Королева Маргарет Датская умирала. В день кончины, находясь в ясной памяти, она вызвала племянника.
- Мой мальчик, я оставляю в ваши руки крепкое королевство. Твои начинания вызывают у меня законную гордость. Уния богатеет и прирастает землями. Нас опасается и не без оснований даже Тевтонский Орден. Я лишь хочу предостеречь об одном – де Дискрет для нас спасательный круг лишь в том случае, пока мы честны с ним. Если хоть раз он усомнится в нашей искренности, вы получите врага, который играючи расколет унию и разожжет распрю народов с непредсказуемыми последствиями. У него два врага – это наши и вообще иерархи и наши бонды. Для них он всегда будет чужим выскочкой. Можете держать его на расстоянии для вида, но всегда приватно советуйтесь по поводу европейской политик. В знак добрых отношений отправьте принца Гавро к матери, герцогине Асие. Он поймет этот намек. Теперь оставьте меня. Смерть – некрасивая церемония.
Зима, как всегда, ветреная и стылая отметилась помолвками, встречами с будущими родственниками, с родственниками моих ближников. Вот только не заладилось с Гавро. Его род был признан в Артуа недостаточно знатным. Асия, рассвирепев, перебрала все матерные слова, еще не известные в этом веке. Элена родила крепкого мальчика, похожего на Олега и меня. Как я понимал Олега – родить на склоне лет будущего наследника. Вот мой Марк уже размахивает деревянным мечом, ну, не машинки же ему катать. Еще пару лет и детей возьмут в ежовые рукавицы злобные наставники. Очень не хочется получить мажора. А основания есть. У местной знати спесь через край переливается с детства. Конечно, местничество здесь выражено несколько в иной форме, чем на Руси, но оно есть. Что нравиться внешне, особенно нашим дамам, так это смешение стилей. Мы скрестили польскую и бургундскую моду и в целом получилось неплохо. С немецкими и голландскими отрыжками решили не связываться, больно с квакерскими замашками схожи. Выписал из Фламандии художника. Долго вдалбливал ему основы соцреализма, да куды там. Списался с герцогом Беррийским и тот, далеко не даром, презентовал Жанекена Лимбурга – своего миниатюриста. Вот этот оказался вполне внятной творческой личностью. Увидев фото природы, что протащил через портал неугомонный Игорь, так вдохновился, что выдал весьма удобоваримую живопись. Теперь стояла задача, как перетянуть к себе и двух его братьев, тоже живописцев. Ведь пропадет такой талант – в той реальности они умрут через четыре года от чумы. А здесь пусть создадут настоящие портреты нас любимых, да и Эрика со товарищи не мешает запечатлеть по-людски. Жаль королеву Маргарет не успели увековечить – она ушла быстро, не мучаясь. Великая была женщина.
Работа на верфи шла без праздников и выходных – к апрелю надо было спустить еще два корабля- одну карраку и одну каравеллу. Еще осенью удалось выписать из Португалии двух корабелов, которые сейчас работали над первой каравеллой. Еще одну планировалось отдать сюзерену в качестве яхты – не удержался скуповатый Эрик от приобретения новой игрушки. А затем надо было строить и полноценную каравеллу, только с коррекцией времен 16 века. В Руане были заказаны грузовые суда по двести тонн опять же с новым такелажем. Рудники серебра в Кеми работали, невзирая на погодные условия. Из тюрем унии выгребли всех узников. Золото Лапландии окольными путями особыми командами отправлялось в Европу, где после сложных манипуляций превращалось в легальное серебро. Золото саамов держало на привязи рьяных католических и православных деятелей, оно же разжигало пламя недовольства народа в Богемии. А у нас были проблемы с формированием и обучением новых экипажей, новых морских артиллерийских команд. Численность слободы выросла до пяти тысяч. Это кажется, что много. Половина – это женщины и дети. Стариков было мало. Их сейчас вообще мало. Продолжительность жизни 32 года – это понимать надо. Конечно, часть прибывших обживалась в городе, где пустовало немало домов после известных событий. Наша «Новая долина», где осело больше сотни крестьянских хозяйств, выдала осенью первую продукцию, которая позволяла нам беспроблемно прожить зиму. А весной там будет сюрприз – высадят картошку уже не на семена, а на еду. Попробовали новый проект – массовое разведение птицы. Пригласили желающих. Крестьяне были и датские и фламандские и французские - Столетняя война ввергла в нищету почти всю Европу. А где же шведы? Из шведов, стойких и дисциплинированных мы формировали роту аркебузиров. Появились копья саперов - гренадеров, работающих пока с безоболочечными взрывными устройствами. Рыболовный флот Иверсена разросся и стал конкурировать с голландцами. Отдельные артели поставляли с Севера ценные сорта рыбы – семгу, нельму, тайменя. Московские купцы, имевшие серьезные преференции, поставляли пеньку, поташ, селитру, древесный уголь твердых пород, корабельный мачтовый лес. Без огласки обратно везли оружие из шведского железа, бумагу, порох и спиртное. Все категории товаров были строго согласованы с Ганзой и Тевтонским Орденом. Пиратство на Балтике тихо скончалось.
