— Я не джинн, я — самая обыкновенная волшебница. Просто со временем люди утратили многие знания, а на Руси они сохранились. Кстати, с помощью древних знаний Северус может превращаться в любое животное. Пусть он покажет, так будет интереснее.
Северус и не думал сопротивляться: выйдя на середину гостиной он сосредоточился и превратился в страуса. Страус, под восторженным взглядом Флитвика, превратился в ягуара, а затем принял человеческий вид.
Глава 80
Маги устроились за столом преобразившейся гостиной. Когда салфетка-самобранка накрыла стол, декан Райвенкло предложил тост за новоселье, а затем принялся пробовать закуски, многие из которых были ему незнакомы.
— Интересно, Василиса, кто вам рассказал о том, что гоблины обожают грибы? — Филиус, не стесняясь, положил в тарелку огромную порцию малосольных боровичков и, попробовав угощение, застонал от удовольствия. — Я не думал, что английские маги их едят.
— А я не предполагала, что их едят гоблины! Не знаю, как вы, англичане, а мы, русичи, грибы любим. У нас их жарят, варят с ними супы, тушат, запекают, сушат и солят на зиму и делают начинку для пирогов. И потом, Филиус, вы не очень похожи на гоблина!
— Почти человеческая внешность у меня от матери, а вот от отца мне почти ничего не досталось, кроме роста и противного визгливого голоса, — Флитвик снизу вверх глянул на Василису и добавил: — Если бы вы знали, как это меня угнетает! Мечта всей моей жизни: быть обычным человеком, обычного роста, а не коротышкой, вынужденным пользоваться зачарованной мебелью!
— Тебе не нравится быть невысоким, или не нравится быть одного роду-племени с гоблинами? — решил уточнить Северус.
— Из меня вышел неправильный полугоблин... Хотя, мне повезло, что оставили в живых, обычно клан умерщвляет полукровок еще младенцами, — невесело засмеялся Флитвик. — Родичи отца считают, что я — больше человек, чем гоблин. То, что я не жаден, добр, лоялен к людям, да еще и с чувством юмора, который гоблины не понимают, сделало меня отщепенцем в отцовском клане гоблинов. А маги — маги и к обычным полукровкам относятся с презрением, а уж тем более ко мне, имеющему в отцах «существо».
— Я пока не буду ничего обещать, — ненадолго задумавшись, сказала Василиса, — сначала надо разобраться с Дамблдором. А вот когда все закончится, попрошу крестную вам помочь.
— А кто у нас крестная? — не сдержал любопытства Флитвик.
— А крестная у моей жены — Магия! — чуть слышно прошептал на ухо Флитвику Северус. — Так что, помогай мальчишкам, и твоя мечта стать обычным волшебником может стать реальностью.
Филиус еще раз внимательно рассмотрел чародейку: на вид — самая обычная девушка, красивая, скромная, Северуса любит — это заметно — колдует без палочки, но вот заносчивости в ней ни на кнат. Да если бы Альбус мог творить такие чудеса, как Лисса, он бы добился тех постов, на какие сейчас не может претендовать, окружил себя свитой из льстецов и возложил бы свои обязанности директора на кучу помощников вместо одной Минервы, как теперь, и, свалив на них всю работу и всю ответственность, с утра до ночи занимался бы любимыми «делами»: наряжался в попугайские наряды, затевал бесконечные интриги, да перечислял на официальных бумагах свои звания и должности.
Что-то зацепило его в собственных размышлениях: ах да! Помощники Дамблдора, которые, как правило, плохо заканчивают… Люпин…
— Принцы! Вы не знаете, что произошло с Люпином? — поинтересовался Флитвик. — Невилл находится среди тех детей, которых нужно защищать, а Римус Люпин пропал из Англии тогда же, когда из госпиталя исчезли родители Невилла. И судя по тому, как вы сейчас на меня посмотрели, Римус попал туда же, что и родители Невилла. Смею предположить, что это ваше сказочное Лукоморье…
Супруги обменялись суровыми взглядами, и Филиус решил их успокоить:
— Да не переживайте вы так! Тайное тайным и останется, со всего нашего факультета, в том числе меня, взяли страшную клятву о молчании.
— Дети взяли с факультета клятву? Непреложный обет?! — разъярился Принц. — Да как они посмели, малолетние балбесы!
