— Слышал, — на этот раз Дэвид не соврал, но он не совсем понимал, в чем тот заключается.
— Когда заработали первые гравитаторы, темная материя приблизила к нам прошлое, отпечатав его в фантомах. Это как старая кинопленка, которая проигрывается раз за разом, только и всего. Побочный эффект новых технологий. В больших городах, там, где много людей, слишком большой информационный шум, забивающий «эхо», и там эффект не проявляется. А где тихо и мало живности, встречаются фантомы. Они не живые и не мертвые. Они просто есть. Хватит бояться, Дэвид, — Андрей попытался объяснить самым простым языком, на который был способен, потому как понимал, что Дэвид не понимал. — И та пантера, что набросилась на тебя в кустах, тоже не настоящая. Наверное, она сбежала из какого-нибудь зоопарка, когда уходили люди, и Марс это запомнил.
Надеюсь, на этот раз он успокоится, с досадой подумал следопыт — иначе Тадеуш не отстанет от него, сколько бы он его не осаживал.
— Хорошо, я не буду бояться, — неуверенно пообещал Дэвид. — Да я, если честно, и не боялся… я телохранитель, я храбрый. У меня оружие есть. Только… просто… если я начну стрелять, все равно не смогу сделать в них дырки.
— А зачем тебе стрелять в них? — спросил Андрей.
— Незачем. Мне так спокойней — знать, что их можно убить. Когда стреляешь, у объекта отваливается какая-нибудь часть или идет кровь. И остаётся дыра, иногда очень большая. Это понятно, безопасно и эффективно. Все, в чем появляется дыра, можно убить. А в фантомах нету никаких дыр. Значит, и убить их нельзя. Все, что не умеет умирать — опасно. Вот я думаю, может, потому что они уже мертвые? Вот вы говорите, что это не так. А по мне так они все как один мертвецы. Когда они жили? Очень давно. Может, они когда-то ушли из города живыми, но сейчас-то всех уже сожгли и похоронили. И вокруг нас мертвецы.
— Это тебя пугает?
— Уже не пугает. Если они не кусаются, то не страшно.
Следопыт с облегчением выдохнул и посмотрел на Тадеуша. Андрей шел ровно посередине — между ним и Дэвидом, чтобы разграничить возможные конфликты, которые, наверняка, случились бы из-за неуправляемого желания Тадеуша проявить остроумие там, где этого совсем не следует. А также из-за ребяческой обидчивости Дэвида, который не всегда понимал сути обиды, но очень хорошо чувствовал ее внутренним чутьем.
Тадеуш шел бледный и до странности тихий.
— Что-то не так? — спросил Андрей. — Тоже боишься привидений?
— А ведь Дэвид дело говорит. Вокруг нас мертвецы, — сглотнув тугой ком, неожиданно произнес Тадеуш. — Сначала телохранители, потом этот кролик в клетке. Волк его на части разорвал и проглотил вместе с шерстью. А сейчас совсем… — Тадеуш тревожно оглянулся в поисках фантомов, пасмурный ветер лизнул его побледневшее лицо. — Я говорил, что за мной ходит смерть.
— Чушь. Просто загадки Нэнсис с двойным дном. Она любит убить сразу несколько зайцев.
— Или кроликов…
— Или кроликов, — кивнул Андрей. — Этот, в Терби, не единственный, кого она «убила» за один хлопок. Кстати, если ты помнишь, мы были рядом, когда волк съел это несчастное животное. Ты был не один.
— Только твой телохранитель жив, и даже находит силы шептаться со своим брелком у нас за спиной, а двое моих умерли, — Тадеуш выглядел болезненно, щеки на его круглой аккуратной голове раздулись и теперь она была похожа на белый воздушный шар на тонкой ниточке-шее. — Ты не понимаешь… это мой дар — всегда ходить рядом со смертью. Нет, не дар. Проклятье…
— По долгу службы я научился уважительно относиться к людским страхам, но никогда не был суеверным. Единственное, во что я верю — это интуиция. Если постараться, и ее можно как-то объяснить, — задумчиво сказал Андрей. — А вот твоя логика долго не продержалась. Сразу же сдалась страху, как только рядом появилась пара фантомов. Я понимаю, почему боится Дэвид… а ты-то чего? Найдется не так много людей, у которых интеллект совпадает с их ростом. Я думал, эта цифра оберегает от подобного бреда. Мне же не придется тебя успокаивать, как своего защитника?
— Не придется, — недовольно бросил Тадеуш и свернул на парковую аллею, ведущую к заброшенному фонтану.
Пожав плечами, Андрей отправился за ним. Под подошвами послышался хруст стекла и экранирующего материала.
