— Нет, нет, нет, — испуганно замахала руками «учительница», — только трое, остальных я не возьму: боюсь не уследить за всеми. Обучать не отказываюсь, но небольшими группами. И не волнуйтесь: в Лукоморье учиться проще: здесь место силы. Знаю по себе — мне намного сложнее было колдовать у Лонгботтомов, чем в родном доме.
— Пожалуй, я тоже возьмусь за обучение желающих, — чуть подумав, решила Наина, — вдвоем быстрее дело пойдет. Так что разбивайтесь на тройки…
* * *
К визиту в министерство готовились тщательно: отобрали нужные воспоминания и продумали пути отступления, решив, в случае непредвиденной опасносности, использовать аппарацию домовиков. Чтобы показать им точку перемещения, Люциус предварительно аппарировал с каждым из них в кабинет министра.
И вот в назначенный день, чуть раньше срока, три бывших невыразимца и два Хранителя появились в кабинете Фаджа. Кощей быстро осмотрев помещение, наколдовал два удобных кресла, расставив их так, чтобы весь кабинет, у сидящих в них, был, как на ладони. Опустившись в одно из них и жестом пригласив Тома занять соседнее, он извлек из воздуха две невзрачных меховых шапки.
— Корнелиус, мы с Риддлом пока не будем показываться, — предупредил он министра, — хочу сначала послушать, как пойдет разговор, поэтому мы наденем шапки-невидимки. А вы постарайтесь вести себя естественно и не кидать в нашу сторону взгляды.
Начальник Отдела тайн появился вовремя. Настороженно оглядев кабинет и заметив в нем посторонних, Смит холодно взглянул на министра:
— Господин Фадж, вы хотели меня видеть?
Фадж взмахом руки призвал пергамент официального вида и вручил его Смиту:
— Ознакомьтесь, господин Смит, потом обсудим…
— Ваши посетители имеют отношение к моему вызову?
Не дождавшись ответа, Смит более пристально оглядел присутствующих, и в его глазах промелькнула тень узнавания:
— Фрэнк… Алиса… Августус! — внезапно он подозрительно посмотрел на Фаджа. — Господин министр! Что за странные игры! Вы не хуже меня знаете, что Руквуд погиб в Азкабане около месяца назад, а Лонгботтомы похищены из госпиталя оставшимися на свободе сторонниками Волдеморта, о чем меня уведомил председатель Визенгамота, господин Дамблдор. Зачем вы притащили на встречу этих … господ под обороткой
— Мистер Смит! Чуточку терпения! Прежде чем я отвечу на ваши вопросы, ознакомьтесь с документами! — потребовал Фадж, сбрасывая надоевшую маску простака.
— Не могу поверить, — бормотал Смит, с трудом воспринимая реальность происходящего и зачитывая вслух отдельные поразившие его фразы: «Ассамблея МКМ единогласно осудила события, происходящие в настоящее время в магической Англии, расценив их, как попытку захвата власти… Международный магический суд оправдал Сириуса Блэка … основанием для оправдания послужил допрос с применением сыворотки правды и личные воспоминания обвиняемого, проверенные дипломированными легиллиментами МКМ. … Судом МКМ оправдана группа «пожирателей смерти», так как все обвинения в их адрес, оказались фальсификацией (список оправданных прилагается)».
— А это приложение к документам, — и министр протянул ошарашенному Смиту список оправданных магов.
— Корнелиус, — укоризненно сказал Руквуд, — я просил тебя подготовить к нашему визиту нашего начальника и предупредить его, что «Неразлучники» и «Крот» живы и здоровы. Разве это так сложно?
— Корнелиус, я просил передать документы заранее, — сказал Риддл, снимая шапку-невидимку, — чтобы у человека было время прийти в норму...
— Кто вы? — ледяным тоном произнес Смит. — Вы не представились.
— Томас Марволо Риддл, Хранитель магии Англии, — Кощей, сдернув шапку-невидимку, представил ученика, наблюдая, как недоверие на лице невыразимца сменяется облегчением, при взгляде на президента МКМ. — Не представляюсь: вижу, что мое лицо вам знакомо…
— Ваши колдографии каким-то чудом уцелели, а вот колдографии мистера Риддла были тотально уничтожены, чему предшествовал гневный монолог Дамблдора на одном из заседании Визенгамота. Его слова о том, что Хранитель магии перешел на сторону тьмы и провозгласил себя Волдемортом, были столь убедительны, что не вызвали возражений ни у одного из судей … а далее сведения пошли в народ, — пояснил мистер Смит. — Меня на этот пост назначили значительно позже, чем произошло столь знаковое событие, … неудивительно, что колдографий Хранителя я не видел, поэтому и не мог вас узнать….
