Гриндевальд кивнул с ухмылкой:

— Ну я-то за столько лет так натренировался в окклюменции, что меня и десять Дамблдоров не раскусят!

— Вот и прекрасно. A вот в сознание детей такой сильный легиллимент, как Дамблдор, проникнет легко. Ну что, заблокируем им память?

— Нет, Северус, это опасно, — забеспокоилась Поппи.

— Северус совершенно не умеет шутить, — выдала Василиса самый большой секрет мужа. — Поэтому не принимайте всерьез его слова. Дети просто принесут клятву, и все.

— Рыбную клятву? Мы согласны! — и дружный хор голосов затянул:

Молчим мы, как рыбы,

Мы спрятали тайну

На дне океана

В глубинах бескрайних.

— Ну вот, все получилось! — Северус быстро просмотрел воспоминания детей и не увидел ничего, кроме моря и разноцветных рыбок в нем. — А теперь отправляйтесь в свою гостиную, и никому ни слова о том, что миссис Норрис была мертва — пусть все думают, что она была только сильно изранена. Камин открыт, вперед! — и дети исчезли в волшебном пламени.

— Это хорошо, что дети ушли, — заметил Геллерт, вновь превращаясь в Филча. — Кажется, у вас ко мне много вопросов, и подозреваю, они касаются моего бурного прошлого.

— Как ты оказался в Хогвартсе? Альбус официально заявил магическому обществу, что победив на дуэли, он закрыл тебя в тюрьме Нурменгард, — скороговоркой выпалила мадам Помфри.

— Не было никакой дуэли! В конце войны, когда уже стало ясно, что мы проиграли, я однажды с ужасом обнаружил, что стал сквибом. Шпионы Альбуса, которых хватало в моем окружении, тут же донесли Дамблдору, и он быстро понял, как извлечь пользу из этой ситуации. Альбус объявил, что победил Геллерта Гриндевальда в магической дуэли и отправил в Нурменгард моего двойника, а меня перенес порт-ключом в Хогвартс.

— Твоего двойника? То есть Дамблдор отправил в тюрьму невинного человека, придав ему твою внешность? — не выдержал Принц. — Но разве он не опасался, что его колдовство рано или поздно развеется?

— Никакого колдовства. Это просто один из моих сторонников, очень похожий на меня внешне. Его я обнаружил совершенно случайно. За неплохие деньги он был согласен притворяться мной, если понадобится, и отработал до совершенства мою походку, манеру разговаривать и жесты. Что касается невиновности, ты зря его пожалел! Мой двойник заменял меня, когда я отказался претворять в жизнь особенно жестокие планы Альбуса. Я слишком поздно узнал, что Дамблдор и мой двойник стоили друг друга: они вместе проводили эксперименты над детьми, а также разрабатывали методики выращивания гомункулусов и клонирования маглов, пытаясь создать армию суперсолдат. Кстати, Хагрид — существо, созданное в их лабораториях. Мой двойник слишком много знал об этих преступлениях, поэтому Дамблдор себя обезопасил: он изменил воспоминания двойника, и получилось, что во всем виноват «Гриндевальд». Это было очень предусмотрительно со стороны Альбуса, поскольку моего двойника не раз приезжали допрашивать сотрудники Магического Трибунала и сам президент МКМ Бессмертный.

— А не проще было Дамблдору изменить воспоминания тебе и запереть в тюрьме тебя? — удивилась Поппи.

— Как только Магический Трибунал определил бы, что я сквиб, в версии Дамблдора появились бы не состыковки. Во-первых, победа на дуэли со сквибом не принесла бы Альбусу славы героя. С другой стороны, утверждать, что я стал сквибом в результате дуэли, Альбус не мог: ни один маг не может сделать другого сквибом. Трибунал непременно заинтересовался бы непонятными деталями и стал бы копать вглубь — а Альбусу только этого не хватало. Так что, безопаснее всего было предоставить правосудию именно моего двойника, довольно сильного мага, а не меня.

