— А, поскольку до каминных сетей и перемещающих печей в то время еще не додумались…
— Потомок нага решил, что в таинственное место он полетит…
— И на чем он лететь собрался? — подозрительно прищурилась Василиса, — Ковров-самолетов тогда еще не было…
— А лететь я собрался с помощью собственных крыльев, — ухмыльнулся Салазар, превращаясь, — поскольку моя анимагическая форма — дракон.
— Ну, все, тебе конец, уважаемый предок, — констатировал Том, глядя, как к дракону несется, мокрая с головы до ног, сумасшедшая четверка детей. Они обступили дракона, восторженно делясь впечатлениями:
— Шкура блестит, как бабушкины изумруды!
— А глаза — зеленые, и какие здоровущие, с чайное блюдце!
— Такой «хвостиком» махнет, мало не покажется!
— А лапы! Не лапы, а лапищи!
— Вот бы, на нем покататься!
— Не, покататься не получится, порежемся, чешуя острая, — поделился печальным опытом Дадли, зализывая порезанный палец.
— Салазар, хватит развлекаться, — решительно сказала Наина, — превращайся в человека!
Про купание дети мгновенно забыли и устроились около взрослых, в беседке, ожидая услышать что-нибудь интересное. Интересное не заставило себя долго ждать:
— Как же вы, такие громадные, с этими мерзкими птицами … гарудами не справились? — спросил Вернон.
— Гаруды больше нас раза в три, а то и в четыре. Даже в виде дракона нагам с ними справиться не по силам, — горестно вздохнул Салазар.
— И что было дальше? — решила напомнить Беллатрикс. — Вы отправились в путешествие…
— Когда я уже подлетал к Лукоморью, началась буря, мне в грудь угодила молния, и я рухнул с высоты, чудом не разбившись. Вот такого, пораженного разрядом молнии, меня и нашел Кощей.
— Сначала я хотел связать дракона и отправить к себе, в замок, но понял, что дракон какой-то странный. Живая вода была с собой, вот и подлечил его слегка.
— Очнулся я, стоит передо мной человечек (когда я превращаюсь в дракона, мне люди кажутся крошечными) и не боится совсем! Решил пошутить: пугнул его, выпустив клубы дыма из ноздрей, … и получил мечом по голове, да так, что искры из глаз посыпались!
— Меч-кладенец, зачарованный, это вам не шутка: он как раз и предназначен для борьбы с драконами!
— Тут я понял, что с шутками пора заканчивать и превратился в человека. Познакомились, объяснил, зачем явился, Кощей пригласил меня в гости…
— Как же вы друг с другом объяснялись, если ты не знал русского языка? — удивился Гарри.
— На языке санскрит многие слова похожи на русские, так что, в основном, я Кощея понимал, — объяснил Салазар.
— Точно! — подтвердил Кощей. — Я его спрашиваю: «Ты как, живой», а он отвечает «дживо» … и что тут непонятного? Спрашиваю: «можешь идти?»
— А ходить — «ити» на санскрите, так что и это я понял, — добавил Салазар.
— Ой, в санскрите столько слов, похожих на наши, русские, — не выдержав, влезла Василиса. — Например: света — светлый, томо — темный, вар — варить, крика — крик, чуда — чудак. А некоторые цифры вообще совпадают один в один.
— Сейчас, за столько веков, язык сильно изменился, — добавил Кощей, — а тогда я понимал почти все, что мне говорил Салазар.… Ну, вот, притащил его к нам, матушке представил, и она так заинтересовалась тем местом, где живут наги, что Салазар решил ей показать свою страну. Заперся в мастерской и неделю никому на глаза не показывался — создавал Омут Памяти…
— Сначала я долго ломал голову, какими словами описать Берегине место, где живут наги, а потом решил: пойду другим путем и создал эту занятную вещицу …
— А еще ты создал кольца побратимов, — добавил Кощей, — через которые мы могли мысленно связываться друг с другом, в случае необходимости.