И что еще хорошего? Выучил латынь. Со скрежетом зубовным продирался через труды римских философов и государственных деятелей вроде Сенеки и Марка Аврелия. Расти мне до них и расти. Нашел сотоварища и собеседника в лице личного духовника – падре Горацио. Понятно, что приставлен шпионить, но человек грамотный, а для этих времен – образован блестяще. Задонцев присматривал за ним в четыре глаза. Падре стал моим личным консультантом, как в местных обычаях, так и во взаимоотношениях с феодальными владетелями разных калибров. Особенно к месту он пришелся в вопросах медицины, которая находилась в предзачаточном состоянии.
«А не грешно ли это, а не богохульно то и сё?» - просто Кащенко. Как бы то ни было, а смертность на острове упала вдвое, в первую очередь детская. И заботу о сиротах я взвалил на церковников всех мастей, взамен разрешив вести в моих школах Закон божий. Побывав на таком уроке, понял , что Андерсен с Перро и Гауфом могут отдыхать. Но иначе нельзя – без духовных скреп- даже таких убогих и диких, впрочем, как и сами люди, обществу не выжить. В начальном периоде становления меня посетил аббат цистерцианского монастыря святой Гутналии, владевшего на острове обширными владениями, и сразу стал учить меня жизни. Поделили сферы влияния, то есть согласовали цены на продовольствие, размежевали пахотные и лесные угодья и говнюк на время успокоился. По мере нашего развития цены на внутреннем рынке снизились, часть монастырских крестьян перебежала ко мне, появилась многочисленная ненаказуемая православная паства и жалобы в епископат полились полноводной рекой. Вдобавок аббат жаловался, что я не жертвую монастырю, как положено. Вот сейчас мой духовник и утрясал сии битвы. Аббату я сказал:
- Хочешь добрых отношений, веди себя, как человек, а не паук-кровосос. Что от тебя людям пользы? Зерно по заоблачным ценам, вытеснение крестьян в болота и неудобья? Возьми на себя обязательства, тогда и поговорим. Будешь и дальше рубить лес в ветроохранной зоне – отправлю всех виновников рубить руду к белым медведям. И не буди лихо - пока оно тихо.
Узнав про это, отец Горацио тихо опупел.
- А вы, сын мой, не боитесь отлучения от церкви? Императоры на коленях ползли к папе за прощением, а вы пока не император.
- Падре, в Моравии и Богемии начались массовые беспорядки, вызванные произволом церковников. Дело идет к новому расколу, не так ли? Может лучше искать духовных лидеров поумней? И всё решится в один день.
Как я и думал, ранг у моего духовника был не рядовым – аббат Готланда был заменен через две недели, а монастырь получил деньги, льготы, новые транспортные возможности. В обмен монаси должны были построить дороги с щебеночным покрытием ко всем значимым поселениям острова.
Вот и прожили вторую зиму на острове Буяне в сырости, слякоти, пронизывающих ветрах, не снижая темпов работ в промзоне. Часть металлургов работала вахтами по двадцать человек на железоделательном заводе в Швеции. Эрик богател, производство прекрасного шведского железа, так ценимого в Европе, наращивалось невиданными темпами. Размер пошлины, взыскиваемой за проход Зунда, вырос многократно. Как ему не возрасти, если четыре 12-фунтовых бомбарды посылали ядро на три морские мили. На Готланде работал пушечный двор. Наши мортиры, бомбарды первого поколения разбирались по предоплате владетелями Священной Римской империи, Франции, Голландии и даже Англии. Аркебузы поставлялись только в виде заготовок-болванок конвейерным способом. Резными ложами, блестящими финтифлюшками на оружие мы не занимались. Каждый государь изощрялся, как умел, доводя аркебузы, мушкеты, пистоли до нужной им кондиции. Две наши роты аркебузиров вооружались по-серьёзному. Набор в эти подразделения шел очень избирательно, ведь стрелкам предстояло войти в состав корабельных команд. Привлеченные «специалисты» из числа бывших пиратов готовили абордажные команды. Отдельная группа комплектовалась холостяками – им предстояло остаться на Мадейре. Отбирались семьи крестьян, плотников, каменщиков с той же целью. Разрабатывалась легенда об их переселении на остров Даго и приобретении этого острова в собственность герцогства Кеми. И конечно накапливались металлы, стройматериалы, инструменты, посевной материал и масса, как выяснилось, нужных и не очень нужных вещей. А сколько было споров о государственном устройстве то ли королевства, то ли герцогства. После очередных сундуков с серебром Эрик пошел на мои просьбы и выделил в составе Кемского герцогства графство на самом севере Лапландии. На самом деле эти земли не были еще освоены никем и я, нисколько не смущаясь, отхватил кусок так называемой Каянской Земли в устье реки Колы, то есть на месте нынешнего Мурманска. За выдающиеся заслуги барон фон Холтендорф стал графом Кольским – гулять так гулять. Правда на этих землях водились только тюлени. Вот и решился вопрос с государственностью острова Мадейра – у нас там будет графство. И не забудем -вассал моего вассала- не мой вассал, то есть Швеция не могла претендовать на Мадейру. Против названия острова восстал барон Рануа:
