— Как только Принц коснулся змейки на стене и произнес пароль на парселтанге, стена уехала вбок, и появился проход…

— Удивительно, прошло столько веков, а ни пыли, ни грязи, все магические факелы ровно горят как полагается…

— Блуждать не пришлось: из кабинета декана мы сразу попали в очень длинный, тёмный коридор, украшенный монументальными статуями змей. В конце коридора стоят два каменных столба, высотой до потолка, на них тоже высечены змеи.

— А между столбами — громадная уродливая статуя. Предок сказал, что к этому безобразию приложил руку Годрик: обыкновенный вход трансфигурировал в статую с жуткой рожей, да еще и подписал ее: «Салазар Слизерин».

— Надо же, — дружно захихикали дети, — мы, пока не познакомились с дедушкой Салазаром, считали, что он такой же страшный, как статуя в кино про Гарри Поттера, а это всего-навсего шутка Годрика Гриффиндора!

Переждав общее оживление, маги продолжили повествование:

— Василиск живёт внутри статуи. Оказывается, вход в его логово открывается автоматически, если пароль произносит змееуст, находящийся в покоях декана Слизерина. Так что когда мы подошли к статуе, василиск уже выползал.

— Такая громадина! Салазар хоть и помнил, что ему говорил Том о размерах василиска, все равно такого не ожидал. Бормотал себе под нос, что, действительно перестарался с катализатором роста, но теперь уже исправлять поздно: время упущено. А уж как Шуршик обрадовался, увидев хозяина! Все пытался голову ему на плечо взгромоздить, чуть не уронил создателя!

— Змеюка умной зверушкой оказалась. Как почуяла, что среди нас есть те, в ком нет крови Слизерина, сразу, без всякой команды, глаза прикрыла, чтобы случайно не окаменить. Пожаловалась нам, что магический источник слабеет. И Северуса признала, обещала слушаться, как самого Салазара, поделилась с ним ядом, обещала выползать из гнезда каждый день, чтобы приглядывать за входами в подземелья со стороны Запретного леса.

— Дальше стало еще интереснее: Салазар позвал феникса, тот мгновенно явился на его зов, и Основатель приказал василиску и фениксу никогда, ни в коем случае не сражаться друг с другом. После этого «зверушка» по имени Шуршик уползла досыпать.

— Забавно, оказывается, я получил возможность понимать не только змей, но и птиц. Салазар отругал феникса за безделье и строго спросил, почему у зельевара нет его слез, а тот в ответ прочирикал, что никто с ним не общается, кроме директора, что он считается директорским фамильяром, и что про лечебные свойства слез феникса никто из директоров не вспоминал уже лет триста. Еще пожаловался, что приходится постоянно транспортировать директора, который не любит аппарацию. Салазар разрешил Фоуксу не подчиняться Дамблдору, и феникс на радостях перелетел в мои покои и там как следует поплакал, обеспечив меня драгоценными слезами! Теперь буду держать для него запас орешков!

— А дальше мы по перемещающей печке попали в Лукоморье прямо из кабинета Северуса, — завершила рассказ Василиса. — Теперь связаться с мужем можно, не прибегая к помощи домовиков и не выходя за ворота Хогвартса. И я, когда соскучусь, смогу вас всех навещать! А еще письма детям, чтобы не попали в чужие руки, лучше пересылать не с совами, а через сквозную печку.

— Ксенофилиус, ты, похоже, подключил камин Северуса к секретному каналу невыразимцев? — понимающе переглянулись Руквуд и Регулус Блэк. — Правильно сделал. А как будете объяснять директору, почему он не может попасть по каминной сети в апартаменты декана Слизерина?

— Для конспирации, Дамблдору закрыт доступ через камин в апартаменты деканов всех факультетов. А объяснение, как вы знаете, в таких случаях стандартное: неполадки в каминной сети в связи с ослаблением магического фона в замке.

Северус в сотый раз прочел детям очень строгие наставления о необходимости беречь Василису, которая собиралась совершить путешествие в Хогвартс в виде фамильяра Невилла — жабы Тревора, и был схвачен женой, которая уволокла его под вековой дуб, спокойно посидеть хоть полчасика на скамеечке перед его возвращением в Хогвартс. Ей ужасно не хотелось расставаться с мужем, даже на один день. Правда, дел у Северуса всегда было столько, что встречались они, как правило, поздно вечером, а иногда и ночью.