— Такое впечатление, что судей околдовали, — пробормотал Кощей, себе под нос, — скорее всего, было задействовано что-то неприметное, но мощное … надо поискать, что это могло быть…
Его еле слышное бормотанье заглушил голос Смита:
— Мистер Фадж, вы правильно поступили, не обнародовав столь важные документы: у нас в отделе завелась «крыса» или «крысы». На их совести утечка информации, похищение кристалла Хранителя, из-за чего мои сотрудники до сих пор винят себя за это упущение. И, несмотря на все наши усилия, преступник до сих пор не обнаружен. Мистер Риддл! Поскольку, именно Отдел тайн взял на себя обязательство за сохранность артефакта, мы полностью признаем свою вину и продолжим прилагать все усилия для поиска кристалла!
— Господа, обсуждение слишком затянулось, — забеспокоился Фадж, — а неуважаемый мной председатель Визенгамота имеет скверную привычку «баловать» меня неожиданными визитами. Поэтому, сворачиваем разговор во избежание неприятностей…
— Ты прав, Корнелиус, — согласился Кощей, — думаю, имеет смысл продолжить обсуждение в нашей штаб-квартире…
Через несколько секунд кабинет министра опустел, и делегация оказалась в Лукоморье, в гостиной, где весь отряд с волнением ожидал их возвращения. Защитная магия Лукоморья не подвела, и «мистер Смит» мгновенно лишился маскировочных чар.
— Ксенофилиус Лавгуд! — удивленно ахнул Фрэнк.— Так вот кто наш начальник! В жизни бы не подумал, что вы один из нас.
— Сами расселись, а гостю сесть не предложили, — ворчливым тоном заметила Наина, взмахом руки создавая мягкое кресло и усаживая в него гостя.
Ксенофилиус никак не мог собраться с мыслями, которые разбегались, как тараканы: противостояние Дамблдор — Волдеморт следовало рассматривать совсем под другим углом. Они, тайнюки, сделали правильные выводы, подозревая Альбуса в измене … вот только сделать им ничего не удалось, пришлось уйти в «подполье». Лавгуд внимательно рассматривал знакомые и незнакомые лица, все больше поражаясь тому, что видит вместе сторонников и противников Дамблдора:
«Надо же, — Мальсибер, Долохов, Лестрейнджи, с ними Беллатрикс, бывшая Блэк, которая совсем не выглядит сумасшедшей. Все погибшие узники Азкабана, оказывается, живы! И среди них Август Руквуд, мой заместитель, которого обвинили в попытке похищения четы Лонгботтомов и бросили в Азкабан… Лонгботтомы всей семьей, здесь даже Августа присутствует и спокойно разговаривает с мадам Лестрейндж … виновницу болезни ее сына и снохи! Блэки… несколько лет назад прокатились слухи, что Вальпурга и Регулус мертвы… И лорд Малфой здесь, в этой компании … неожиданно … и министр, находясь среди «пожирателей смерти» чувствует себя своим … кстати, это действительно тот самый Фадж, о тупости которого ходят легенды?!»
— Нет, это немыслимо! — оглядев присутствующих еще раз, судорожно вздохнул Лавгуд. — Не могу поверить, что отдел Тайн, наконец, не одинок! Боюсь поверить, что у нас нашлись единомышленники, люди, которым можно доверять, которые не предадут и не ударят в спину!
Высказавшись столь эмоционально, Ксенофилиус согнулся в три погибели, уткнув голову в колени, закрыл лицо руками и глухо застонал.
— Что с ним? — забеспокоилась Нарцисса.
— Похоже на шок. Слишком долго нес свою ношу, вот и прорвало, — сказал Долохов.
— Нужно дать ему лекарство, — Наина собиралась встать, но Кощей усадил ее на место.
— Сам вылечу, — заявил он и гаркнул, — Нафаня! Водку неси, да немедленно!
Нафаня принес не только водку, но и закуску: на тарелочке лежал порезанный соленый огурец, ломоть черного хлеба, несколько ломтиков малосольной кеты.
