Глава 84

Минерве пришлось серьезно поколдовать, чтобы преодолеть чары, создающие иллюзию сплошной стены, но в конце концов она справилась и вошла в скрытое крыло.

Все здесь было тихо и выглядело запущено. Слой пыли был на всем — кроме единственной двери. Открыть ее не составило труда: дверь распахнулась от обычного заклинания Alohomora, и Минерва вошла в спальню, в которой находились всего две кровати под ветхими балдахинами. Около кроватей скромно притулились обшарпанные сундуки, подписанные фамилиями учащихся: Фред Уизли и Джордж Уизли. А у самой дальней стены, скрытое чарами, стояло огромное зеркало.

На раме зеркала его она прочла странные слова: «илширп адукто, илыбазоп ьрепет а, дазан угород итйан илгом ен ым тел учясыТ» — или, если прочитать цправа налево, «Тысячу лет мы не могли найти дорогу назад, а теперь позабыли, откуда пришли».

«Какое странное зеркало, — подумала она, подходя ближе, — оно ничего не отражает...»

Действительно, в зеркале клубился лишь серый туман, да хаотично перемещались черные, изломанные тени. Оно манило к себе, как магнитом, Минерва подходила к нему все ближе, собираясь коснуться его рукой, но тут ее кошачья ипостась взвыла дурным голосом, и ведьма сделала шаг назад.

— Это я удачно зашел!

Макгонаггал оглянулась и увидела в дверях Дамблдора. Выражение его лица директора так напугало Минерву, что она потянулась к своей палочке, пытаясь защититься, но опоздала: в нее уже летело заклинание остолбенения. Альбус взмахом палочки усадил ee в наколдованное кресло.

— Вот ты и попалась, девочка моя! — процедил он, насмешливо глядя на Минерву, — недаром говорят: «любопытство сгубило кошку»! Если бы ты знала, как я жалею, что проморгал тот момент, когда ты стала анимагом! Сколько раз из-за твоей кошачьей ипостаси с тебя слетали мои закладки! Но ничего, поверь мне на слово: ИМ ты не сможешь противостоять, и анимагия больше тебе не поможет!

А перед тем, как ты опять станешь покорной, я, так и быть, отвечу на интересующие тебя вопросы.

Он пристально рассматривал ученицу, пытаясь отогнать неприятные мысли о том, что план укрощения строптивой может и провалиться и внушая себе, что у него все получится. Если уж он смог совладать с Петтигрю, справиться с Минервой будет еще проще: то, что он вкладывал в ее голову все эти годы, должно восстановиться, как только ею займутся ОНИ…

— Не знаю, какую авантюру ты затеял, Альбус, — по-кошачьи прошипела женщина, буравя взглядом обидчика, — но зачем ты втравливаешь в нее моих студентов?!

— Твоих студентов?! С чего вдруг в твою голову взбрела подобная чушь?! Гриффиндор — мое детище, и он будет таким, какой нужен мне! Я потратил столько лет, чтобы кардинально изменить мировоззрение факультета: ради этого пришлось убрать отсюда тех, кто не доверяет мне, и тех, кто не отказался от старых традиций. Ты руководишь факультетом формально, вот и продолжай!

— Ты думаешь, у меня нет совести?! Я должна не обращать внимания на то, что ты устроил какую-то непонятную западню близнецам Уизли? Зачем ты поселил их в комнате с этим странным зеркалом?!

— Ты видишь «зеркало», несмотря на наложенные мною чары невидимости? Как интересно! Похоже, что при обучении ты переняла мой магический почерк — очень любопытный феномен!

Что касается Уизли, я бы на твоем месте не переживал бы так о предателях крови — тем более, что в отличие от тебя, они «зеркало» не видят. Просто получилось так, что наши с ними интересы совпали: эти прохиндеи искали свободное помещение для своих экспериментов, а мне было необходимо, чтобы здесь жили маги. Мы заключили сделку: они получают свободное помещение и снисходительное отношение к их шалостям, а я обретаю жильцов в тайную секцию и испытываю на них последнюю модификацию заклинания Silencing Charm, которое не позволит им раскрыть тайну даже под страхом смерти. Кстати, до случая с тобой я проверял, и не единожды, сможет ли кто-нибудь преодолеть эти чары, и ни у кого не получилось, что подтверждает мою теорию о схожести нашего колдовства. Сегодня ты играешь роль защитницы, так вот, она тебе абсолютно не идет! Выброси сентиментальные глупости из головы, и мы будем единомышленниками!

