Волшебники только начинали прибывать, и платформа была пока полупустой, но ярко-красный Хогвартс-экспресс уже терпеливо ждал пассажиров.
Пока безутешные Лонгботтомы, Дурсли и Нарцисса Малфой судорожно обнимали детей, давая последние наставления, Люциус из любопытства решил посетить магловскую часть вокзала Кингс-Кросс, где находился вход на платформу 9 ¾, чтобы проверить, нет ли там семейки Уизли. Подивившись на пестрые, но неряшливые наряды Молли и Джинни, и выслушав ее глупую реплику о маглах, Люциус сокрушенно покачал головой и вернулся к тем, кого он уже давно считал своей семьей.
Платформа постепенно заполнялась людьми, знакомые подходили к Люциусу поздороваться и представляли Драко, Невиллу, Гарри и Дадли своих детей. Люциус, в свою очередь, знакомил со всеми своих спутников, в том числе и Дурслей. Волшебники восхищенно ахали, увидев кота, и слегка морщились, разглядывая большую уродливую жабу в руках Невилла, который ни на секунду не выпускал свое сокровище из рук. До отхода поезда оставалось не так много времени, и дети уже садились в облюбованный вагон, когда на платформе появился Артур Уизли. Вежливо поздоровавшись, он окинул взглядом провожающих, и не найдя жену с детьми, поинтересовался, не видел ли их лорд Малфой, коротко поблагодарил за информацию и исчез. А через несколько минут появилась Молли Уизли, конвоируемая мужем, в сопровождении четверых крайне недовольных детей. Поравнявшись с Дурслями и мгновенно узнав их, она злобно заорала:
— Как вы, маглы, смогли пройти на волшебную платформу?!
Тут Артур взмахнул волшебной палочкой, после чего склочница лишь открывала рот, не издавая при этом ни одного звука, а ее младшие дети мрачно разглядывали многочисленных свидетелей их позора.
— Перси, забирай близнецов и Рональда, и отправляйтесь в вагон, поезд скоро тронется, — сказал Артур, положив в карман мантии сына несколько галеонов, — купишь детям сладости, а остальные деньги тебе пригодятся, когда окажешься в Хогсмиде. Держи пергамент, это разрешение на его посещение.
Разобравшись с уезжающими детьми, старший Уизли извинился перед Дурслями и аппарировал, прихватив с собой жену и дочь.
Перси, поторапливая братьев, закинул их вещи в вагон, привычно проследив, чтобы близнецы не устроили какую-нибудь каверзу, помог найти свободное купе и только тогда отправился в купе старост.
— Надзиратель ушел, — Фред хлопнул близнеца по спине, — теперь будет бегать по вагонам наводить порядок до конца поездки. А мы можем выполнить поручение Дамблдора и попробовать наладить отношения с Гарри Поттером.
— Это мне поручили! — разозлился Рон. — Это я должен с ним подружиться и уговорить его поступить на Гриффиндор! А вы все испортите!
Он выскочил из своего купе, помчался по коридору, в это время паровоз тронулся, вагон качнулся, и Рональд, не удержавшись, ввалился в чужое купе, чудом избежав катастрофического падения на большую жабу, восседавшую на мягком диванчике.
Глава 75
Заранее заняв пустое купе, дети устроились с максимальным комфортом. Рюкзаки с расширяющими чарами, купленные во Франции, которая и в волшебном мире считалась законодательницей моды, они забросили на багажную полку, предварительно вытащив из боковых карманов салфетку-самобранку и школьные формы — мантии и шляпы. А сами расположились на мягких диванчиках, периодически позглядывая в окно.
Мантии были для Гарри и Дадли непривычной, но терпимой одеждой, а вот шляпы… Непонятно, зачем они были нужны волшебникам, но одной особенностью они обладали: несмотря на все усилия маленьких чародеев, шляпы в размерах не уменьшались, изменяя только форму. Радовало лишь одно: водрузить шляпу на голову и снять ее мог только ее законный владелец.
Кот рассматривал шляпы с огромным интересом, задумчиво наблюдая за экспериментами мальчишек, которые теперь проверяли, упадет ли она, если сильно наклонить голову а затем, приняв мечтательный вид и переминаясь с лапы на лапу, прочитал с выражением:
— «Колпак мой треугольный,
Треугольный мой колпак,
А если не треугольный,
То это не мой колпак!»