— И где оно, это кольцо? — поинтересовался Салазар. — Последние несколько десятилетий я пытался мысленно связаться с тобой, и не смог. Так и пришлось искать связь через министерство Магии, чтобы, как только объявишься, отправили сюда…
— Не знаю, — сознался Кощей, — где-то в веках затерялось … Теперь, коль его нет, чтобы ты мог связаться с Лукоморьем, придется срочно устанавливать в твоей резиденции сквозную печь: что-то твой тандур внуков совсем перепугал. Так что будет у нас связь, и обратно мы будем возвращаться уже обычным способом.
— Вот всегда со взрослыми так! — возмутился Дадли, — вы лучше о своих приключениях рассказывайте, а не всякую ерунду обсуждайте! Ну, их, эти тандуры! Лучше расскажите, мистер Салазар, как вы в Англии оказались!
— Такая анимагическая форма невезучая, этот дракон: как превращусь в него, так что-нибудь случается. Летел себе, в виде дракона, домой. Вдруг разразилась буря, я оказался в самом ее эпицентре, и, вместо Индии, очутился в Англии. Сильно ослабел, борясь с непогодой, спрятался, чтобы восстановить силы, в лесу, как оказалось впоследствии, около поместья Гонтов. А затем увидел на полянке Эзэлинду, и пропал. Стал думать, что предпринять: английского языка я совсем не знал. И придумал хитрый приборчик сделать, который может переносить из настоящего времени в прошлое, и обратно.
— Это был хроноворот? — догадался Драко.
— Он самый, — подтвердил Салазар. — Вернулся в Индию, похитив по дороге одинокого путника, сделал хроноворот и, с помощью пленника, начал учить язык. А когда выучил, вернул пленника назад, в тот самый день, в то место, с которого его похитил. Стер ему память и отправился знакомиться с семьей Эзэлинды. Я был богат, в отличие от Гонтов, и они с радостью согласились отдать свою дочь мне в жены.
Медальон, который сейчас находится у Тома, был моим свадебным подарком жене. Змей Эзелинда совсем не боялась, недаром ее имя значило «благородная змея», поэтому предложение жить в Индии ее не испугало. Но отъезд мы временно отложили: решили сначала дождаться рождения сына, и дать ему окрепнуть. Перемещаться на драконе беременной женщине действительно было бы сложновато, а хроноворот мог закинуть только в прошлое или будущее, настоящее не предусматривалось. Так прошло несколько месяцев, и вдруг Кощей позвал меня на помощь…
— Мы проигрывали войну зазеркальному народу, — пояснил Кощей, — мне была необходима любая помощь, а Салазар — очень сильный маг…
— Да, если бы не помощь Магии, вряд ли ты победил, — согласился Салазар и вернулся к прерванному рассказу. — Когда я вернулся, Гонты не впустили меня в дом. Пока я распутывал мной же наложенные защитные чары, из дома выскочил отец Эзелинды, и обвинил меня в смерти жены и ребенка: она умерла сразу, как только родила сына … а мальчик не выжил, потому что появился на свет раньше времени. Я, не помня себя от горя, аппарировал, куда глаза глядят, и оказался около развалин с сильным магическим фоном. И тогда, чтобы хоть немного отвлечься, я решил, в память об умершем сыне, построить замок.
Во время строительства ко мне присоединились Годрик, Ровена и Хельга, и замок мы достраивали уже вчетвером. Постепенно мы стали хорошими друзьями. Сначала Хогвартс был местом, где семьи магов могли найти убежище от злопыхателей. Таких семей становилось все больше, дети постоянно крутились под ногами у взрослых, занятых делами, и тогда мы, от скуки, начали обучать мальчишек, а потом и девочек. Нам понравилась эта работа, и мы оценили пользу, которую она приносила.
— А как в Хогвартсе появились маглорожденные? — заинтересовался Драко.
— Слухи, о том, что в Хогвартсе есть странная школа, со временем докатились до маглов, и к воротам замка стали подбрасывать «странных» детей. В основном это были незаконнорожденные, дети маглянок, не признанные блудливыми отцами-магами. Ими занималась Хельга: сильными волшебниками они не становились, но магии для того, чтобы выращивать волшебные растения и защищать замок, им хватало. Со временем в Хогвартсе образовались четыре потока: факультет Хельги обучал уходу за животными и растениями, у Годрика учились воинскому мастерству, Ровена выбирала детей магов, склонных к исследованиям, а я обучал зельеварению и целительству.
