— Значит, оборотню надо устроить проверку, — поставил точку в разговоре Риддл.
* * *
К удивлению Северуса, Люциус всячески избегал разговора с другом. В конце концов у Принца закончилось терпение:
— Люц, что за ребячество! — он присел на шезлонг, на котором лорд Малфой отдыхал после плавания . — Все равно не отстану, пока не ответишь на вопрос: почему, когда я искал Василису, ты скрывал от меня, что прекрасно ее знаешь? И почему ты выбрал такой странный способ заставить поцеловать жабу: исполнение желания?
— Пойдем в беседку, — Люциус, поняв, что объяснения избежать не удастся, устроился с максимальным комфортом на софе, приказав домовику принести спиртное. — Хочешь коньяку?
Он вручил другу бокал, и залпом осушил свой.
— У меня была веская причина молчать, и не одна, — признался Люциус, — и первая из них — Кощей Бессмертный. Он строго-настрого запретил при тебе упоминать имя дочери. Если бы ты видел, каким бывает президент МКМ, когда рассержен!
— А вторая?
— Вторая причина еще сложнее: чтобы расколдовать девушку, ты должен был поцеловать жабу. И не просто поцеловать, а ЗАХОТЕТЬ ее поцеловать! У тебя хоть раз возникало такое желание?
Принц нахмурился, и Люциус обезоруживающе улыбнулся:
— Шучу, шучу, не горячись! А если без шуток, представь, что Василиса все же применила амортенцию. Давай, включи воображение, а я буду следить за достоверностью сцены.
— Давай попробуем, — согласился Северус, включаясь в предложенную игру, — скорее всего, на каком-нибудь уроке зельеварения наши детки устроили бы какую-нибудь пакость, вроде взрыва котлов. Я бы заставил их очистить котлы...
— И пока они чистили бы котлы, ты принялся бы варить амортенцию. — перебил его Люциус, пояснив: — Поступил бы срочный анонимный заказ от некоего сердобольного папаши, который решил выдать дочь замуж за мага, которого выбрал сам, но перед этим сделать так, чтобы она его полюбила. Ты бы не устоял, потому что это был бы рецепт, усовершенствованный Салазаром: у такой амортенции абсолютно новые свойства, она вызывает настоящую любовь. Рецепт был бы дополнительной наградой за согласие быстро сварить эту амортенцию.
— Дальше можешь не рассказывать, — проворчал Принц. — Ты прекрасно знаешь, что, когда я нахожусь в процессе варки, то выпадаю из реальности. Поэтому я напрочь забыл бы о том, что детки чистят котлы, а они устроили бы какую-нибудь заварушку, чтобы отвлечь меня на секунду. Тут оставленное без внимания зелье должно было бы, например, неожиданно резко вспениться, и я надышался бы испарениями, да и капли жидкости могли попасть на лицо. Я, лихорадочно размышляя, какую ошибку совершил в процессе варки, схватил бы пергамент с описанием зелья и начал бы искать ошибку…
— А жаба знала бы, что амортенция вспенится и выплеснется, она бы этого ждала и была бы начеку! — подхватил Люциус. — Она осторожно выбралась бы из какого-нибyдь укромного уголка и осторожно подползла бы к твоему столу.
— Подползла?! — поразился Принц, — Не могу представить ползающую жабу!
— Ну, если бы она прыгала, ты бы ее сразу заметил! — посмеиваясь, ответил Люциус. — А дальше ей оставалось бы всего лишь одним скачком взлететь на стол, прыгнуть к тебе на грудь, и жабьим ртом коснуться твоих губ…
— Амортенция действует мгновенно, — забормотал Северус, — стоило бы жабе коснуться моих губ, я сразу проникся бы к ней нежными чувствами, ответил на ее поцелуй, и жаба превратилась бы в девушку. А влюбиться в девушку намного проще, чем влюбиться в жабу!
— Вот-вот! Представь, что амортенция заставляет тебя влюбиться в девушку, которую ты совсем не знаешь! Та самая девушка-патронус, которую ты видел всего пару раз, о женитьбе на которой постоянно твердит Тибериус. Ты понимаешь, что сопротивляться амортенции бесполезно, и это выводит тебя из равновесия. А теперь в этом свете представь ваш разговор с прелестной незнакомкой, которая, когда смущена, может быть той еще занозой!
