Окончательно добили их свитки с фамилиями нелегальной бригады стирателей памяти (среди которых затесалось даже несколько хит-визардов), и провокаторов, специализирующиеся на убийстве оборотней. А уж о том, каких цветистых оборотов речи мадам Боунс удостоилась однотипная резолюция председателя Визенгамота на многочисленных докладных Сэвиджа о преступлениях авроров, гласившая: «Необходимо дать второй шанс преданному стороннику Светлой стороны, работающему на Общее благо» , надо рассказывать отдельно…
Совещание, в котором приняли участие четверо единомышленников: Фадж, Лавгуд, Боунс и Сэвидж, оказалось бурным. Но больше всего Амелию изумил невозмутимый вид министра, которого, казалось, совсем не удивили факты сокрытия преступлений.
Впрочем, удивляться не стоило: они ведь уже поняли, что настоящего Корнелиуса Фаджа они действительно не знали. В этом они окончательно убедились, услышав его речь, произнесенную после того, как были изучены некоторые документы из сейфа «Грюма»:
— Я понимаю, что сейчас творится в ваших мыслях, но, поверьте, не все так плохо, как вам кажется. В подтверждение моих слов я начну с самой важной новости: настоящий Хранитель магии, Томас Марволо Риддл, жив и здоров и к Волдеморту, которым постоянно пугает Дамблдор, не имеет никакого отношения.
Господин Риддл не собирается вечно делать из этого тайну, но по некоторым не зависящим от него причинам обнародовать его возвращение пока нельзя. Вот — ознакомьтесь с этим документом, а подробности вам расскажет мистер «Смит», — и он передал двум начальникам пергамент официального вида, с большой сургучной печатью, за подписью президента МКМ К. Бессмертного.
— Если президент МКМ — мистер Бессмертный, кем же тогда является Дамблдор? — удивился Сэвидж, с недоумением разглядывая официальную печать МКМ и залихватскую подпись президента.
— Этот самозванец пока еще является председателем Визенгамота и директором Хогвартса, — холодно заметил Фадж, выделив слова «пока еще» , — а вот долго ли будет длиться его правление, зависит и от нас с вами.
Кстати — вот еще крайне важная информация, касающаяся лидера Светлых сил: Волдеморт — это не маг, а гомункулус, которого создал Дамблдор. И эта тварь поработила аристократов с помощью медальона подчинения, известным под названием «Калапсир-камень».
Сэвидж и Боунс явно были ошеломлены этой информацией, и Фадж веско произнес:
— Во избежание сомнений за все сказанное сейчас я ручаюсь своей магией!
Он продолжил:
— И последнее на сегодня: ставлю вас в известность, что всё общеукрепляющее зелье, изготовленное мистером Снейпом по приказу Дамблдора, директор самолично модифицировал, превращая в зелье доверия и подчинения. Антидот к этой гадости готов, и по моему распоряжению его уже получают все сотрудники министерства.
— Допустим, — медленно произнесла Амелия, обещая себе обдумать информацию о гомункулусе позже, — в стенах министерства вредное зелье нейтрализовано. А как же семьи министерских служащих? А простые маги, не работающие здесь, чем хуже?!
— Эта проблема почти решена, — отмахнулся Фадж, — карамельки «Кендис» и «Шок», леденцы «Барбариски», сливочное пиво, то самое, что стоит на столе в моем кабинете, — это все антидоты, многие из которых уже поступили в продажу, или скоро окажутся в магазинах. Аптечные дела хуже: изымать отраву нельзя, иначе слухи долетят до Альбуса, поэтому придется ждать, когда закончатся старые запасы. А новое зелье модифицировано зельеварами так, что изменить его Дамблдор не сможет. Кстати, упаковки карамели с антидотом в большом количестве доставлены в мой кабинет, но что с ними делать дальше, я не знаю. Не буду же я бегать по кабинетам и навязывать сотрудникам угощенье…
— А я все думаю, почему авроры — такие бараны, — протянул Сэвидж, — а это действие зелья! Надо немедленно изъять у них старые запасы, выданные еще «Грюмом».
