— Да, задали вы вчера задачку моим людям! Бедная Минерва... Хорошо еще, что Артур вспомнил о Петтигрю и его анимагической форме, которая не давала сущи полностью овладеть им — полной уверенности у меня нет, но подозреваю, что Макгонагал подверглась той же обработке, что и несчастный Питер. А если учесть, что и Питер, и Минерва — гриффиндорцы, среди которых Дамблдор вербовал своих сторонников, то это подозрение гигантскими шагами приближается к уверенности. Эх, скорее бы Подмор очнулся от своего богатырского сна, нам бы очень помогли его воспоминания — ведь на нем тоже проводили этот мерзкий эксперимент…

— Хорошо, что мы не забыли поставить на подземелья антианимагическую защиту, и Макгонаггал теперь не сможет следить за нами в кошачьей ипостаси, — заметила Василиса. — Все-таки кошки — хитрые зверьки и замечательно умеют прятаться…

* * *

Никто из близких людей не понимал, как тяжело живется Рональду. Он с самого раннего детства мечтал стать богатым и знаменитым — но как это сделать, если ты родился в небогатой семье, где к тому же до тебя никому по-настоящему нет дела...

Только соседская девчонка, которую, правда, близнецы считали ненормальной, и иначе как «лунатичка» не называли, сочувствовала Рону и терпеливо слушала его жалобы на несправедливость жизни.

Но однажды не выдержала и Луна, сказав:

«Если бы в мире было бы звание «Великий завистник», ты бы сразу получил его, потому что завидуешь всем и всегда. Это потому, что у тебя в голове завелись злыднешмыги, и если ты будешь их кормить своей завистью и злостью, они убьют в тебе все доброе и хорошее!»

Рон тогда посмеялся над ненормальной девочкой и мгновенно выкинул из головы ее слова, тем более, что Лавгуды уехали путешествовать так далеко, что даже совы до них не долетали. Каждый день с радостным волнением он думал о том, что уже скоро он отправится в Хогвартс, а там, конечно, станет лучшим учеником, лучшим игроком в квиддич и лучшим другом Мальчика-который-выжил!

Но не тут-то было...

И теперь, сидя в гордом одиночестве в гостиной своего факультета и лениво переставляя шахматные фигуры, Рональд старательно анализировал все происшедшее. Продумав все, как следует, приняв во внимание все до мелочей, как и полагается хорошему шахматисту, он наконец пришел к важному выводу: в случившихся с ним неприятностях виноват Гарри Поттер!

Судите сами: это ведь Поттер отказался жить с семьей чистокровных волшебников, не пожелав покидать каких-то глупых маглов, а потом из-за этого поссорились родители Рона, и отец ушел из дома. Конечно, отец приходил в «Нору» довольно часто, но он сильно изменился и все время ссорился с матерью, упрекая ее в том, что, мол, дети плохо воспитаны. Доставалось и детям, но хитрые близнецы, лишь завидев отца, мгновенно исчезали в неизвестном направлении, и в результате именно Рону приходилось выслушивать нотации отца, который бранил его за лень и неряшливость.

К тому же, как выяснилось, Поттер вовсе не был героем и победителем Волдеморта — об этом было написано во всех магических газетах. А в Хогвартс-экспрессе оказалось, что Поттер, не чурается общества мерзкого Малфоя и мямли Лонгботтома, общается даже с братом-маглом, но совсем не горит желанием дружить с чистокровным Рональдом Уизли из Светлой семьи! И это несмотря на то, что Рон был в новой мантии и с новой волшебной палочкой!

Надежда на то, что он окажется на одном факультете с Роном, тоже себя не оправдала: Поттер вместе со своими приятелями отправился к воронам, а не в Гриффиндор. А затем стало совсем плохо — собственный факультет поднял Рона на смех, когда он не смог снять с головы заколдованную шляпу. Наглые маглокровки смели хохотать над чистокровным волшебником!

Чувство обиды долго не давало Рональду уснуть. Плохое настроение не исправилось даже утром. К тому же, как всегда, от сильных переживаний у него повысился аппетит, и за завтраком он беспрестанно подкладывал себе в тарелку еду, не обращая внимания ни на насмешки близнецов, ни на сердитые взгляды Персиваля. Он продолжал есть даже, когда все уже закончили завтрак и расходились по гостиным.

