Пока начинается поспешное полицейское расследование и опознаются обе жертвы, Деффер бросается на место происшествия. «Самая правдоподобная гипотеза, — комментирует он по горячим следам в беседе с префектом полиции Бернаром Пато, — неудачное покушение на синагогу», что позволяет газете «Суар» выйти с сенсационными заголовками. На следующее утро, 9 марта, под заголовком «Тень антисемитизма» Деффер публикует в «Провансаль» передовую, напоминая о давних антисемитских традициях правых — от дела Дрейфуса до Виши: «Налицо попытки дестабилизировать правительство, намекая на то, что министр внутренних дел не в состоянии обеспечить безопасность Франции. Так знайте — я против антисемитизма». И чтобы подтвердить этот поспешный вывод, «Суар» во второй половине дня сообщает, что «следы, похоже, ведут в круги ОПР Воклюза».

Обе жертвы с улицы Драгон — Жан Шисен и Даниэль Скоти — являются рецидивистами. Первый числится в бегах и живет по поддельным документам на имя бармена из Карпантра Жан-Клода Граафа, а второй только что вышел из тюрьмы Пуасси. Они находились в поле зрения полицейских, которые, расследуя продажу взрывчатых веществ корсиканским террористам, вели наблюдения за марсельским баром на улице Прадо «Килт». В последние дни там часто бывала эта парочка в компании с еще одним рецидивистом Марком Монжем, чей отец, активист СГД, был убит в октябре 1977 года в пригороде Лиона. Судебная полиция быстро установила, что они делали в последние часы. Незадолго до взрыва троица покинула бар «Килт», где она провела вечер. Шисен и Скоти сели в украденный месяц назад автомобиль-комби, а Монж ехал за ними на автомобиле, одолженном ему бывшей женой. Двое первых остановились посреди улицы Драгон, один поставил автомобиль на ручной тормоз, а второй вышел, чтобы открыть багажник, где лежала взрывчатка. Монж ожидал их, сидя за рулем.

Неудачное движение — и… взрыв. Монж бросается в паническое бегство, бросив. пылающие трупы дружков. Позже было установлено, что он тут же позвонил управляющей баром «Килт» Мишель Пан-таласи, сообщил, что его друзья «по-глупому погибли», и попросил сказать полиции, что из бара они отправились на расклейку. «Килт» — любимое место встреч расклейщиков плакатов оппозиции, поскольку находится в двух шагах от конторы Жан-Клода Годена, а хозяйка бара недавно вступила в Союз за французскую демократию (СФД). Избирательные плакаты действительно были найдены в машине, брошенной в Карпантра.

Зная об этом префект Пато заявляет 9 марта о существовании «относительно тесных связей» неудачников с улицы Драгон с «правыми политиками  Воклюза и Марселя»: «Мы идем по следу политиков-расистов. Задержанные лица вращались в правых кругах, скорее в СФД, чем в ОПР».

Становится ясным, что эта бомба, «упавшая с неба» между двумя турами голосования близ синагоги, может помочь Дефферу раздуть страхи, тем более что недавно он совершил путешествие в Израиль для породнения Марселя с Хайфой.

Национальная пресса подхватила сенсацию, открыв ежедневную рубрику «Неудавшееся покушение на синагогу». Писали для хроники в основном местные корреспонденты. «Провансаль» объявляет 11 марта: «Политический след подтверждается». «Меридиональ» пытается контратаковать: «След, шитый красными нитками». Но данные следствия, о которых «проговаривается» окружение префекта, долбят в одну точку. «Суар» от 11 марта публикует фотографию Марка Монжа: «Этот человек в бегах — груз для правых». Накануне второго тура, 12 марта, «Провансаль» печатает на видном месте свидетельство, которое «подтверждает политический след». Но не бывает показаний обвиняемой, держа-тельницы бара «Килт» Мишель Панталаси, сделанных в присутствии следственного судьи Бернадет Оже, которой поручено следствие по этому делу. Обвиняемая знала о намерениях троицы с улицы Драгон: она видела ее несколько дней подряд после возвращения с таинственных «разведок». Они говорили о «сведении счетов с кем-то». Позже (после выборов) выясняется, что бомба предназначалась не для синагоги, а для живущего на бульваре Богоматери «делового человека», владельца баров и ночных заведений в районе Старого порта. Этот «конкурент» пытался установить свои игральные автоматы на «чужой» территории в Воклюзе. Шисен и Монж были известны полиции как энтузиасты этого прибыльного промысла. Один такой автомат, установленный в баре, приносит столько же, сколько девица на панели, но не более.

Хотя они и помогали оппозиции, террористы с улицы Драгон были прежде всего связаны с бандой по установке игральных автоматов. Только 18 апреля префект Пато признает, что целью взрыва была, скорее всего, не синагога. Обвиненный во лжи, этот высокопоставленный чиновник, назначенный Деф-фером, крепко держится за свое: «Люди, которые готовили это неудавшееся покушение, регулярно встречались с правыми политиками. Они расклеивали плакаты со списками Годена. Я не сказал, что их завербовал Годен, но использовать уголовников в политике опасно…»

Тем, кто обвинял его в нарушении тайны следствия, префект отвечал: «Мои заявления по поводу сведений административного характера, находившихся в моем распоряжении, были сделаны до открытия судебного следствия».

Что касается Гастона Деффера, то старая лиса преспокойно спряталась за спину префекта, поочередно выступая то в роли начальника прессы, то первого полицейского Франции, то кандидата в мэры, в деле, которое изменило расстановку политических сил между двумя турами. Ведь Деффер уже пытался превратить полицейскую загадку в государственное дело накануне кантональных выборов. Но тогдашняя его операция была в финале встречена гомерическими раскатами хохота, быть может, потому, что сценой был Париж, а не Марсель.

(Дерожи Ж., Понто Ж.-М. Расследование тайных дел. — М., 1989)

15 января 1982 года тремя выстрелами в упор был убит «император игорных дел» Марсель Фран-сиси. Это произошло на автомобильной стоянке рядом с его домом. 13 марта, за несколько часов до первого тура референдума по вопросам избирательной реформы, это преступление вдруг отозвалось неожиданным эхом в стенах Дворца правосудия. В разгар ночи, в соответствии с чрезвычайной процедурой, трое судей судили как простого гражданина министра внутренних дел, виновного в публичной клевете на председателя ОПР Жака Ширака, бывшего в тот момент кандидатом в Генеральный совет Корреза. Деффер намекнул, что Ширак пользовался щедротами убитого. Эти слова он произнес во время собрания в Марселе:

«Азартные игры приносят немалые деньги. Прежде всего городу Парижу. Быть может, это принесло немалые деньги и другим, в том числе некоторым политическим партиям, защитникам, друзьям и сообщникам. Франсиси — Шираку, Понсу, Паскуа».

Последовала жалоба Ширака и чрезвычайная процедура.

Застигнутый врасплох Деффер может представить всего лишь одно доказательство: письмо, написанное помощником Ширака Шарлем Паскуа 8 июля 1981 года, с просьбой помочь вновь открыть игорный дом, закрытый пять дней назад административным решением: «Буду вам признателен, если вы вернете месье Франсиси разрешение, которым он пользовался прежде». То, что Франсиси был вице-президентом ОПР в Генеральном совете Южной Корсики, не означало, что Ширак и его приближенные были замешаны в темных делах игорного бизнеса. Не ожидавший столь принципиального осуждения своих слов, Деффер спешит изменить направление удара: «Я никогда не хотел сказать, что Ширак, а тем более Паскуа и Понс лично получали деньги от Франсиси. Я только в вопросительной форме предположил, что один из их друзей мог внести деньги в фонд ОПР».

Слишком поздно, чтобы исправить промашку…

Победив на кантональных выборах, Ширак свою жалобу забрал.

(Дерожи Ж., Понто Ж.-М. Расследование тайных дел. — М., 1989)

Вряд ли у кого-то повернется язык назвать убийства Листьева, Холодова, Кивелиди чистоуголовными преступлениями да к тому же результатом случайного стечения обстоятельств. Между тем, когда речь заходит об о. Александре Мене, все меняется: следственные органы отстаивают эту версию с маниакальным упорством. Однако именно 9 сентября 1990 года на лесной тропинке, ведущей на станцию Семхоз, было совершено первое в новейшей истории России заказное политическое убийство.