И Северус представил:
— Будем знакомиться, я — Василиса, — задорно прощебетала девица, — ты меня поцеловал, значит, я расколдована. Теперь мы связаны хитрым зельем, а это значит, мы вместе навек! Ну что ж, шкурку припрячем, она еще пригодится, но превращаться в жабу я теперь могу по собственному желанию. Ну что ты так смотришь? — обратилась она к остолбеневшему жениху. — Да, ты правильно понял, я — бывшая жаба Невилла. Но теперь это в прошлом, ты меня расколдовал своим поцелуем, получив невесту.
— Погоди, погоди, не так быстро, — Северус попытался сопротивляться напору нахальной девицы, но сопротивление давалось с трудом, — кто ты такая и почему именно меня ты выбрала в женихи?!
— Я Василиса, — ответила девица. — Ну да, в Англии о русском колдовстве понятия не имеют. Впрочем, обо мне и на Руси каких только небылиц не насочиняли! А дело было так: мой отец все пытался меня замуж выдать за каких-то Иванушек-дураков. А у меня с рождения были волшебные способности, и я ускользала от глупых женихов, превращаясь в разных мелких зверьков. Отцу это надоело, он меня превратил в лягушку и забросил в ваше время. Сказал, что за тысячу лет либо женихи поумнеют, либо я упрямиться перестану и стану женой того, кого сам выберет. Я оказалась упрямее и нашла жениха в Книге Судеб.
— Что значит, нашла? — прицепился Северус к последнему слову. — Я тебя совершенно случайно поцеловал, если это можно назвать поцелуем, — саркастично добавил он.
— Как же, случайно! Я нашла тебя в книге Судеб и решила, что ты ничего, мне подходишь! В конце концов, ты — мастер зельеварения, значит совсем уж скучно с тобой мне не будет, я тоже люблю зелья варить. Цени, я ради тебя и ползать выучилась, и скакать бесшумно, и сквозь стены просачиваться. Ты пока привыкай к мысли о женитьбе, а я перемещусь домой и обрадую отца и тетю, пусть к свадьбе готовится, пир на весь мир в один день не устроишь, даже с артефактами…
— И кто твой батюшка?
— Мой отец — личность в магическом мире известная: Кощей Бессмертный, почитай о нем на досуге. Учти: то, что он злодей — это вымыслы врагов. Ладно, не буду даром время терять, сообщу отцу, что расколдована, а назад вернусь — поговорим с тобой о нашей свадьбе…
Северус, улыбаясь, пересказал другу бредовый разговор, созданный его живым воображением, но Люциус не поддержал его веселья:
— Конечно, ты слегка преувеличил, но состояние, в котором вы оба находились бы после амортенции, уловил точно: два чужих другу человека оказались неразрывно связаны… Теперь-то ты понимаешь, какой героический поступок я совершил, дав вам возможность познакомиться поближе? И Кощея не испугался, хотя он может быть очень убедительным!
— Не только Кощей, — проворчал Северус, — ты тоже был очень убедителен!
— Ну, за дружбу! — они опустошили бокалы и дружески обнялись.
— Интересно, почему Лисса о себе рассказывать не хочет? — спросил Северус. — Одна отговорка: в Омуте памяти посмотришь. Ты, случайно, причину не знаешь или это тайна?
— Да никакая это не тайна,об этом все лукоморцы знают. Каждый раз, превращаясь в жабу, Лисса боялась того, что, вдруг что-нибудь пойдет не так, и она потеряет воспоминания. Поэтому, на всякий случай, все важные и интересные воспоминания она извлекала из памяти и помещала во флакончики, которые хранятся в Лукоморье. Видно, события разворачивались так быстро, что она не успела их вернуть. Кстати, смотреть воспоминания намного интереснее, чем слушать! Вернетесь в Лукоморье, она тебе все покажет на большом экране, — уловив удивление друга, Люциус пояснил: — Tы о своей невесте еще оч-чень многого не знаешь. Она переделала Омут памяти в нечто вроде магловского телевизора с громадным экраном. Теперь в Омут погружаться не надо: сидишь себе в кресле и смотришь…
— Вот вы где спрятались, — Лавгуд заглянул в беседку и, увидев друзей, призывно помахал кому-то рукой, добавив для верности, — сюда, я нашел Северуса!