Съехав вниз по любезно предоставленной избушкой лесенке, они прошли несколько шагов и остановились, услышав громкие голоса: на скамейке сидели два кота, а перед ними, сложив лапки на толстеньком животике, по тропинке, туда-сюда степенно расхаживала Мышь, ворчливо приговаривая:

— Неправильно, ты, Мурлыка, мяукаешь! Ты мяукаешь по-человечески. Так ты себя сразу выдашь! Слушай, как Баюн мяукает, и подражай ему!

— У нас в Лукоморье все звери могут разговаривать на человеческом языке, -шепнула на ухо мужу Василиса, — но Мышь оказалась самой старательной ученицей: выучить за год столько новых слов, да еще и научиться правильно применять их… Самородок!

— Кого-то она мне напоминает, — пробормотал Северус, — вспомнил! Вылитая Августа, в момент, когда наша Железная леди распекает детей! Смотри, Мышь даже лапки на животике сложила, как мадам Лонгботтом: крест-накрест; и так же важно вышагивает перед котами, как та перед детьми. Держу пари, мышиная дрессировка будет продолжаться до тех пор, пока Мурлыка не сбежит от тренера…

— Или вспомнит, наконец, как надо мяукать по-кошачьи, — добавила Лисса. — Кстати, нас раскрыли: кошачья дрессировщица мчится сюда.

— Мышь, ты куда?! — взвыл Мурлыка. — А как же наше занятие?!

— Дальше занимайся сам, — отмахнулась Мышь на бегу, — не чуете, что ли, Северус пахнет сыром!

— Вот, плутовка, учуяла, — зельевар достал из кармана желтый крошечный шарик, взмахнул волшебной палочкой, и в его руках оказалась приличных размеров круглая головка сыра. — Держи подарок.

С этого момента Мышь была потеряна для общества. Пыхтя, она покатила головку сыра к крыльцу, пискнула избушке: «к лесу задом, ко мне передом», закатила любимое лакомство на появившуюся лесенку, вкатила сыр в избу и пропала из виду.

— А я все думаю, с чего это Мышь тоже в школу засобиралась, — посмеиваясь, сказала Наина, — твердит одно: «хочу быть с Северусом». Оказывается, Северус, у тебя в в карманах запасы сыра, … теперь понятно, за что тебя полюбила хитрая зверушка!

— А что будем делать с Мурлыкой? — озабоченно спросила Василиса. — Мяукает он действительно странно — еще привлечет к себе ненужное внимание…

— Мне дети говорили об этой проблеме, — отмахнулся Северус, копаясь в кармане мантии, — Я обо всем позаботился, сейчас увидишь.

Он достал из кармана мешочек и вытащил из него какую-то травку…

— Это же кошачья мята, — распознав запах, удивилась его жена, — зачем ты ее принес?!

— Северус! — раздался громкий вопль Мурлыки, и он, соскочив со скамейки, сломя лапы помчался к Принцу, и, нервно дергая хвостом, начал тереться об его ноги, — Северус, дай травку! Это моя любимая трава!

— Попроси по-кошачьи!

Кот задумался, но трава так одуряющее пахла, что инстинкты взяли верх над разумом, и он сначала нерешительно, а потом все увереннее принялся мяукать:

— Мяу, мяяу, мяяуу, мяяяяяяяяяяяяууууууууууууууууу!

— Ну, вот, другое дело! — и Северус протянул коту вожделенную траву. Наина и Василиса, не выдержав, рассмеялись.

Долго рассиживаться на скамеечке молодой паре не дали: их уединение нарушил Мальсибер:

— Северус, доставишь новый номер журнала в Хогвартс? — спросил он, левитируя перед собой красочную продукцию.

— В учительскую подкину, — пообещал Северус, уменьшил стопку журналов, запихнул их в карман, и, еще раз наказав жене быть осторожнее, отправился в школу.

А Василисе пришлось несладко: безутешные волшебницы, уложив детей спать, до глубокой ночи делились ужасными воспоминаниями о школе и напугали Петунью так, что мадам Принц пришлось отпаивать ее успокоительным…

* * *

Провожающих собралось слишком много, поэтому перемещаться было решено сразу на волшебную платформу, минуя обычный вокзал, тем более, что Мурлыка был слишком крупным для обычного кота. Упрямец наотрез отказался залезать в кошачью сумку-перевозку, и теперь вышагивал, важно переставляя лапы в беленьких носочках и гордо задрав длинный пушистый хвост.