— Взялся за гуж — не говори, что не дюж, — Василиса, быстро расправившись с едой, поцеловала мужа и направилась к камину, беззлобно ворча: — эти англичане еще и порох какой-то выдумали, нет бы попросту, как у нас: всем управляет домовой, он же следит за чистотой в печке. А здесь все не по людски — добираешься-то быстро, но потом приходится долго отчищаться!
Камин декана Равенкло действительно был открыт, и, несмотря на ранний час, Флитвик уже был в кабинете. Удобно устроившись в кресле, он читал свежий номер «Современной чародейки».
— Доброе утро, Лисса, — он помог девушке очистить одежду и пригласил ее присесть рядом. — Повеселила меня ваша очередная сказка! Думаю, в отличие от меня, Дамблдору будет не до веселья!
— А, вы уже побывали в учительской?
— Побывал и впечатлен ремонтом. Признавайся, твоих рук дело?
— Нет. Это Хогвартские эльфы все сделали, мы с Северусом только ими командовали …
— А почему в учительской вдруг оказалась Шляпа, к тому же в компании с фениксом?
— Это такая скверная история, — и Василиса вкратце пересказала Флитвику ночные события, закончив рассказ словами: — мы подумали, что стоит подключить к решению этой проблемы всю команду, поэтому ждем вас у себя после того, как дети лягут спать. Детям пока ничего говорить не будем, лишь предупредим, чтобы остерегались портретов.
— Это правильное решение! Кто знает, что придет в голову этаким фантазерам! Пойдем, Лисса, я покажу тебе, где находится спальня мальчиков…
* * *
Дверь, чуть скрипнув, приоткрылась. Дремлющий в кресле кот насторожился, открыл глаза, но узнав посетителя, ласково промурчал:
— Василиса! С добрррым утррром! А я тебя каррраулю! Как дела? Все в порррядке?
— Ты мне зубы не заговаривай, — суровым тоном откликнулась волшебница, — рассказывай, что за история с клятвой?
— Я соверррршил прррромах, — признался Мурлыка, — в пррррисутствии всех заговоррррил человеческим языком, вот и прррришлось испррравлять ошибку.
— Впредь будь внимательней! Мы сюда не на прогулку приехали.
— Да понял я, сам себя корил всю ночь.
— Ладно, давай детей будить, мне им кое-что сообщить надо.
— Не знаю, как просыпаются Драко и Невилл, а Дадли и Гарри — такие засони, я с ними столько лет мучаюсь! — пожаловался кот. Он спрыгнул с кресла, подошел поближе к спящим мальчишкам, и принялся громко декламировать, повторяя одни и те же строчки снова и снова:
«Дети, в школу собирайтесь,
Петушок пропел давно!»
Драко от неожиданности подскочил в кровати. Тем не менее, он не растерялся, ответив так же громко:
— Утро добрым не бывает,
А Мурлыке — все равно,
То, что мы вчера устали,
И почти всю ночь не спали!
— Мурлыка, ну зачем вы с Драко так вопите, — проворчал Вилли, — уже встаю, только замолчите оба!
— А эта сладкая парочка и не думает просыпаться, — жалобно вздохнул кот, — я так и знал, что и здесь с младшими Дурслями намучаюсь. Придется будить еще раз!
— Кот, прекрати изображать будильник, — улыбнулась, вспомнив слова мужа, Василиса, — Северус считает, что декан умников давно придумал способ поднимать всех лежебок вовремя…
Ждать пришлось недолго: неожиданно раздалось громкое воронье карканье:
— Каррр, каррр, каррр, воррронята, порррра прросыпаться, — воронье карканье повторилось несколько раз, а затем кровати вдруг опрокинулись, встали вертикально, и двоюродные братья свалились на прикроватные коврики. Лениво протерев кулаками глаза, они во все глаза уставились на потешающихся над ними Невилла и Драко и на улыбающуюся Василису.
— Все быстро в душ, — скомандовала Василиса, — нам еще предстоит кое-что обсудить до завтрака.
На долгое обсуждение времени не оставалось, поэтому, наскоро объяснив мальчишкам суть проблемы и наказав им держаться как можно дальше от портретов и не вести около них разговоров, Лисса приняла вид, в котором пребывала в последние годы. Когда куратор группы, старшекурсник, зашел за детьми, Лиссы и след простыл, а вместо нее в кресле смирно сидела большая жаба.
