Решимость действовать превозмогала любой страх оказаться окончательно и навеки отвергнутым.
— Эй, живучий придурок, — раздалось откуда ни возьмись рядом. — Я думал, что Орлов убил тебя вчера. Что ты здесь забыл?
Я открыл глаза и, увидев перед собой через чур довольного Черепа, хмуро покачал головой, в этот раз совсем не разделяя его веселья.
— Не сейчас, Череп, — тихо пробормотал я. — Не до тебя сейчас.
Только подколов его мне не хватало до полного и безразмерного счастья.
— Дань? — обеспокоено позвал Череп и сделал шаг ко мне. — Все нормально?
Я несколько секунд терроризировал его своим мрачным взглядом, а потом снова покачал головой.
Затем развернулся и с решимостью, вышедшей на совершенно новый уровень, пошел прочь, оставляя за спиной озадаченного и ничего не понимающего друга.
POV Таня
Я должна была догадаться, что мне не удастся сбежать от Громова, а он не успокоится, пока не загонит меня в угол.
— Поговори со мной, — умоляющим тоном вымолвил Данил и мне захотелось ответить на его мольбу, но не так как он того хотел. Мне захотелось ударить Громова по его наглой физиономии.
Но вместо этого я опустила глаза в пол и скрестила руки на груди в защитном жесте, прикрывая хрупкое сердце.
Я должна была догадаться, что он не сдастся и выкинет подобную глупость, граничащую с наглостью или наоборот.
Было время обеда и я сказала девочкам, чтобы они шли в кафетерий без меня. Мне нужно было время, чтобы прийти в себя после встреч с Данилом, который никак не мог оставить меня в покое. Глядя на себя в зеркало в женском туалете, я говорила себе, что поступала правильно.
Я искренне пыталась убедить себя в этом.
Но при этом я чувствовала себя просто отвратительно, продолжая игнорировать его.
Вдруг я услышала распахнувшуюся дверь и провернувшийся замок, а уже в следующую секунду оказалась лицом к лицу с Громовым.
Как, черт возьми, он продолжал находить меня? Что это за внутренний навигатор, безошибочно ведущий ко мне? Ладно, меня легко можно было встретить у входа в универ и подкараулить у аудитории, зная мое расписание, но найти меня в женском туалете — это было уму непостижимо!
Но быстро к этому удивлению промешалось сильнейшее раздражение, заставившее меня опустить взгляд в пол, чтобы унять разбушевавшиеся эмоции.
— Таня, посмотри мне в глаза и выслушай меня, — твердо, но с мольбой обратился ко мне Данил, и я соизволила поднять глаза и посмотреть на него.
Но на теплый взгляд уговора не было, поэтому ему пришлось столкнуться с ледяным взором.
— Хорошо, — начала я. — Я выслушаю тебя. Давай, расскажи мне о своих причинах, вынудивших тебя так поступить. Назови свои оправдания. Скажи то, что должен сказать, чтобы почувствовать себя лучше, чтобы отделаться от укора совести, чтобы больше не преследовать меня.
Он двинулся ко мне и остановился в полушаге, давая мне пространство, но не настолько, чтобы унять мое напряжение.
— Дело не во мне, Таня. Но это касалось меня. Ты даже не представляешь, как я себя чувствовал в те дни.
— Бедняжка, хочешь я тебя пожалею? — язвительным нежным тоном ответила я, а затем жестко спросила: — Ты же это хотел услышать от меня, да?
— Я хочу, чтобы ты поняла, почему я не смог приехать.
Я склонила голову набок и спросила:
— А что, если я не хочу понимать тебя?
Он выдержал мой упрямый взгляд.
Затем он тяжело вздохнул и сказал:
— Тогда я тебя заставлю, — внутри меня вспыхнула новая волна гнева, но я сумела подавить ее в зародыше. — Я буду умолять, если придется. Встану на колени.
— Мне не нужна эта драма.
— Но мне нужна ты! — стремительно и твердо парировал он, сокращая то крошечное расстояние между нами.
Я отвела взгляд в сторону. Я просто не могла смотреть на него слишком долго. Потому что скучала…
Скучала по его близости.