— Не Непреложный обет, а клятву, и не дети, а кот, — засмеялся Флитвик. — В этой клятве есть рифмованные строки с забавными словами, кое-какие из них я запомнил:
Молчите, как рыбы, немы и спокойны,
Хранить мою тайну — вЫ лишь достойны…
— Знаю я эту клятву, — Василиса успокаивающе погладила мужа по руке, — она действительно забавная! Тот, кто дал эту клятву, всего-навсего не сможет никому рассказать об увиденном и услышанном. К тому же, если кто-то и попытается просмотреть воспоминания, давших клятву, он не увидит ничего, кроме большой стаи разноцветных рыбок, невозмутимо плавающих в море.
— Такая клятва мне нравится! — у Северуса загорелись глаза. — Лисса! Ты должна меня научить!
— Подожди, Северус, клятва потом. — остановила его Василиса, — мне интересно, почему вы, Филиус, вдруг заинтересовались судьбой верного прихвостня Альбуса.
— Лисса! Разве мы вместе не проследили судьбы тех, кто полностью доверял Дамблдору? — напомнил Принц. — Мы составили целый список людей, распростившихся с жизнью во имя его идеалов, и он не маленький. Наверное у Филиуса та же причина.
— Я не отказался бы проглядеть ваш список, но у моего интереса к оборотню совсем другая причина, — ответил Флитвик. — Просто я как-то столкнулся в школе с Хоуп Люпин, матерью Римуса, которая хотела узнать у директора, где ее сын. Я с трудом убедил ее, что разговор с Дамблдором может привести к непредсказуемым последствиям: те, кто пытались добиться правдивых ответов от нашего директора, слишком часто выходили из его кабинета, слепо веря в непогрешность Дамблдора и его орден Феникса, как поверил в свое время отец Римуса, Ланс, а, затем и сам Римус.
От Хоуп, бывшей студентки моего факультета, талантливой маглокровки, я и услышал историю семьи Люпин: их счастливая жизнь дала трещину, после того, как их шестилетний сынишка стал оборотнем. Маленький Римус, обидевшись на родителей, убежал из дома и заблудился в лесу, блуждал там до поздней ночи, и, к своему несчастью, наткнулся на оборотня, изгнанного из стаи Фенрира за нападения на детей. В ту ночь было полнолуние, и укушенный ребенок тоже стал оборотнем.
Вожак стаи, узнав об этом, явился в дом пострадавшей семьи и обещал, что возьмет Римуса на обучение в свою школу, где маленьких оборотней обучали справляться со своей звериной натурой. Но Дамблдор успел раньше: сначала втерся в доверие к ребенку,(о чем мать и отец и не подозревали до тех пор, пока Римус значительно не повзрослел) а, спустя годы, уговорил убитых горем родителей отправить маленького оборотня на учебу в Хогвартс, обещая сделать все, чтобы мальчик вырос нормальным магом. Отец Люпина директору поверил безоговорочно, а мать ... тревога за сына не оставляла Хоуп, напротив, с каждым годом усиливалась, несмотря на попытки мужа ее успокоить, мол, Дамблдор лично обещал защиту и помощь, разве можно не ему доверять!
Ланс начал беспокоиться, когда Римус заканчивал шестой курс, обратив внимание на то, как сильно у юноши изменился характер: он больше ни с кем не спорил, легко менял свое мнение, был чрезмерно задумчив и молчалив, в глазах его поселилась лютая тоска... И единственным авторитетом для него стал Дамблдор, которого он он защищал с пеной у рта.
Ланс Люпин очень настойчиво потребовал у сына рассказать, кто и как в Хогвартсе за ним следит в дни полнолуния. И юноша, под давлением отца, вынужден был признаться, что все годы проводил ночи в одиночестве, запертый в Визжащей хижине.
Услышав это, я был в шоке: мы, преподаватели, зная о болезни Римуса, опасной для других детей считали, что в полнолуние он находится под присмотром компетентных взрослых!
— Ну, да, конечно, компетентные взрослые — это троица безбашенных гриффиндорцев, — проворчал Северус, — в чем я имел возможность лично убедиться…
— До преподавателей доходили невнятные слухи о каком-то происшествии с участием Римуса, — припомнил Филиус, — но Альбус убедил всех, что это была вопиющая глупость одного из слизеринцев, за которую он сам себя наказал... Так это был ты!
