И вот, она делает шаг назад и скрывается за красной стеной, а потом исчезает. Настоящая Нэнсис, из плоти и металла находится там, где небо начинают разрывать грезы. Где звезды падают на землю, поджигая холмы и разум. Там, откуда сможет выбраться только она, и никто больше — улететь на широких крыльях, отделяющих жизнь от смерти. Андрей сделал шаг вперед.
— Что вы делаете, господин Коршунов? — Дэвид схватил его за рукав, тревожно моргая. Кровь на его руке запеклась, она больше не сочлась из раны, хоть он и не мог толком ее поднять. Вовсе не из-за боли — просто ее не чувствовал, как и свою правую руку. «Пройдет немного времени, и она повиснет как плеть», — предупредили его однажды. Это и случилось. Она повисла. Прошло гораздо меньше времени, чем он ожидал.
— Ты хорошо поработал, Дэвид, — Андрей отстранил его рукой. — Спасибо. Но дальше я иду один.
— Как же так? — пробубнил обиженно Дэвид. — Моя задача охранять вас. Чтобы вы не ушиблись, или вас не убил кто-нибудь. За этой чертой Полет Миражей. Вы умрете, если не спрячетесь за валун. Я знаю, я так чуть не умер однажды. Теперь жив только наполовину. Хотя, говорят, что у меня нет настоящего отца. Тогда получается только на четверть. Я руку не чувствую, господин Коршунов. Вы тоже не будете чувствовать.
У тебя есть настоящий отец, хотел сказать Андрей, но одернул себя. У тебя есть отец, пусть он жил несколько сотен лет назад. Он дышал легкими, он был как мы с тобой. Возможно, он имел детей — твоих братьев и сестер, потомки которых, быть может, добрались и до Марса. Ты не один, хотел сказать ему Андрей. Но у него было слишком мало времени, чтобы заставлять Дэвида волноваться. Нэнсис была слишком близко. Он пытался догнать ее больше пятнадцати лет. С тех самых пор как повзрослел и понял, что ему ее не хватает.
— Ты остановишь меня? — Андрей посмотрел Дэвиду в глаза, поняв, что нет, не остановит.
— Вы хилый, — честно признался Дэвид. Он не стал настаивать в том, что он хороший телохранитель и не собирается нарушать приказ. Впервые в жизни он решил сделать то, что противоречит закону. — Там, за чертой, сильные грёзы. У вас мозг расплавится или ноги откажут, пока мы дойдем. А я крепкий, господин Коршунов, я помогу вам дойти, если вы не сможете. Полет Миражей не убил меня один раз, не убьет и второй.
— Зачем тебе рисковать жизнью? — спросил Андрей, смутно догадываясь об ответе. Возможно, не только он скучает по своей Нэнсис.
— У меня не осталось больше никого, — ответил Дэвид. — Если бы меня была возможность еще раз ее увидеть, я бы ею воспользовался. Догоните Нэнсис, а я вам помогу.
Конечно же, он все понял. Может, Дэвид и не умеет складывать в уме сложные числа, и у него не самые сильные аналитические способности, вот только важные вещи он видит сразу. В этом он оказался умнее, чем Андрей. Ровно на несколько десятков лет. Наверняка, он не плакал, когда нужно было улыбаться. И он рос правильным ребенком.
— Каждый сам делает выбор, — только и сказал Андрей, понимая, что незачем приказывать Дэвиду стоять на месте. Пусть делает, что захочет.
Полыхать стало не сразу. Сначала по небу еще скребли невидимые когти, заставляя его истекать алой, переливающейся кровью, смешанной с черным полотном ночи. Когда голова начала кружиться, появились другие цвета — гораздо более яркие, розовые, синие и бирюзовые. Они дробились, лопались и взрывались, разбрызгивая вокруг себя всполохи плотного сияния. Иллюзия. Всего лишь видимая иллюзия, которая погружает разум в морок. Скоро они перестанут видеть цвета и начнут смотреть грёзы. Поговаривали, Марс показывает грезящим свою историю, вплетая их души в тело планеты.
Перед взором проносятся сотни тысяч, миллионы лет в космосе. Поверхность красной планеты атакуют метеориты и сжигает смертельное радиоактивное излучение. Космос чернеет, и морозит, показывая лишь маленькие точки мерцающих звезд вдали. Андрея это больше пугало, чем манило, а Дэвида и вовсе приводило в ужас. Но грезящие сами хотели остаться с Марсом, сколько бы их не пытались возвратить к жизни. Может, они видели что-то другое. Может, они видели что-то еще? Никто не узнает об этом, потому что никто не может рассказать. После этих снов не просыпаются, как бы ты не хотел, чтобы мумии открыли глаза рассказали всем, что видели.