Скучала по нему самому…
Но я больше не хотела иметь с ним ничего общего. Меня медленно убивало то, что во мне бушевали противоречивые чувства — любовь и ненависть. И виноват в этом был только он один.
Все, чего я хотела, — это спокойно окончить университет и также спокойно выпуститься.
Все, чего я хотела, — это как можно дальше уехать из этого города, чтобы сбежать от всех, кто причинял мне боль.
Но первое мое желание испортит Громов, что будет нависать тенью надо мной.
А второе — семья, которая будет держать меня подле себя, как собаку на цепи, и ни за что не сделает мне подарка в виде свободы.
Это было больно осознавать.
И больнее всего сейчас было из-за Громова.
Но с меня хватит.
Я, итак, достаточно натерпелась из-за него.
С меня, черт возьми, хватит!
— Я не выпущу тебя отсюда, пока ты не поговоришь со мной.
— Тогда мы останемся здесь навсегда, — язвительно ответила я.
Данил пристально смотрел на меня сверху-вниз. Затем его взгляд смягчился, а его рука легла мне на шею. Я невольно закрыла глаза от его прикосновения, почувствовал как тепло разлилось по всему телу, а сердце болезненно сократилось.
Я ненавидела то, как сильно мне нравились его прикосновения, но ничего не могла с собой поделать.
И я ненавидела себя за то, что не могла просто развернуться и уйти от него.
— Орлов исчез, Таня, — тихо пробормотал он, начиная свою исповедь. — Он просто взял и исчез… А в его доме остались окровавленные осколки стекла. Мы стали искать его, но не могли найти. Меня это настолько вывело из себя, что я разбил телефон, забыл о тебе и об этом долбанном балу. И это все на моей совести.
Я уставилась на него.
А он продолжил.
— Потом я узнал, что всё это время он был в больнице. Объявился его отец, они поссорились, и если бы только я был рядом, ничего бы этого не случилось. Я виню себя в этом, Таня. Если бы я только лучше присматривал за ним, он бы не оказался в этой гребаной больнице!
Он обхватил мое лицо руками, притягивая ближе к своему. Его глаза блестели, но я не могла найти в себе сил для сочувствия.
— Его мать… она умерла 31 декабря. В Новый год и… его день рождения. И по сей день, Таня, ему снятся кошмары, а в это время года ему хреново от мучающих его воспоминаний. Я облажался, когда упустил Орлова из вида и позволил этому случиться. Поэтому я решил, что должен был организовать для него день рождения, чтобы хоть как-то помочь ему пережить эту дату. Я позвонил Ксюше…
Я напряглась, почувствовав, как во мне помимо негодования закипела еще и обида.
— Ксюше?! — импульсивно выпалила я.
Он замолчал, некоторое время блуждая взглядом по моему лицу, а затем продолжил:
— Да. Ксюше, его девушке. Я попросил ее о помощи.
Вот это да…
Мало того, что мне пришлось делить внимание Данила с Орловым, так еще и, оказывается, с Соколовой.
А я то думала, что хуже быть уже не может, ан нет…
И теперь я точно знала, что с меня хватит, действительно хватит.
Я просто больше не могла продолжать это.
— Значит, так будет всегда? — прошипела я, вырвавшись из его рук. — Ты всегда будешь выбирать Орлова вместо меня? Предпочитать мне Соколову, да? Кого еще, Громов? Романова? Рябинина? Весь этот чертов универ?!
— Таня, нет! — Данил схватил меня за руки и покачал головой, желая донести до меня свою точку зрения. — Нет, Принцесса, нет.
Но я вновь вырвалась из его хватки и отступила на несколько шагов назад.
— Я не хочу всегда быть для тебя на втором, третьем или четвертом месте, Данил! — в сердцах крикнула я.
— Принцесса… — начал он, но я покачала головой и продолжила выплескивать наружу все скопившиеся внутри.
— Я знаю, что у тебя самые лучшие намерения. Я знаю, что я тебе небезразлична, но я так не могу! — я наклонилась к нему и закричала ему прямо в лицо: —Я не могу всегда быть последней для тебя! Последней из всех, кто хоть что-нибудь значит для тебя! Я не хочу продолжать чувствовать, что я для тебя никто! Что тебе всё равно на меня! Не могу я!