В это время мимо гриффиндорского стола прошла стайка первокурсниц с Хаффлпаффа, и одна из них, явно магловского происхождения, шепнула подругам:

— Я читала, что всех чистокровных магов воспитывают, как магловских аристократов. Глядя на Уизли, этого не скажешь!

Слух у Рона был превосходный, и, хотя девочка говорила очень тихо, он отлично все расслышал. Ее спутницы что-то тихо зашептали ей на ухо, и она бросила на него удивленный взгляд. Рональд мгновенно догадался, что маглокровку предупредили о том, что семья Уизли — предатели крови. Это было последней каплей, переполнившей чашу его терпения. Девчонок, посмевших его осуждать, необходимо было поставить на место! Но как?

Связываться с чистокровными ведьмами опасно, тем более, что тетя одной из них — Главa Отдела Магического Правопорядка и член Визенгамота, значит, расплачиваться за оскорбление придется маглокровке — решил Рон. Оставалось проследить за ней и дождаться момента, когда она останется одна...

Ждать пришлось недолго: Гермиона (это, конечно, была она), сказала подругам, что забыла чернильницу, и направилась к выходу. Рон рванул следом, с шумом перепрыгивая через скамейки.

Северус и Помона, почувствовав неладное, переглянулись и мгновенно выскочили из-за стола.

Нагнав Грейнджер в коридоре, Рон так сильно толкнул ее в спину, что девочка упала.

— Кем ты себя возомнила, зубастая грязнокровка? — злобно бормотал он, судорожно разыскивая в сумке подевавшуюся куда-то волшебную палочку, и наконец достал ее. — Как ты посмела осуждать чистокровного волшебника? Сейчас я тебя проучу…

Он так упивался местью, что не заметил, как появилась и мгновенно исчезла миссис Норрис, чтобы показаться вновь, но уже в сопровождении хозяина — Аргуса Филча.

— Очередной Уизли! — презрительно выплюнул тот, больно схватив Рона за ухо. — И, похоже, такой же пакостник, как и близнецы!

— Мистер Уизли, разве вас не предупреждали, что в коридорах Хогвартса колдовать запрещено? Немедленно уберите палочку! А вы, Аргус, можете отпустить его ухо, никуда он не денется.

Увидев грозного декана Слизерина, Рон вконец перепугался: Снейпа побаивались даже близнецы.

— Пятьдесят баллов с Гриффиндора за нападение на мою студентку, мистер Уизли! И отработка в течение месяца у меня в теплицах, — неприятности Рональда множились с каждой секундой: к живописной группе присоединилась и Помона Спраут. — Думаю, работа с драконьим навозом быстро отучит вас, молодой человек, от привычки обижать слабых!

"Вот это я влип!" — подумал Рон, переводя взгляд с возмущенных деканов на берущих его в кольцо разозленных барсуков, которых от расправы над обидчиком удерживали лишь предостерегающие взгляды Снейпа и Спраут. — "Вот я дурак! Она же с Хаффлпаффа! Как я мог забыть, как досталось близнецам, когда они попробовали испытать на хаффлпаффцах их дурацкие конфеты! Они потом бегали и прятались от барсуков целый месяц, а потом не выдержали и пошли к мадам Спраут извиняться. Тогда Перси прочитал нам всем целую лекцию о барсуках, которые дадут отпор любому, кто посягнет на их безопасность, которые всегда защищают себя и друзей, иногда даже ценой собственной жизни. А ведь, кроме племянницы мадам Боунс, на Хаффлпаффе учатся еще и Крэбб и Гойл, которые легко могут сделать из меня лепешку! И что теперь делать?"

Оставался лишь один вариант, поэтому, недолго думая, но затаив злобу, Рон кинулся извиняться:

— Грейнджер, это… Прости меня, я больше не буду!

Гарри и его друзья уже помогли Гермионе подняться с пола, а теперь она с их помощью собирала выпавшие из сумки учебники. В ответ на извинения она сухо кивнула и отвернулась. Помона приобняла девочку за плечи, взмахом палочки очистила ее мантию от пыли, и сказала:

— Седрик, отправляй всех на занятия, а я провожу Гермиону к мадам Помфри.