— По-твоему, я играю роль? Погоди, погоди, это может означать лишь одно: мое черствое отношение к детям — дело твоих рук?

— Моих, и я этим горжусь! Я приложил столько усилий, чтобы выбить сентиментальную дурь из моей ученицы, и ты много лет защищала виновных и наказывала невиновных, помогая мне раздувать вражду между факультетами! Вспомни пословицу: «Живущий в стеклянном доме не должен бросать в других камни», и согласись сотрудничать добровольно, все равно для тебя нет дороги назад! И учти, если мы не договоримся, мне придется применить насилие.

— Где были мои глаза! И этого монстра маги считают добрым волшебником! Зря я не верила тому, что пишут в прессе и старалась тебя защитить! Учти, ты не сможешь убить меня, так чтобы этого никто не заметил, и не сможешь держать меня в заточении вечно! А как только я освобожусь, немедленно сообщу министру о том, что ты проводишь в Хогвартсе малопонятные эксперименты…

— Довольно! Ты пытаешься припугнуть меня Фаджем?! Придет время, и он поплатится за то, что я теряю авторитет даже у верных сторонников! А если ты выбрала сторону моих врагов, почему я должен тебя жалеть?! Imperiо! Слушай меня внимательно: ты будешь приходить сюда каждый день. Если близнецы будут тyт, ты должна их отослать с каким-нибудь поручением. Tы будешь смотреть в зеркало в течение получаса, прикасаясь к нему обеими руками! Немедленно подойди к зерлалу и положи на него руки. Вот так и стой, пока не пройдет назначенное мной время!

Дамблдор наколдовал часы, установив на них звуковой сигнал; проверил, плотно ли прилегают ee руки к зеркалу и, накинув на себя чары невидимости, выскользнул из помещения.

* * *

Кота на завтрак ребята решили не брать: нечего ему светиться перед портретами-шпионами!

Жаба привычно сидела в кармане мантии Невилла, который давно привык предельно аккуратно передвигаться с драгоценным грузом.

Скандальных гриффиндорцев в Большом зале еще не было, поэтому дети смогли позавтракать относительно спокойно. «Относительно» — потому что друзья были вынуждены слушать горестные стенания Дадли по поводу отсутствия любимой ветчины, творога со сметаной и пирожков со всевозможными начинками. А неравноценная замена обожаемого топленого молока тыквенным соком испортило настроение всем. Поэтому, вернувшись в свою комнату, они развернули салфетку-самобранку и, уплетая любимую еду, решили, что завтрак в Большом зале они теперь будут пропускать. Куратора предупредят заранее, и, если он будет возражать, его просто пригласят за их стол, угостят нормальным завтраком, и прямо спросят: где вкуснее кормят.

Также, с согласия Лиссы, было решено угощать всех воронят, захотевших присоединиться к их компании. А салфетка-самобранка и не такую компанию в состоянии прокормить, да и места в гостиной много, все поместятся!

Далее разговор плавно перешел на обсуждение непредвиденного выходного, из которого нужно было извлечь максимальную пользу: внимательно осмотреть замок и поискать в нем интересные места. А затем была затронута тема портретов. Тут Лисса запечатала заклинанием дверь в спальню, чтобы никто не ворвался и не услышал секретный разговор.

Гарри вспомнил о том, что они чуть не развеяли в прах наглого полтергейста Пивза, который абсолютно не слушался старших и пытался им навредить. О вздорном шутнике-полтергейсте Василиса уже знала от мужа, и велела позвать незадачливого шутника. Пивз, растерявший все свое нахальство, появился сразу, боязливо ежась и стараясь скрыть злой взгляд маленьких черных глазок:

— Чего изволите, господа? Пивз явился по вашему приказанию!

Лисса хмуро разглядывала прославленного хулигана Хогвартса.

— Расскажи о себе, — негромко приказала она.