— Выходные, надо же, а кто будет зелья варить для больничного крыла? — теперь Минерва прямо-таки плевалась ядом. — У нас всех нагрузки большие, не ноем же!

— Так больничное крыло школы больше не заказывает лечебные зелья в аптеке? А тому, кто их варит, за работу платят?

— Я же сказала, Снейп варит, — недоуменно ответила заместитель директора. — И за что ему платить, если он штатный зельевар?

— Ночью патрулирует, днем преподает, еще и зелья варит бесплатно, прямо-таки, законченный бездельник! Объясни, Минерва, за что ты его так ненавидишь? — спросила Августа. — Он ведь сын нашей подруги, Эйлин, ты знаешь его с первого курса, должна бы относиться к нему, как к родному…

— Да он как в Хогвартс поступил, так у моих учеников начались проблемы! Сколько раз ребята-Мародеры по его милости попадали в больничное крыло! Сколько раз я его наказывала за то, что дружит с Лили Эванс! Пришлось девочку в чувство приводить, внушать, что неправильно дружить с учеником змеиного факультета, — бесилась Минерва, не ожидавшая отповеди, — хорошо, хоть они поссорились на шестом курсе, и то Альбуса подключать пришлось, чтобы помог…

— Силён Северус! — преувеличенно-удивленно сказала Августа. — В одиночку затевал драку с четырьмя, и до больничного крыла всех четверых доводил!

Сообразив, что увлеклась и вышла из роли, она решила перевести разговор: — И что дальше было у Снейпа с Лили Эванс? Они так и не помирились?

— Нет. Она на старших курсах с Джеймсом Поттером начала встречаться, и больше Снейп к ней не подходил. А сразу после школы Лили и Джеймс поженились, Дамблдор их часто навещал, восхищался, как они друг друга любят, какой у них хороший мальчик …

— Такая же великая любовь, как у Артура к Молли Прюэтт? — ехидно осведомилась Августа. — Помню, студенты восторгались тем, что, поженившись по любви, они бросили вызов традициям, а теперь многие волшебники все больше склоняются к действию приворотного зелья.

— Где ты только этих сплетен насобирала? — возмутилась Минерва. — Какое приворотное? Ну да, ты ведь нигде не бываешь и не можешь ничего знать. Это Мюриэль Прюэтт на директора за племянницу злобу затаила, вот и выдумывает всякую чепуху! Тебя легко обвести вокруг пальца, ведь ты такая легковерная!

— Ну, подруга дорогая, может я и легковерная, но слух у меня хороший, — ответила Августа. — Я в Мунго, как на работу, хожу — надеюсь, не забыла, почему. Однажды туда привезли чуть живого Артура Уизли, и я случайно услышала диагноз медиков. Диагноз мне любопытным показался: передозировка амортенцией. А ведь Артур в Хогвартсе встречался с другой девушкой, и все удивились, когда он резко переключился на Молли... Мне кажется, что это Альбус помог Молли Прюэтт окрутить Уизли.

— Да как ты смеешь! — глаза Минервы заискрились зеленым, на руках проявились когти, она по-кошачьи зашипела, но закашлялась и, схватив со стола чашку с остывшим чаем, залпом ее опустошила.

Через несколько секунд она неожиданно спокойно продолжила:

— Да... Я иногда удивляюсь поступкам Дамблдора. А что касается Снейпа... Помнишь, как Альбус Тома Риддла ненавидел? Мне кажется, Северуса он ненавидит так же, несмотря на все разговоры о доверии.

— Чай не простой, — прозвучал голос в голове Августы, — видишь, действует, поддерживай разговор по-доброму, по-дружески…

— Когда мы учились, у нас были друзья с других факультетов, — сказала Августа, — и Диппет этого не запрещал…

— А Дамблдора переклинило, — радостно подхватила тему Минерва, — слизеринцы то, слизеринцы сё. Когда бедняга Снейп еще только на Слизерин поступил, Альбус меня сразу предупредил, что этот ребенок с детства предрасположен к тьме, что за ним необходимо следить, а то он и свою подругу Лили Эванс утянет во тьму. Откровенно говоря, мне тоже Снейп не нравился, не мальчишка, а колючий дикобраз, и поэтому защищать его не было никакого желания Так и пошло: Мародеры проходу мальчишке не дают, а наказывают не их, а его. А к шестому курсу Северус уже был похож на злобного волчонка, и я подумала, что после школы он обязательно примкнет к Волдеморту. После нашей победы Снейпа отправили прямо в Азкабан, и вот тут я ему посочувствовала: он был еще совсем мальчишкой и всего лишь варил зелья, а Пожиратели намного опаснее его остались на свободе. И вдруг Альбус освобождает его, приводит его в школу и дает ему должность декана, заявив, что Северус был его шпионом у Пожирателей. И в орден Феникса его ввел. До сих пор не могу понять: если он шпион, и Дамблдор ему доверял, зачем отправил своего соратника в Азкабан?