— Тут вода есть, — озвучил очевидное Дэвид, взглянув вниз, на дно фонтана.
Фонтан представлял собой врезанную в бетон окружность с высокими бортами и глубоким дном. В его облезлых стенах еще сохранились отверстия подводящей воду системы. Они были мелкими, едва заметными. Наверняка, из таких отверстий вырывалась очень мелкая струйка, с большой скоростью ударяясь о стеклянный купол, возвышавшийся в четырех метрах от дна. Странный фонтан. Больше смахивал на мойку или душевую кабину, в которой, наверное, когда-то клубился пар. Что в таком вообще можно было увидеть? Внутренним чутьем Андрей понимал, что даже это сомнительное зрелище радовало первых пилигримов, окруженных неласковым Марсом.
Прошедшие дожди наполнили фонтан наполовину, сквозь толщу чистой прозрачной воды виднелись фиолетовые водоросли, завоевавшие дно, мусор и кости угодивших в бетонную ловушку животных.
— Много дождей — много воды, — Тадеуш наполнил рот слюной и плюнул вниз. По прозрачной глади воды прошлась рябь. — И что мы в итоге имеем?
— Ты о чем?
— Подведем итог трех загадок. У меня складывается ощущение, что мы составляем какое-то предложение, или даже логическую цепочку. Вот видишь, логика все еще остается для меня самым главным, — Тадеуш плюнул еще раз, и Дэвид покачал головой. Ему никогда не нравилось, когда мусорят. И когда плюют, видимо, тоже. — Должны же мы хоть с чего-то начать. Мне хочется убраться отсюда не меньше, чем Дэвиду.
Тадеуш глубоко ошибался, если думал, что Андрей просто так слоняется по заросшим руинам. Вовсе нет. Он смотрел во все глаза и размышлял. Неосознанно искал глазами фантомов, словно они могли рассказать ему что-то. Будто раскрой они рты, из немых глоток вылетят звуки с четким ответом на все его вопросы.
— Человеческое тело — сосуд, который легко заполняется ошибками, — Андрей сказал громче, чтобы ветер не унес его слова, а далекий гром не заглушил их.
— Это первая загадка, — подвел итог Тадеуш.
— Первая, — согласился Андрей. — Под ошибками она понимает зло, или, быть может, грехи, кому как удобно. Ошибки разрушают и ведут к гибели. Нужно их исправить.
— Это — вторая. А ошибки может исправить, если человек найдет равновесие. Под равновесием она понимает добро.
— Или его грань.
— Подробности оставь при себе, — отрезал Тадеуш. — Теперь нам нужно отгадать, как достичь этого равновесия. Есть мысли?
— Мысли есть всегда… — задумчиво ответил Андрей. — А у тебя? Подумай не как следопыт, который отгадывает загадки, а как человек. Что бы ты сделал, чтобы достичь равновесия?
— Если гражданин идет на меня драться, я беру дубинку и бью ему по голове, — встрял в разговор Дэвид, который опять о чем-то болтал с Кубиком и только сейчас догнал их, внезапно обнаружив, что слишком далеко ушел от компании. — Это хоть и нехорошо, но надо.
— Слушай, и снова в точку, — усмехнулся Тадеуш.
— А я говорил, что он полезный малый, — почти улыбнулся Андрей, так и не приподняв уголки губ.
— Если замерзаешь, нужно согреться, голодаешь — проглотить пару бургеров, а уж если приспичило трахнуть девку…
— Лучше картофельнуе зажарку на шкварках, чем бургеры, — сказал Дэвид, внезапно смутившись бесцеремонным словам Тадеуша. Он все же считал, что о близости с другим человеком нельзя говорить вот так, грубо и без души. — Зажарка вкуснее.
— Любое действие требует противодействия, — пропустил мимо ушел его замечание Тадеуш. — Вот тебе и равновесие. Или для тебя это слишком просто?
— Пока не знаю, — сказал Андрей.
Ничего, не понимать каких-то вещей лучше, чем стоять на месте, размышлял на ходу Андрей. Или вовсе встать в ступор. Как недавно, во время последней загадки. Сейчас его посетило спокойствие, и он никуда не спешил. А как известно, если никуда не спешишь, успеваешь больше. Он все еще оставался опытным следопытом, и его мозг работал, хотел он этого или нет. Иногда ему казалось, что этот орган живет отдельно от его тела, отдельно от его мыслей или даже желаний. Он прощупывал пространство, прикидывал варианты, жонглировал фактами и информацией совершенно без его участия. Родился он таким или сотворил себя сам?