— Кажется, я знаю, как заинтересовать конфетами ваших сотрудников, — вдруг рассмеялась обычно серьезная Амелия Боунс, — предоставьте эту работу мне…
— И мадам Боунс за неделю превратила мой кабинет в филиал благотворительного фонда, — насмешливо сетовал Фадж за ужином в Лукоморье. — Теперь в кабинете постоянно толпятся сотрудники, причем дамы мне многозначительно улыбаются и благодарят за щедрость. Так что, леди, вы оказались правы: слухи — страшная сила!
— Интересно, причем здесь Амелия? — спросила Беллатрикс. — Я не знаю человека, более серьезного, чем она.
— Это Боунс — серьезный человек?! Как раз она и есть виновница министерской суматохи! — Люциус подавился смешком. — Амелия — настоящая авантюристка, которая не только придумала план, но и успешно воплотила его в жизнь! Она шепнула «по секрету» мисс Амбридж, что наш дорогой министр страдает от болезни, при которой нельзя есть сладости, но он не в силах совладать с собой и постоянно их покупает. И тогда Долорес решила обходным путем позаботиться о здоровье любимого министра и обязала подчиненных клянчить у него конфеты. С тех пор в его кабинете целый день столпотворение…
— Да-да! В очередной раз жертвую своей репутацией в угоду делу! — Корнелиус страдальчески закатил глаза. — Если раньше меня называли только дураком, то теперь еще и жадиной и сластеной. С прозвищем «сластена» я бы еще мог смириться, но почему жадина?
— Потому, что твой кабинет завален конфетами! — объяснил Мальсибер. — Сотрудники министерства и решили, что ты берешь взятки конфетами, а осудили за то, что не знаешь меры…
— Зря ты жалуешься, Корнелиус! — ответил Лавгуд, переждав дружный хохот. — Я слышал немало лестных слов о действующем министре. Сотрудники думают, что общеукрепляющее зелье в министерстве лучше аптечного и интересуются, где ты нашел такого замечательного зельевара. А еще они хвастаются друг другу тем, сколько пакетиков «Кендис» и «Барбарисок» смогли у тебя утащить. А давние сотрудники министерства очень многое заметили и поняли, но молчат, не желая нечаянно навредить. Поразительно, что ты смог приобрести такой авторитет всего за каких-то полтора месяца!
А уж если тебе удастся привести в порядок аврорат — обыватели будут носить тебя на руках…
Привести в порядок аврорат оказалось сверхсложной задачей, поскольку с подачи Грюма с некоторых пор сотрудников набирали в аврорат по протекции. Прежние авроры — высококвалифицированные специалисты, расследовавшие преступления, связанные с Темными Искусствами, попросту потерялись в массе бесцеремонных маглокровок.
Новички, которых набирал Грюм, понятия не имели о профессиональной ЗОТИ, поскольку начальник освободил их и от обучения, и от обязательной стажировки. Да и к чему им эта стажировка, если новоиспеченные авроры, закончившие Хогвартс всего два-три года назад, занимались лишь слежкой за «темными магами» и за перемещениями волшебников по каминной сети, выполняя конфиденциальные приказы Дамблдора и «Грюма». Стоит ли удивляться, что авроры-маглокровки, патрулируя улицы, могли попасть под смертельные проклятья не в схватках с коварными врагами, а разве что в обыкновенных уличных потасовках .
Если добавить к этому внезапное исчезновение самых ярых приверженцев «Грюма» вслед за своим начальником, ситуация в аврорате сложилась скверная.
Вот такие проблемы свалились на нового начальника, Аллана Сэвиджа.
Сэвидж сразу пришелся по душе старым сотрудникам аврората. Во-первых, им нравился его неконфликтный характер — не то, что у интригана и скандалиста Грюма. Затем, Сэвидж стойко противостоял Дамблдору, пытавшемуся вовлечь очередную партию авроров во всяческие авантюры. Приступив к работе в новой должности, Аллан при первой же попытке Альбуса манипулировать его людьми жестко заметил директору, что аврорат отныне подчиняется только министру. После этого Дамблдор стал обходить этот отдел десятой дорогой.
И, наконец, Сэвидж напомнил аврорам старой школы, в чем состоят их прямые обязанности. Воспрянув духом, те занялись своей работой, вследствие чего обстановка даже в печально известном Лютном переулке стала намного безопаснее.