— Полтора балла, господин Коршунов, — громко сказал Дэвид, выкрутив зрительные фильтрующие элементы на всю мощность, Андрей последовал его примеру. Он упал, почувствовал слабость в ногах.
Маленькая фигурка настоящей Нэнсис маячила вдали, не двигаясь с места. Значит, нужно идти дальше. Осталось совсем немного. Она больше никуда не сбежит…
Небо провалилось сквозь себя же, сделавшись бездонным. Планеты наверху, звезды и краски расступились, открыв пусть глубокому тоннелю из черноты и вихрей. Волосы на голове Андрея зашевелились. Их будто подняло вверх, вместе с мыслями. Разум начал утекать через корни, сознание путаться.
— Что это, господин Коршунов?! — закричал Дэвид в страхе, глядя на небо, у которого не было конца. Он не мог объяснить, что происходит и что именно он видит. Он чувствовал только страх и еще что-то, что тянуло его, манило вверх. Стало хорошо, даже очень хорошо. И от этого внутри рождался ужас.
— Два балла, — ответил Андрей. — Мне трудно идти. Ноги не слушаются.
— Я обещал… Я помогу, — Дэвид с трудом оторвал взгляд от неба, подхватив Андрея и закинув его себе на плечи. Для этого ему пришлось здорово напрячь левую руку, потому как Андрей был до ужаса длинным и на удивление твердым. И кости у него были гораздо плотнее, чем Дэвид предполагал. Ему приходилось толкать Андрея и даже хватать за грудки, но на себе он тащил его впервые.
Он должен дойти, он обещал… не может же быть так, что Андрей не сделает то, чего хотел всю жизнь. Глядишь, и жизнь зря прожита. Дэвид не хотел, чтобы Андрей прожил свою жизнь зря, поэтому исправно переставлял ноги и тащил следопыта на себе.
Когда они оказались рядом, Нэнсис стояла, не двигаясь с места и распахнув белые механические крылья. Небо ей совсем не было интересно. Она даже ни разу не посмотрела на него, задрав высоко голову.
Когда оставалось сделать последний шаг, Дэвида оставили силы. Он полетел вниз вместе с Андреем, они оба упали на плоский камень, большой и круглый, словно это была маленькая сцена. Андрей издал глухой звук, когда из его легких выскочил воздух. Он с трудом встал на колени. Зрительные элементы на его глазах пошли трещинами.
— Андрей… вы только быстрей, пожалуйста, — прохрипел Дэвид, уползая.
Он заметил огромный валун поблизости, нависающий на платформу, словно готовый вот-вот упасть. Если видишь такие валуны — заползай под них и не думай. Когда небо раскрыло пасть и хочет поглотить тебя, время терять нельзя. Дэвид отполз к камню, удивившись, как ловко он забился в небольшую выемку будучи таким огромным и бугристым. Будто превратился в маленького игрушечного солдатика, легко помещавшимся на ладошке. Полет Миражей ударился о камень, не в силах достать до его разума, и Дэвид тут же потерял сознание.
А Андрей смотрел, взирая на Нэнсис треснувшим взглядом и почему-то молчал. Она ждала его слов, но он все равно не размыкал губ.
— Твои очки треснули, — сказала она, испытывая неизбывную боль от этой безсловной тишины. Он молчит, опять молчит. Когда-то он плакал, но теперь это в прошлом. Неужели она заслуживает только его молчания? — Ты очень похож на него. Думаешь, что носишь в себе его сердце? Сердце Провидца. Сколько бы ты не убеждал себя в этом, все равно продолжаешь смотреть на мир моими глазами.
Зелеными, словно изумруды — вот что она имела ввиду. Распахивая взгляд, он видел то же самое, что и она. Он не мог видеть иное, иначе бы не разгадал эти загадки и не стоял сейчас перед ней. Помедлив еще мгновение, Нэнсис дрогнула. Мелкая рябь прошлась по ее механическим перьям, и она повернулась к Андрею спиной. Хватит этой тишины, на этот раз вынести молчание было невозможно. Сердце в ее груди стало биться часто и беспокойно, хотя никак не сообщалось с жизненными системами кабернетического тела. Наверное, так действует Полет Миражей… или ее печаль слишком велика… она не знала. Небо полыхало и проглатывало, готовое сломать крепкие крылья. Они начали трещать, поглощая смертельную бомбардировку миражей. Они могли бы защитить и Андрея, если бы он захотел… но он молчал, не попросив даже шага в свою сторону. Неужели его путь оказался бесполезен? Нэнсис сделала шаг, чтобы уйти.
