Он, как и многие ливанцы, считал, что в пучину гражданской войны страну ввергли палестинцы.

До 1970 года Ливан процветал. В 1970 король Хусейн изгнал палестинцев из Иордании. Они осели в южной части Ливана, неподалеку от границы с Израилем. Руководители ООП обосновались в мусульманском Западном Бейруте.

Ливан с его слабой государственной машиной и расколотой религиозными разногласиями армией не в состоянии был помешать палестинцам создать государство в государстве.

Три маронитских клана были заняты внутренним соперничеством и не сразу поняли, что произошло.

Группа боевиков ООП, устроившая пышные похороны своего погибшего товарища, случайно попала в христианский квартал и потребовала, чтобы все торговцы закрыли свои лавки в знак траура. В возникшем споре один из христиан был убит. Это был телохранитель Пьера Жмайеля.

Христиане сочли это попыткой покушения на Пьера Жмайеля, находившегося в тот момент неподалеку на богослужении. Через несколько месяцев фалангисты атаковали палестинцев в Бейруте, еще через несколько месяцев палестинцы напали на фалангистов. Война началась.

Палестинцы легко выбили слабую ливанскую армию из южной части Ливана. Тогда в Ливан вошли сирийские войска — под предлогом защиты христиан. Но когда чаша весов склонилась на сторону христиан, сирийцы внезапно повернули оружие против них.

У молодого Жмайеля было много поводов ненавидеть палестинцев, расположившихся в Ливане как дома.

— Это произошло в 1969 году, — вспоминал он потом. — Я был первым ливанцем, которого похитили люди из Организации освобождения Палестины. Они остановили мою машину, вытащили меня и доставили в свой лагерь. Сначала избили. Когда кто-то из палестинского начальства узнал, кто я, меня отвезли назад в город. Возле нашего дома я увидел толпу: люди собрались, чтобы отомстить за меня. Они стали ощупывать меня, проверяя, не отрезали ли мне палец или ухо. Я позвонил отцу, он был тогда министром. Мне ответили, что он на срочном совещании у президента. Я позвонил во дворец. Меня не хотели соединять: «Неужели вы не знаете, что пропал его сын?»

— Я испытал величайшее унижение, — говорил Жмайель. — Унижен был весь наш народ тем, что иностранцы хозяйничали в Ливане. Я заперся дома и неделю ни с кем не разговаривал. Я понял, что со мной произошло. Я потерял суверенитет над своим телом. Это было что-то вроде изнасилования.

Отец Башира — Пьер Жмайель основал партию Катаиб (Ливанские фаланги). У фалангистов была плохая репутация, прежде всего потому, что Пьер Жмайель после визита в Берлин в 1936 году начал подражать многим гитлеровским ритуалам: фалангистская униформа, военные приветствия, милитаризованное обучение молодежи. Но дальше внешней стороны дело не пошло.

Три клана маронитов поддерживают между собой странные отношения дружбы-вражды. Они давно поделили страну на сферы влияния и убивают друг друга не из-за религиозных или политических разногласий, а из-за плодородных участков земли и права взимать дорожные пошлины.

Например, северной частью Ливана с незапамятных времен владеет клан Франжье, представляющий этот клан и в парламенте. Без этой семьи в районе не совершается ни одна сделка.

В 1957 году Сулейман Франжье застрелил в церкви 12 единоверцев-христиан, мешавших предвыборной кампании его брата Хамида. Сулейману пришлось тогда бежать в Сирию, но уже через год благодаря амнистии он смог вернуться и с 1970 по 1976 год был президентом Ливана.

С каждого центнера цемента, произведенного на цементном заводе в Шекке, клану Франжье полагается мзда примерно в один американский доллар.

В 1975 году три удельных ливанских князя забыли о своих разногласиях и объединились против общего врага — палестинцев и мусульман. Франжье объединился с Пьером Жмайелем (Ливанские фаланги) и Камилем Шамуном (Национально-либеральная партия).

Франжье не возражал, когда «его» крестьяне вступали в формирования фалангистов — у Жмай-еля было больше денег и оружия.

Но, когда фалангисты Жмайеля захотели еще и сами получать налог с каждого мешка цемента, произведенного на заводе в Щекке, клан Франжье почувствовал себя обманутым.

В 1978 году трое его боевиков убили в Шекке управляющего банком, потому что он был функционером партии фалангистов.

Башир послал своих боевиков на виллу Франжье, которые застрелили Тони Франжье, бывшего министра почт и коммуникаций, его жену, дочь, 39 охранников, горничную, шофера и собаку…

Жмайели сделали это еще и потому, что Франжье — единственный из христианских лидеров ·— поддерживал хорошие отношения с Сирией.

Молодой Франжье даже породнился с братом Хафеза Асада — Рифатом, начальником службы безопасности Сирии. Смерть Тони должна была стать предостережением всем ливанским христианам, которые верили в сотрудничество с сирийцами.

Пьер Жмайель прочил младшего сына по юридической части. Башир закончил юридический факультет Бейрутского университета, опекаемого иезуитами. В 1972 году провел несколько месяцев в Хьюстоне, изучая международное право, и практиковался в известной юридической фирм^ в Вашингтоне. Но внезапно Башир собрал вещи и вернулся домой.

Он быстро сблизился с молодыми христианами, возражавшими против присутствия в стране сирийских войск. Эти парни составили его гвардию.

В 1975 году, когда разгорелась война христиан с мусульманами, Башир Жмайель окончательно забыл о юриспруденции.

Он сформировал 15-тысячную милицию, которой палестинцы и мусульмане ничего не могли противопоставить. Из боев в Бейруте он вышел самым сильным человеком в Ливане.

Башир поклялся объединить христиан — и объединил.

Сын Камиля Шамуна — Дэни не желал подчиняться Жмайелю. Тогда войска Башира внезапно напали на отряды Дэни Шамуна. Они убили восемьдесят человек, остальные сочли за лучшее присоединиться к Жмайелю.

— По-другому нельзя было, — объяснял Башир журналистам. — Они превратили здесь все в зоопарк, терроризировали людей. Даже когда им нужен был бутерброд, они ехали в магазин на танке. Семьи раскололись, братья убивали друг друга.

— Но ваши люди уничтожили столько народу. Разве это можно оправдать?

— Что вы хотите от людей, которые, увидев трупы своих братьев и отцов, превращаются в зверей?

Башир ощущал себя не просто воином, но и отцом нации. Он старался вести себя, как подобает государственному деятелю, пытался наладить жизнь своих подданных.

Он создал свой телеканал и два радиоканала, один из которых передавал только его любимую классическую музыку. Старался даже контролировать цены. Каждый день его радиостанция передавала цены, установленные примерно на сто наименований товаров. Торговцы, которые нарушали правила, могли угодить за решетку.

Башир следил даже за тем, чтобы поезда ходили по расписанию, и сам регулировал трудовые споры. Он не знал усталости, работал двадцать четыре часа в сутки и требовал той же отдачи от всех остальных.

Его жизнь не была ни легкой, ни радостной.

Дочке Башира было восемнадцать месяцев, когда взорвали машину, на которой ее везли к бабушке. В христианском лагере пришли к выводу, что это месть палестинцев.

(Млечин Л. // Новое время. 1992. № 42)

Ариэля Шарона, грубоватого, располневшего человека среднего роста, с горящими глазами, многие молодые офицеры считали образцом для подражания.

Он командовал взводом в первую арабо-израильскую войну, был ранен. Ему поручили сформировать части специального назначения, во главе которых Шарон совершил несколько дерзких операций в арабских тылах. Он разработал стратегию неотвратимого возмездия за террористические акции арабов.

В войне 1956 года командовал десантной бригадой, потом учился в командно-штабном колледже в Англии. Набрав лишний вес, Шарон перешел в бронетанковые войска. Во время шестидневной войны танкисты генерала Шарона легко прорвали линию египетской обороны сразу на нескольких направлениях.