Однако утечка информации о задачах «Мортара» позволила мятежникам предпринять упреждающие шаги. Чомбе нашел прибежище в Северной Родезии. Вместо триумфа генсек столкнулся с одними осуждениями: сторонники Лумумбы критиковали его за нерешительность, союзники Чомбе — за самоуправство, остальные — за гибель «голубых касок».
Специально прибывший в Леопольдвиль (Киншаса) заместитель министра иностранных дел Великобритании лорд Лэнсдаун потребовал от имени западных держав, чтобы генеральный секретарь немедленно лично встретился с Чомбе. «Я считаю, что мне следует попытаться встретиться с Вами для достижения согласия относительно решения существующих проблем», — скрипя зубами написал лидер ООН катангскому мяснику. Чомбе согласился на переговоры в северородезийском городке Ндола, если ООН прекратит переброску «голубых касок» в Катангу.
Дабы соблюсти приличия, Хаммаршельд просил, чтобы Лэнсдаун, тоже направляющийся в Ндолу, покинул город до прибытия самого генсека. Лэнсдаун согласился, но без лишней вежливости заметил, что сначала должен откушать ланч с сотрудниками английского консульства. Вылет лидера ООН, запланированный на 10.00, попал, таким образом, в зависимость от продолжительности ланча, который как-то сам собой перешел в «поздний обед», если не в «ранний ужин». Лишь в 17.04 стартовал самолет Лэнсдауна, а в 17.51 — Хаммаршельда.
Через пять с половиной часов лорд приземлился в Идоле (рядом с границей Северной Родезии и Катангой), убедился, что Чомбе готов к переговорам, и должен был направиться в Солсбери (Хараре). Однако он не улетел, а остался на аэродроме в пестрой компании, ожидавшей Хаммаршельда. Через 1 час 30 минут ДС-6 шведской авиакомпании «Трансэйр» достиг Ндола, преодолев в полтора раза более длинный путь, чем самолет Лэнсдауна: в целях безопасности пилоты сделали петлю, обогнув с востока Катангу. ДС-6 радировал авиадиспетчеру о намерении совершить посадку, пролетел над вышкой управления полетами, ушел на разворот, чтобы сделать «коробочку» для выхода на взлетно-посадочную полосу, и… исчез.
Вскоре самолет лорда поспешно вылетел, а встречающие разошлись по домам. Отправился спать и персонал аэродрома. Чомбе уехал первым — за 15 минут до расчетного времени появился ДС-6. Судьба Хаммаршельда как будто никого не волновала.
Между тем «Альбертина» (шведские самолеты имеют имена) в 00.10 рухнула на склоне небольшого холма в 9 милях к западу от Ндолы. Несмотря на наступившую ночь и ясное небо, никто на аэродроме или на борту самолета лорда Лэнсдауна не заметил пылающей в джунглях полосы длиной 200 и шириной 50 метров. Рядом с местом падения проходит дорога на Ндолу — 20 минут езды на автомашине…
Самолет нашли только на следующий день.
Свидетелям долго не верили — начальники считали, что ДС-6 просто «куда-то улетел»…
Прибывшие наконец на место полицейские обнаружили массу полурасплавленных обломков, 14 обгоревших трупов (часть из них с пулевыми ранениями), не тронутое огнем тело мертвого Хаммаршельда и полуживого сержанта охраны Харри Джулиана. В госпитале с ним успела кратко побеседовать полиция:
— Последнее сообщение от вас поступило, когда самолет был над аэродромом Ндолы.
— Он взорвался.
— Над аэродромом?
— Да… Скорость была большая… Затем падение… Все было ярко освещено… Я открыл аварийный люк и выскочил. — А другие? Что с ними?
— Они оказались в ловушке!
Джулиану кололи успокаивающие лекарства, и он не мог даже открыть глаза. Скоро сержант скончался, не приходя более в сознание. Американские представители с соотечественником не встречались…
Расследование аварии вели лица, которые прямо или косвенно несли ответственность за происшедшее. Поскольку радиолокаторы «почему-то» не сработали, а радиообмен с «Альбертиной» не записывался на магнитофон или хотя бы в журнале, то события в Идоле и вокруг нее описаны местной комиссией со слов начальника аэродрома и диспетчера. Оба утверждали, что «посторонних самолетов» в зоне полетов не было, что ДС-6 не сообщил при вылете из Леопольдвиля о намерении прибыть в Идолу и соблюдал в полете радиомолчание. Поэтому-де он не мог быть объектом авиаатаки со стороны катангских мятежников. Комиссия пришла к выводу, что следов саботажа нет и «Альбертина», вероятно, врезалась в землю в результате ошибки пилотов или технической неисправности.
