— Мы сами справимся! — влез в диалог один из молодых кентавров.
— С летучими акромантулами справитесь, — согласился Северус. — Они из-за большого веса, малоподвижны, и даже если смогут взлететь, далеко не улетят. А вот гигантские смеркуты — другое дело. Инстинкт самосохранения никто не отменял: как только эти твари почувствуют опасность, они встанут на крыло и полетят спасаться. А рядом с Запретным лесом — Хогсмит! Вы же не хотите, чтобы громадные твари разлетелись и разбежались по всему Хогсмиту? Значит, вам нужна помощь людей. Вы будете истреблять монстров в лесу, а люди встанут заслоном около леса и не позволят чудовищам оттуда вырваться.
* * *
Получив согласие кентавров, маги не спеша направились в Хогвартс. Первым нарушил молчание Гриндевальд, у которого впервые за долгие годы появилась возможность говорить начистоту:
— Принц-Слизерин! Да, такого я не ожидал. Умеешь удивить, Северус! Расскажешь?
— Не сейчас, давай лучше подумаем, как заставить Альбуса расколдовать лесничего. Есть идеи?
— Предупредим Дамблдора, что разъяренные кентавры завтра собираются приступить к уничтожению лесных монстров. Думаю, Альбус не захочет возиться с кентаврами и помчится приводить в порядок нашего лесника. Я более чем уверен, что невозможность его расколдовать — очередной блеф моего бывшего друга. Скорее всего, он специально оставил лесника в таком виде, чтобы проучить за самоуправство, допущенное при поимке Гарри Поттера. К тому же, если Альбус оставит Хагрида в нынешнем виде, ему грозят большие неприятности: сегодня утром мадам Хуч жаловалась всем, кто пожелал ее выслушать, что двор Хогвартса превратился в свинарник, и что смрад от отходов жизнедеятельности Хагрида способен любого довести до бешенства! И нашему директору очень не понравилось, что Роланду дружно поддержали все преподаватели. А там и до коллективной жалобы в министерство недалеко, это вопрос времени — либо ему придется одурманить всех преподавателей, а это потребует времени и сил, Альбусу только этого сейчас не хватало. А тут еще и кентавры со своими проблемами!
Знаешь, Северус, мне так интересно, что сделает лесник, когда Дамблдор его расколдует и сообщит, что его любимцам грозит уничтожение...
— Ты сомневаешься, что он помчится их защищать?! Я — нет, и очень надеюсь, что сбудется моя многолетняя мечта: этого мерзавца арестуют авроры или пришибут кентавры!
— Он, конечно, идиот, но чем он лично тебе так насолил?
Северус помолчал, стараясь взять себя в руки, а потом заговорил, чеканя слова:
— Окна в подземельях показывают Запретный лес. Мои первокурсники видели, и не раз, как акромантулы нападают на единорогов и на детенышей кентавров! После такого зрелища приходилось лечить детей от ночных кошмаров с помощью умиротворяющего бальзама — а он не так уж полезен. А теперь еще и эти милые "простынки" неизвестного, но явно неприятного действия!
— Боюсь, что «простынки» в лесу появились неспроста — очень сомнительно, что Дамблдор ничего не знает об опытах Хагрида. Более того, я думаю, лесник вывел эту гадость по его заказу.
— Очень хочется понять, что собой представляют эти твари. Ты обещал, что расскажешь о пикирующих злыднях.
— Честно говоря, неприятная тема, но раз обещал… Пикирующий злыдень очень похож на морское животное, ската, но, в отличие от него, живет на земле и умеет летать. Верхняя часть его туловища покрыта небольшими наростами и имеет зеленую окраску, а нижняя часть — синего цвета. Во время отдыха или при необходимости затаиться, злыдень сворачивается в кокон. У него чуткий слух, это значит, что он всегда настороже и готов напасть в любой момент. Самое опасное у злыдня — острые клыки, на которых во время атаки появляются капельки яда. Этот яд не убивает людей, но существенно замедляет их реакции, и эта пакость высасывает мозг человека языком — язык у злыдня очень длинный, около метра в длину. Кожа у них непрочная, поэтому заклинания на них действуют, но прицелиться в них нелегко: они слишком быстро летают, нападают внезапно, и люди не успевают защититься.
— И откуда только берется такая гадость? — не удержавшись, громко возмутился Северус.