И потом, в окружении Альбуса нет никого, с кем он может быть откровенным. А я бывший друг, маг, чья сила всегда вызывала его зависть, вдруг лишившийся магии и полностью зависящий от него. Очень удобно! Ведь даже Дамблдору иногда хочется с кем-нибудь поговорить откровенно, a может быть, ему просто хочется показать свое превосходство: я не раз выслушивал рассказы о том, как Дамблдор стал директором Хогвартса, председателем Визенгамота, кавалером ордена Мерлина, а я потерял все…

К тому же, иногда он заставлял меня совершать всякие неблаговидные поступки под «Imperio». Правда, потом я научился преодолевать заклятье, и тогда, в наказание, Альбус «наградил» меня этой отталкивающей внешностью и сделал Филчем.

— А ради какой цели была развязана эта страшная война? — спросила Поппи.

— Дамблдор никогда не скрывал свою главную цель — повелевать миром. Ему особенно нравилась роль серого кардинала — это гораздо безопаснее и интереснее, чем быть официальным правителем. Правителем, по его замыслам, должен был стать я, идеалист и революционер, а негласно управлять миром — он, безжалостный политик и стратег. Он обманом уговорил меня примерить Корону Богов — страшный артефакт, который подчиняет все в человеке его властолюбию — и нaдев ее, я решил, что мир должен принадлежать мне, даже если он утонет в крови!

Альбус отыскал еще и пешку для работы с маглами, сквиба, которому родственники-маги стерли память и отправили в мир маглов, дав фамилию Гитлер. Внимание Дамблдора привлекла его способность к убеждению. Люди слушали его, как зачарованные. В этом не было ничего удивительного: когда немецкие маги разыскали его родословную, он оказался потомком Гамельнского крысолова.

— Гамельнский крысолов? А кто это? — заинтересовалась Василиса.

— Однажды в городе Гамельне появились полчища крыс, с которыми жители не могли справиться. Помочь им вызвался маг-крысолов. С помощью зачарованной дудочки он заманил крыс в море, и крысы утонули. Но жители отказались ему заплатить, и тогда он зачаровал и увел за собой всех гамельнских детей. Эта сказка основана на реальных событиях. Неточность заключается лишь в том, что крыс колдун выманил с помощью дудочки, а дети ушли, подчиняясь чарующему голосу. К его потомку, Гитлеру, перешла способность увлекать за собой людей, а внушить ему мысли о главенстве над миром Дамблдорy не составило труда. Гитлер должен был полностью завоевать мир маглов, а я — магический мир. Но, как оказалось, Корона Богов способна удержать человека в подчинении лишь около десяти лет, в конце концов я пришел в себя и ужаснулся тому, что натворил. И одновременно у меня пропала магия.

— Интересно, когда она к тебе вернулась? — спросил Северус.

Геллерт скупо улыбнулся:

— Памятное событие! Магия вернулась сразу после того, как я отказался вредить Гарри Поттеру. Дамблдор тогда попытался стереть мне память, нo это не сработало! A я не подал виду, что у него ничего не вышло, вернулся к себе, взял палочку — и почувствовал, что она потеплела. Попробовал сотворить заклинание — получилось!

— Но почему Дамблдор так интересуется Гарри? — потребовала ответа Василиса.

— Из-за пророчества. Сивилла Трелони произнесла его сразу после смерти Лили Поттер.

— И что было в пророчестве?

— Я помню только обрывки... Жаль, Омута памяти нет, я бы показал воспоминание.

Василиса снисходительно усмехнулась:

— Омут!.. Обойдемся без Омута. Господин Гриндевальд, cлушайте меня внимательно и выполняйте. Подойдите к этому черному прямоугольнику. Смотрите на него внимательно. А теперь приложите все усилия, чтобы как можно подробнее вспомнить тот разговор. Начинаем!

Филч-Гриндевальд не обиделся на командирский тон красавицы. Oн послушно подошел к прямоугольнику и с любопытством посмотрел на него. Артефакт тут же засветился, и на экране появилось изображение прорицательницы Трелони, которая заговорила потусторонним голосом:

«На излете тысячелетия, когда звезда сойдется с Землей,

В эпоху Огня, в год Металлической Лошади,

Грядет тот, у кого хватит могущества открыть темный путь.

Но не подозревает сирота, что сети тьмы уже плетутся искусными руками,

И если Избранный не сможет уничтожить их.

То, что вы видите сегодня, больше не будет существовать,