— Какие еще дементоры? — истерично закричал Дамблдор. — Дементоры принадлежат министерству, пусть оно и отвечает за нападение! Лучше ответьте, лорд Малфой, что вы сделали с моим братом после того, как обманом выманили у него «Кабанью голову»?! Он не мог продать вам трактир добровольно, потому что проживает в нем, и другого жилья у него нет!

Нарочитую истерику Дамблдора оборвало появление почтовой совы, которая несла в клюве печально знаменитое письмо красного цвета, получившее среди магов говорящее название «Громовещатель». Сбросив кричалку на стол рядом с Альбусом, сова стремительно вылетела из кабинета. Дамблдор опасливо взял письмо в руки, торопливо распечатал его, и в кабинете заревел голос Аберфорта, усиленный магией:

«Альбус! Негодяй! Подонок! Подлец! Ужалил исподтишка, как змея! Предал сначала сестру, а теперь и брата! Считай, что брата у тебя больше нет! А если ты посмеешь еще хоть что-то подлое предпринять в мой адрес, знай: я оставил у гоблинов описание всего, что ты сотворил! Один твой неверный шаг, и письмо вместе с моими воспоминаниями отправится в МКМ!»

— Мои воспоминания там тоже присутствуют, — презрительно сощурившись, добавил лорд Малфой, поставив этими словам точку в неприятном разговоре.

— Ну, что ж, прошу простить меня, лорд Малфой, за необоснованные подозрения, — елейный тон директора не вязался с ненавидящим взглядом, который он кинул на врага, — видите ли, Аберфорт — мой младший брат, и заботиться о нем — моя обязанность. Господа, не буду больше вас задерживать…

— Не торопитесь, господин Дамблдор! — уже начавшего вставать мага остановил холодный голос министра. — У меня тоже есть к вам вопрос. Ко мне тут поступила жалоба от мисс Бэгшот, о том, что за ее домом в течение длительного времени велся неправомочный надзор. По ее словам, надзором занимались авроры, по вашей просьбе. Объясните мне, по какому праву Верховный чародей распоряжается аврорами?

— Ма… Господин министр, это недоразумение, — растерялся Дамблдор, пристально вглядываясь в лицо Фаджа, имевшего как всегда, слегка глуповатый вид, — я не имею понятия ни о каком надзоре. Может быть, это распорядился Аластор Грюм, чтобы обезопасить всемирно известного профессора истории от Пожирателей смерти? Простите, из-за нашего затянувшегося разговора у меня срывается встреча, я уже безобразно опаздываю…

Исчезновение Верховного чародея, больше всего напоминающее паническое бегство, окончательно убедило друзей в причастности Дамблдора к появлению дементоров в «Кабаньей голове».

Вылетев из кабинета Фаджа в состоянии холодного бешенства, Дамблдор решил еще раз заскочить в бывший трактир брата, рассчитывая разжиться хоть какой-то информацией у своих старых соратников, с давних пор облюбовавших «Кабанью голову» для дружеских посиделок. Трактир был по-прежнему закрыт, но старые пьяницы продолжали сидеть у входа в надежде, что рано или поздно он все-таки откроется. Именно от них Альбус услышал шокировавшие его новости, что авроры окаменели, что окаменение авроров произошло уже во второй раз, и понял, что пять минут назад собственноручно сдал министру Аластора Грюма и его команду, которая незаконно подчинялась ему, председателю Визенгамота.

Заметив начальника аврората, направлявшегося к нему, Альбус, чтобы избежать неприятного разговора, аппарировал в Хогвартс.

Разнеся от неконтролируемой злости свой кабинет и, через некоторое время, восстановив его, Альбус задумался, затем призвал пергамент и перо и начал делать записи, обсуждая вслух каждый привлекший его внимание эпизод:

«Похоже, моя ошибка в том, что все инциденты я считал случайными, а на самом деле у меня появился враг или враги. Итак, с чего начались все неприятности? Сначала в собственном доме сгорела старуха Фигг — все проверено, пожар и ее гибель подтвердились… Затем семья Дурслей переехала в другую страну, куда мне нет хода, поскольку только Англия считает меня настоящим Хранителем, а другие даже слышать обо мне не желают.

