розоватый свет. Увидел, как зеленовато-синяя океанская волна доходит до подножия пирамид и трусливо отступает назад, как будто какая-то преграда мешает ей прорваться дальше.

Разглядел, что между пирамидами стоят два необычных здания, которые, вместо крыш, венчают громадные головы людей с суровым выражением на каменных лицах. Лица обычные, людские, с клинообразными бородками, на головах — шлемы. Артур подумал, что это, наверное, боги, которым поклонялись лемурийцы, или герои, память о которых запечатлена в камне.

Его поразила высота зданий: рядом с ними огромные пальмы совершенно теряли свое величие. Но больше всего его поразила набережная из белого гранита, предназначенная для людей обычного роста.

— Никогда не видел такой красоты, — Артур проглотил комок в горле. — Так и вижу людей, гуляющих здесь, отдыхающих… Это место очень похоже, на площадь для праздников! Ты не знаешь, местные люди не выжили?

— Я не стал загружать в омут воспоминание о том, как рыскал по зданиям в поисках людей. В домах все цело и невредимо: канализация, водопровод, мебель, обивка на ней, посуда, белье, одежда, женские украшения — и ни одной живой души, и никаких человеческих останков.

Это было так странно, что я забыл о своих неприятностях и целых полдня потратил, осматривая здешние чудеса. Знаешь, когда я работал в Египте, у нас всегда были смешанные бригады: магловские археологи-профессора, их студенты, и, обязательно, взломщик проклятий. Все археологи знают о волшебстве и хранят это знание в тайне. Днем мы работали, а вечером, после ужина, заняться было нечем, а хитрые маглы набрали с собой кучу книг, которые охотно давали мне почитать.

Еще бы: их жизни зависели от моего мастерства, ведь причиной гибели археолога может стать любая вещь, если на нее наложено проклятье. Но если каждую находку первым осматриваю я, то они спокойны. А еще я, чем мог, облегчал им работу: в жару накладывал охлаждающие чары, в холод — согревающие.

Поэтому маглы не только делились со мной книгами, но и разжевывали все, что мне было непонятно. Ты знаешь, отец, их книги совсем не такие, как наши — они гораздо интереснее. И я читал их все свободное время! А еще вечерами мы разговаривали. Я столько всего узнал! Профессоров и студентов забавляла моя дремучесть, поэтому меня постоянно просвещали. Маглы знают много, и с ними можно говорить на любую тему — о современном магловском оружии, о кино, о природе, о путешествии по миру. Мне оставалось лишь удивляться, почему в Хогвартсе какие-то неправильные уроки магловедения…

— Но какое отношение к нашему разговору имеют маглы и их книги?

— Сейчас обьясню Когда я осматривал обезлюдевший город, вспомнил рассказ магловского писателя-фантаста. Он называется «Будет ласковый дождь». Простенькая такая история о том, как в опустевших домах механические слуги годами выполняют свою работу. Точь-в-точь как здесь: прошло десять веков, а в домах ни пылинки, ни соринки, ни одной вещи, брошенной впопыхах — механические домовики наводят порядок и терпеливо ждут хозяев. Знаешь, что я думаю? — Билл понизил голос до шепота. — Люди умерли, и их тела лежали здесь, пока не истлели, а затем роботы очистили дом от праха…