— Скамандер, изучавший злыдней, выдвинул гипотезу, что в их появлении надо винить волшебников, которые экспериментировали с заклинаниями и зельями и испытывали их на скатах. Под их воздействием скаты превратились в этих монстров… А вот и замок, мы почти дома. Я заберу миссис Норрис и пойду к себе.
— Не сейчас, — возразил Северус, — сначала навестим директора, а уже потом все остальное.
* * *
Альбус все-таки смог сдержать приступ бешенства, только благодаря этому его кабинет уцелел. Всего-навсего у стола подломились львиные лапы, и на пол попадали книги, магические фолианты и свитки рукописей, а хрупкие серебряные приборы, хоть и остались целы, но перестали трещать, звякать, пыхтеть и выпускать струйки дыма. Но все это было легко поправимо.
Чтобы окончательно успокоиться, он начал собирать с пола книги и бумаги, не прибегая к помощи палочки. Суматоха в мыслях улеглась, но беспокойство осталось.
«Столько лет все шло, как было спланировано, и вдруг понеслось вразнос! Новый министр, обновление аврората, обновление Визенгамота, создание Попечительского совета, о котором никто не вспоминал десятилетиями! Сорвавшиеся с цепи журналисты, вышедшие из-под контроля преподаватели…
Неизвестные враги внезапно похищают слишком информированных Лонгботтомов, так же внезапно исчезает Гарри Поттер, который мог приблизить час «Х», и который, к моему великому огорчению, где-то ухитряется познакомиться и наладить отношения с Малфоями. Ах, да, после отказа отыскать Поттера, Геллерт окончательно перестал мне доверять, как и новоявленный Принц. Если бы доверял мне по-прежнему, не скрыл бы от меня, что стал наследником старинного рода, о чем я узнал, заглянув в Книгу Родов в Визенгамоте. Мой карманный зельевар вошел в род, с главой которого лучше не связываться: вряд ли Тибериус забудет, что стало причиной его внезапного «заболевания!» Даже если добавить к этим фактам Шляпу, феникса и Хагрида, все равно список будет неполным, поскольку есть еще и непонятное поведение портретов, и близнецы Уизли, которые из-за близости к темному артефакту окончательно потеряли контроль над собой и пустились во все тяжкие...
Близнецов следует наказать, а Хагрида придется срочно расколдовать, чтобы завтра утром отправить его в Запретный лес.
А не послать ли мне близнецов с Хагридом? — задумался Альбус. — Пожалуй, так и сделаю. Им — наказание, а мне польза! Если не смогут спасти акромантулов, то хоть смеркутов наловят! Но прежде надо разобраться в том, что опять учудил Хагрид. Интересно, где Омут памяти… вот он… сейчас отправлю в него воспоминания этих двух паникеров и сам проверю, из-за чего они так переполошились»…
* * *
Рассмотрев воспоминания, предоставленные Принцем и Гриндевальдом, Дамблдор вынырнул из Омута Памяти, обуреваемый бессильной яростью:
«Нет, ну как можно иметь дело с таким деятельным идиотом?! Я всего лишь приказал наловить смеркутов и оборудовать им место, где их никто не сможет найти, я сам накладывал защиту, чтобы ни одна из тварей не смогла выбраться из убежища. И что получилось! Такой идеальный план может закончиться крахом, если смеркутов в ловушке не осталось!"
Хитроумная идея об использовании тварей осенила Альбуса давным-давно, и он сразу обратился с просьбой о помощи к другу, но Геллерт, узнав, что нужное заклинание предназначено для превращения смеркутов в мантии, отказался наотрез. И Альбусу пришлось потратить десятилетия, перерыть сотни старинных книг, чтобы заклинание, столь своеобразно действующее на монстров, стало работать! А сколько лет он потратил на создание ловушки, способной их удерживать!
Поэтому лишь совсем недавно он смог сотворить из смеркутов опытный образец, который превзошел все ожидания: активизируясь на живом носителе, «мантия» медленно высасывает из человека жизнь. К тому же, она вызывает зависимость, поскольку на нее наложены чары притупления любых чувств носителя, кроме безграничной радости от подчинения приказам Дамблдора. И привыкание! Эту «мантию» человек будет носить до тех пор, пока не осыплется прахом, давая возможность убивать себя медленно и на расстоянии, не оставляя следов преступления.