Наверное, находиться под чарами, не дающим сплетничать, было для Макгонагалл истинным наказанием, поскольку теперь она трещала, как сорока, торопясь рассказать подруге все, что знала и все, о чем только догадывалась. Августа терпеливо выслушала о противостоянии Мародеров и Снейпа (версия вторая, дополненная), о Лили Эванс…

— Послушай, — перебила подругу Августа, — ты все твердишь Эванс, Эванс. Но я не знаю ни одного волшебного рода с такой фамилией…

— Какой там волшебный род, — презрительно протянула Макгонагалл. — Маглянка стопроцентная и по отцу, и по матери, я сама ей письмо вручала перед Хогвартсом. Но очень сильная была ведьма, намного сильнее многих чистокровных. А еще глаза у нее необычные были, — она пыталась подобрать нужные слова, — странные, ярко-зеленые... И смотреть в ее глаза было жутковато: казалось, она читает мысли. Еще она могла лечить взглядом, я один раз сама видела, как у Снейпа под ее взглядом исчезали синяки. Альбус за ней следил с первого курса. Кстати, он как раз тогда стал носить эти хитрые очки и мантии вырвиглазной расцветки...

— Очки — еще понятно, наверное, какой-то артефакт, а вот почему Альбус вдруг пристрастился к таким ярким мантиям? Может, в очках он стал видеть как-то по-другому? Например, мы видим крупные звезды на мантии, а он — искрящуюся ткань.

— Или, как только Альбус направит очки на мантию, рисунок в размере увеличивается, — поддержала шутку Минерва, — поэтому он в очках на Хагрида не смотрит.

— Или, наоборот, не разобрался до конца с управлением очками, случайно посмотрел в них на Хагрида, тот увеличился, и Альбус, испугавшись последствий, стал осторожнее ими пользоваться!

Подруги дружно похихикали, и разговаривать стало легче.

— Мне иногда казалось, — разоткровенничалась Минерва, — что Дамблдор мою четверку хулиганов специально науськивал на Северуса, чтобы Эванс с ним ссорились. Она постоянно уговаривала Северуса не обращать на них внимания. И еще — после всех ссор Лили с Мародерами, вдруг возникает любовь к одному из них, Джеймсу Поттеру, это просто удивительно!

— Значит, ее родители — маглы? — задумчиво спросила Августа.

— И родители, и старшая сестра — все маглы.

— А сестра, ты ее встречала?

— Нет. Когда я принесла письмо из Хогвартса, дома была только Лили с родителями. Я и не знала, что у них есть старшая дочь. Узнала о ее сестре, Петунье, от Дамблдора. Я за ней целый день следила, когда Альбус вознамерился подкинуть маленького Гарри в её дом. И, на всякий случай, проверила, не волшебница ли она. Нет, просто магла, без капли магии!

— Спрашивай все, что нам надо знать об этой семье, — прошелестел тихий голос в голове Августы, — адрес, адрес сестры попробуй узнать…

И Августа не подвела:

— Ты хочешь сказать, что Дамблдор подбросил волшебника в семью маглов? Не может быть! Минерва, сознайся, ты это выдумала!

— Ах, выдумала? — рассердилась Макгонагал, — Проверь сама: аппарируй и посмотри.

— Куда аппарировать? Адрес-то я не знаю...

— Номер дома я помню, Альбус Гарри подбрасывал в эту семью в моем присутствии, вот только название улицы не помню… Что-то, связанное с деревом… Дубовая, Сосновая, Буковая... Нет, не то.

— Может, Ясеневая, — перебирала Августа подходящие названия, — Вязовая, Тисовая…

— Тисовая! — остановила подругу Минерва, — Тисовая улица, дом 4. Петунья, не то Дуракль, не то Дурль.