— Здорово! — завопили мальчишки. — Ты, Мурлыка, молодец! А про дальнюю дорогу что-нибудь знаешь?
— «Мы едем, едем, едем в далекие края
Хорошие соседи, счастливые друзья.
Нам весело живётся, мы песенку поём,
И в песенке поётся о том, как мы живём.
Тра-та-та! Тра-та-та! Мы везём с собой кота» — а дальше слов не помню, — сказал кот с сожалением. — А еще я знаю песенку про голубой вагон…
— А, это из русского мультика про Чебурашку? Напомни слова.
Кот задумался, и заговорил нараспев:
— «Медленно минуты уплывают вдаль,
Встречи с ними ты уже не жди.
И хотя нам прошлого немного жаль,
Лучшее, конечно, впереди!»
На этой строчке жаба превратилась в девушку, взмахнула рукой, и листок с текстом песенки появился в руках каждого, так что допевали они дружным хором:
Скатертью, скатертью дальний путь стелится,
И упирается прямо в небосклон.
Каждому, каждому в лучшее верится,
Катится, катится голубой вагон.
Может, мы обидели кого-то зря -
Календарь закроет этот лист.
К новым приключениям спешим, друзья,
Эй, прибавь-ка ходу, машинист!
Голубой вагон бежит-качается,
Хогвартс-поезд набирает ход.
Ну, зачем же этот день кончается?
Пусть бы он тянулся целый год!
— Только наша Лисса смогла сделать так, что песню на чужом языке мы не только понимаем, но и поем! — сказал Невилл. — Жаль, что наш вагон не голубой, а то было бы еще интереснее!
Дурсли шкодливо переглянулись, и Гарри, внимательно следя за жабой, засмотревшейся в окно, взмахнул палочкой и попытался перекрасить купе в голубой цвет.
— Чертова палочка! — расстроенно пробормотал Гарри, разглядывая купе, в котором вдруг исчезла входная дверь. — Наверное, чтобы купе перекрасилось, надо было сказать какие-нибудь волшебные слова…
Друзья рассмеялись.
В этот момент паровоз тронулся, вагон качнулся, и рыжий мальчишка, появившийся у входа, не удержавшись на ногах, ввалился в купе, чудом не придавив их любимого Тревора.
Рональд Уизли не был готов к встрече с такой многочисленной и пестрой компанией: вместо обещанного Дамблдором одинокого Гарри Поттера, в купе находились еще трое мальчишек, большой кот и уродливая жаба.
Невилла Лонгботтома, ходившего всегда в сопровождении бабушки, Рон знал в лицо, поскольку встречал несколько раз в Косом переулке. Там же он сталкивался, и не раз, с семьей Малфоев, которым его мать, всегда ненавидяще шипела вслед: «надменные аристократишки», а потом дома неизвестно почему долго злилась. Однажды Рон поинтересовался, за что мать их так ненавидит, получил от Молли крепкий подзатыльник и с тех пор, вопреки всякой логике, люто возненавидел не взрослых Малфоев, а их сына.
Решив не обращать ни на кого внимания, кроме, разумеется, предполагаемого друга, Рон плюхнулся на свободное место около Гарри Поттера:
— Гарри, почему ты выбрал купе с этой шушерой?! Лонгботтом — почти сквиб, об этом все знают, да еще носится с жабой; рядом с тобой сидит сын бывшего пожирателя смерти, а этот белобрысый мордоворот — вылитый магл! Прогони их! А я расскажу тебе про твой будущий факультет — Гриффиндор. Мальчику-который-выжил подходит только он! А еще я, настоящий чистокровный маг, стану твоим лучшим другом, а ты покажешь мне свой шрам и расскажешь мне, как расправился с Тем-кого-нельзя-называть.
— Рыжий, конопатый, к тому же невыносимый неряха, это значит — ты Уизли, — не выдержал Драко, — корчишь из себя чистокровного, а сам не способен привести в порядок свою одежду. Мантия новая, а уже вся в пятнах! И еще у тебя нет ни капли ума: предлагать дружбу человеку после того, как твоя семейка пыталась его похитить? И почему ты, ворвавшись, без разрешения, в чужое купе, оскорбил всех нас?!
— Да я тебя щас урою, гад, — мгновенно покрасневший от злости Рон вскочил со своего места и остолбенел: с верхней полки плавно соскользнул черный кот, на глазах увеличиваясь в размерах.