Однако прямых или косвенных следов и доказательств ошибки или неисправности самолета комиссия не нашла.
Дат Хаммаршельд «…очевидно, умер сразу же после аварии», после того, как силой удара о землю его выбросило из фюзеляжа. Его спутникам, как считали родезийцы, повезло меньше: они пострадали не только от падения «Альбертины», но отравились дымом начавшегося пожара и получили огнестрельные ранения при подрыве перегревшихся боеприпасов в их же личном оружии.
Специальная группа ООН (в ее составе — представители Швеции, Югославии, Сьерра-Леоне, Непала и Аргентины) не оспорила выводов родезийской комиссии, а вынесла «открытый вердикт»: катастрофа могла стать следствием ошибки, неисправности, саботажа или атаки, но улики на сей счет отсутствуют. Группа появилась в Ндоле почти через полгода после аварии и опиралась в работе на родезийские данные. Серьезных попыток провести свое расследование, непредвзято допросив свидетелей и организовав техническую экспертизу, она не предприняла. Единственным самостоятельным шагом явилось приглашение швейцарского криминалиста Фрай-Сульцера, но и он, расплавив алюминиевые обломки и не обнаружив «посторонних металлических предметов», исключил возможность саботажа или атаки.
Материалы шведского МИД рассекречены, и в глаза бросается масса крупных огрехов (или умышленных упущений), совершенных комиссией. Намеки на некомпетентность пилотов не выдерживают критики — оба налетали свыше 7000 часов каждый и, что особенно важно, треть этого налета приходилась на пилотаж в ночных условиях. В отличном состоянии находились механизмы ДС-6, в том числе его высотомеры и системы управления. Не подтверждаются и другие выводы родезийских властей.
Шведские эксперты Нильс Рингертс и Арне Фрюкхольм еще в феврале 1962 года составили секретный меморандум правительству Швеции о том, что генсек не погиб в момент аварии и, получи он своевременную медицинскую помощь, мог выжить. Вскрытие трупов показало, что, вероятно, пожар возник не после удара о землю, а еще в полете. Об этом же свидетельствуют и два опустошенных огнетушителя, которые, вероятно, использовались экипажем для борьбы с огнем на борту. Разлет кресел не месте катастрофы свидетельствует не об ударе самолета о землю, а о взрыве еще в воздухе.
Представитель «Трансэйр» в Конго Бу Вирвинг подготовил «реконструкцию событий, приведших к катастрофе». Из нее ясно, что разговоры о «радиомолчании» «Альбертины» — просто миф, поскольку ДС-6 сообщал диспетчеру Ндолы о своем местонахождении и намерении совершить посадку, еще находясь над озером Танганьика. Белые легионеры в Катанге прослушивали авиасообщения самолетов ООН и вполне могли направить с аэродромов Жа-дотвиль и Кипуши имевшиеся у них истребители наперехват. Вообще секретов из предстоящих переговоров в Ндола не делали, ведь о них знал Чомбе.
Небезупречным видится сегодня и поведение доктора Фрай-Сульцера: из 32 тонн «живого веса» ДС-б ему в руки попало лишь 0,5 тонны, то есть полтора процента. Несколько граммов стали, оставшихся от взрывателя (если в самолет подложили бомбу, сработавшую при уменьшении высоты при заходе на посадку), и даже килограммы обломков ракет типа «воздух — воздух» (если «Альбертину» атаковал самолет мятежников) вполне могли остаться вне поля зрения швейцарца. Тем более что остатки ДС-6 собирались родезийцами не слишком тщательно, а возможно, преднамеренно уничтожались, когда это считалось нужным. Во всяком случае, есть свидетельства, что часть грузовиков с обломками просто исчезла на пути к аэродрому.
Если методы 60-х годов не дали четкого ответа о наличии частиц взрывчатки, то сегодня эксперты смогли бы их проанализировать в тысяч раз более тщательно. Увы, все остатки «Альбертины» пропали бесследно, а земля на месте аварии была перепахана и просеяна родезийской полицией.