Дальше… дальше из Мунго пропали Люпин и семья Лонгботтомов, а следом за ними исчезла Августа и ее внук. А ведь Люпин так и не нашелся, хотя у меня не было сторонника, преданнее его… А кстати, тогда и Минерва стала как-то странно себя вести...

Потом ни с того ни с сего произошел пожар в тюрьме, в результате чего я лишился Пожирателей смерти, которые через метку «делились» магией с дементорами — и самих дементоров, и окончательно потерял надежду добраться до денег Поттеров и Блэков.

Следом по плану шел Лавгуд, так мне мешавший, но как только его дочь собрались похитить, они оба внезапно исчезли, а верного мне Билла Уизли гоблины загнали в страну, о которой я даже никогда не слышал.

Затем внезапное исчезновение чокнутой Батильды, следить за которой я отправил преданных мне авроров. Если она попала в руки моих недоброжелателей, которые задались целью узнать скандальные факты моей биографии, которые я тщательно скрываю, мало мне не покажется: я потеряю доверие сторонников.… И вот теперь, в довершение всего, окаменевшие авроры, что грозит мне назначением нового начальника аврората, который точно не будет моим сторонником»

Выделив все эти, так раздосадовавшее его, факты Альбус застыл в кресле, не прекращая размышлять:

«Из всего перечисленного здесь, самым неприятным сюрпризом стало для меня поведение Минервы. Моя верная последовательница вдруг стала подвергать сомнению мои поступки. Последний раз зелье для преподавателей я варил собственноручно. Видимо, оно оказалось неэффективным. Значит, надо немедленно разыскать Снейпа и дать ему поручение сварить бодрящее зелье, а основной ингредиент в его безобидное варево, как всегда, добавлю сам. Все равно, мне надо слегка отвлечься, чтобы лучше думалось, вот и отправлюсь к нему в гости, в Паучий тупик».

Дом в Паучьем тупике выглядел обветшалым, даже с улицы было ясно, что в нем давно никто не живет. Плюнув, Альбус вернулся в Хогвартс, решив послать к Северусу патронуса. Ответ Северуса не заставил себя долго ждать, изрядно перепугав Альбуса: вместо привычной лани, в кабинет впрыгнула громадная, серебристого цвета жаба, которая голосом зельевара наотрез отказалась выполнить просьбу, мотивируя это тем, что его нет в Англии, и возвращаться раньше, чем закончатся каникулы, он не собирается.

Все это надо было очень и очень тщательно обдумать: и саботаж Северуса, и вероятную потерю авроров, и плачевные результаты визита в министерство. Поэтому Дамблдор решил на некоторое время затаиться, чтобы выявить появившегося врага или врагов.

* * *

Уже стало хорошей традицией, что все серьезные вопросы обсуждались после ужина, в кинозале, где можно было сразу отсмотреть нужные воспоминания, сидя в удобных креслах и прихлебывая напитки. Поэтому, за обеденным столом особо не засиживались, обсуждая бытовые мелочи. Новость о том, что Лешему удалось вывести сорт полыни без горечи, порадовала всех, а известие о шоколадных деревьях, которые уже дали плоды, изрядно удивило, поскольку урожая ждали не раньше следующего года. И больше всего это обрадовало тех, кто монтировал оборудование на кондитерской фабрике: скоро должен был состояться пробный выпуск сладостей, так что какао-бобы будут востребованы.

А затем все отправились смотреть воспоминания Долохова о болгарских событиях и воспоминания Малфоя о том, как Дамблдор посетил министерство.

Когда просмотр уже подходил к концу, появилась Удача со своей порцией воспоминаний.

— Никогда не ожидала, что из тебя выйдет такой великолепный лазутчик! — восторженно сказала Василиса, слушая ворчание Дамблдора. — Цены тебе нет!

— Это что, — задрала нос польщенная Удача, — я ведь и мысли читать умею, поэтому вы слышите не только то, что он говорит, но и то, что он думает!

Обсуждение продолжалось долго, до поздней ночи.

— Корнелиус, мне кажется, ты совершил ошибку, — так Риддл оценил разговор с директором, — теперь Дамблдор усилит давление на своих сторонников: опять будет опаивать их зельями, и это не приведет ни к чему хорошему…