* * *
Минерва, нервно меряя шагами свой кабинет, тщетно пыталась успокоиться, но из головы не выходили слова Шляпы: «Я заметила много странностей в твоем поведении: ты стала бездушной и совершенно не интересуешься учениками своего факультета. Это совершенно не вяжется с характером той Минервы, которую помню я»…
"Что со мной случилось?!" — реплика Шляпы задела ee за живое, пробудив потребность докопаться до истины. — "Действительно, почему однажды меня перестало интересовать все, кроме баллов и соревнований по квиддичу? А эта неприязнь к Снейпу, откуда она взялась? Мы говорили об этом с Августой еще год назад, но я только сейчас об этом задумалась. Как я ухитрилась возненавидеть маленького мальчика, сына своей лучшей подруги? Почему я неизменно оправдывала мерзкие выходки «мародеров», преследующих, как шакалы, беззащитного мальчишку? Неудивительно, что Северус примкнул к Волдеморту! А мое равнодушие ко всем остальным детям? Как будто в одночасье я стала другим человеком. Вступая в должность декана, я собиралась стать для учеников другом и наставником, а стала … кем?"
Поняв, что уснуть не выйдет, она устроилась за столом, решая, что выпить: кофе, чай или настойку валерьянки. Кошачья ипостась победила, потребовав валерьянку.
Минерва начала было успокаиваться, но тут в кабинет влетел феникс с посланием от Альбуса — тот потребовал к началу занятий пересмотреть учебный план, поскольку ему пришла в голову идея поменять совместные занятия факультетов Гриффиндор — Слизерин, на Гриффиндор — Равенкло!
Обескураженная Минерва битый час доказывала директору, что толку от таких занятий будет ноль, поскольку ее факультет учиться не особенно-то любит, и другим заниматься не даст, но Дамблдор лишь снисходительно улыбался в ответ, не собираясь сдаваться:
— Никаких возражений, девочка моя, — поставил точку в полемике директор, но, заметив упрямое выражение лица Минервы, решил подсластить горькую пилюлю: — у тебя будет достаточно времени на редактирование расписания: завтра занятий не будет, я объявлю об этом за завтраком.
Вот так, вместо того, чтобы лечь спать, Минерва приступила к работе, пообещав себе, что ни за что не скажет директору, что переделка расписания не составляет для нее труда: одно давно придуманное ею заклинание — и в нужных документах изменятся названия факультетов. Когда работа была закончена, вновь нахлынули нерадостные мысли, так что уснула Минерва лишь под утро.
Вспомнив, что хотела найти отличия в поведении «своих» и «чужих» студентов, она решила в виде исключения позавтракать в Большом зале. Результаты наблюдений оказались неутешительными: новичков из Хаффлпафа и Равенкло в столовую привели кураторы, слизеринцы явились дружной командой — oтсутствовал лишь ее факультет.
Староста Гриффиндора, Перси Уизли объявился к середине завтрака, буксируя спящих на ходу первокурсников, а остальные студенты факультета начали подтягиваться в Большой зал лишь к его завершению.
К этому времени директор уже объявил сегодняшний день выходным, «чтобы новички имели возможность осмотреть и изучить замок». Старшекурсники-гриффиндорцы объявлениe пропустили и торопливо запихивали в себя еду, боясь опоздать на занятия. Минерва печально размышляла о том, что никого из ее львят дома не научили правильно пользоваться столовыми приборами. Или (что еще хуже!) ее факультет нарочно эпатирует всех скверными манерами. Но самым возмутительным было поведение младших Уизли. Если неумеренность в еде Рональда можно было хотя бы объяснить тем, что дома у младшего ребенка еду отнимали близнецы, то поведение самих близнецов было вопиющим: братья кидались едой.
— Что, наблюдаешь за развлечениями «милых мальчиков»? — придвинувшись поближе, тихо сказала Помона. — Надо чаще бывать в Большом зале: такое безобразие творится за твоим столом из года в год. Я считаю, Минни, с тех, кто кидается едой, надо не баллы снимать, а выгонять их из-за стола: голод не тетка, заставит подумать, стоит ли так развлекаться.
