– А кто твой спутник?

У Анны перехватило дыхание.

– С-спутник? – переспросила она.

– Да, тот мужчина в такой же маске, который стоял рядом с тобой. Он был одет, как Калдер Скай.

Анна нервно рассмеялась – и принялась отчаянно лгать, выдумывая на ходу:

– Ах, этот... Это... мой возлюбленный... Элиан. Он тоже сапфир и тоже не хочет, чтобы его выгнали отсюда. Мы так хотели повеселиться тут, что использовали свою магию, чтобы пробраться в поместье. Вы же не арестуете нас за это?

Она картинно похлопала глазами, изображая святую невинность, и генерал, кажется, купился.

– Ах, возлюбленный, – вздохнул он. – Жаль, очень жаль. У меня есть два сына, и я как раз думал тебя с ними познакомить.

– Элиан очень скромный и стеснительный, он не переживёт, если его разоблачат, – запричитала Анна, – можно, пожалуйста, я пойду к нему?

– Иди, дитя, иди, – мягко усмехнулся Конрад. – Но, если что, ты всегда можешь меня найти.

Она кивнула, широко улыбаясь, и наконец натянула противогаз, чувствуя, как каменеет под ним лицо.

Не оглядываясь, она бросилась в толпу, ища взглядом Калдера, но тот как будто растворился, и она на миг подумала, что он ушёл без неё, но потом вспомнила об амулетах невидимости: может, он просто спрятался где-то рядом или затаился в коридоре?

И в этот момент перед её глазами в другом конце зала возле лестницы возникла высокая фигура в голубом мундире, расшитом золотом, в белой полумаске, за которой Анна сразу узнала Ардана.

Волна дрожи пробежала по её телу, и сердце отчаянно зачастило, но она мгновенно осознала, что его реакция на её наряд будет ещё более гневной, чем у дворян, и, если Ардан заставит её снять противогаз, последствия могут быть катастрофическими: в отличие от генерала, он наверняка знал о том, что Анна исчезла после нападения мятежников, и сделал из этого определённые выводы. И он не отпустит её просто так, пока не выведет на чистую воду... любыми способами. Она вспомнила о пыточных комнатах в резиденции Ордена Чистой Совести и снова вздрогнула, но уже от страха – за себя и за Калдера, которому грозило неминуемое разоблачение в случае её провала!

Вихрь этих мыслей мгновенно пронёсся у неё в голове, и она кинулась в коридор, на ходу нащупывая под плащом один из амулетов невидимости – ведь у них с Калдером было по два на всякий случай, который как раз настал!

Активировав амулет в пустом коридоре, она поспешила вернуться в зал, но Ардана там уже не было, и она, не раздумывая, бросилась к лестнице, чтобы...

...ей так хотелось ещё хоть чуть-чуть на него посмотреть!

Она поднималась по ступеням очень тихо, стараясь не издавать ни звука, и слышала впереди его одинокие тихие шаги.

Анна прокралась вслед за ним на третий этаж, и, пройдя по коридору, оказалась в величественных покоях, единственным освещением которых была тусклая лампа в виде свечи на тумбе возле зеркала в дальнем углу. Окно, располагавшееся слева от входа, занавешивали тяжёлые тёмные портьеры, расшитые золотом, подвешенные на выступающем карнизе, а в центре комнаты стояла широкая кровать. Ардан осторожно присел на край кровати напротив двери, задумчиво подперев голову руками. Он был так близко – и так далеко!

«Две минуты, – колотилась бешеная мысль, – и сейчас последняя истекает!»

Анна быстро огляделась и, недолго думая, спряталась за портьерами, в щёлочку между которыми можно было краем глаза поглядывать на Ардана, сидящего к ней боком.

В следующий миг эффект невидимости иссяк, и только тут до неё дошло, в какой беде она оказалась!

Она продолжала переваривать эту мысль, когда на пороге комнаты показалась высокая женщина с коротким тёмным каре, пышной грудью и удивительно тонкой талией, на ней было изящное чёрное платье с очень высокими разрезами по бокам.

– Ардан, наконец-то мы можем побыть вдвоём, – сказала она с томным придыханием.

Анна замерла за портьерами, её дыхание перехватило, а сердце колотилось так сильно, что казалось, его стук перекрывал звуки музыки с первого этажа.

Глава Ордена Чистой Совести встал и шагнул навстречу загадочной женщине.

– Лаэра, – низким голосом ответил он, – я не думаю, что это хорошая идея.

– А ты не думай, дорогой, – хищно оскалилась она, – просто возьми меня.

Анна словно окаменела, но внутри поднималась буря: страх, гнев, ревность. Слова Лаэры полоснули её ножом по сердцу, и оно сжалось от боли. Она пряталась за портьерами, стараясь не выдать себя, но в то же время её душа кричала от отчаяния.

Ардан протянул руку к Лаэре, и Анна содрогнулась от надрывного внутреннего вопля ярости. В её душе разгоралась борьба: желание вмешаться и необходимость оставаться незамеченной. Лаэра, словно чувствуя её присутствие, обернулась и взглянула в сторону окна, но Анна быстро отдёрнула голову и спряталась глубже. Её сердце колотилось на пределе, но в голове среди хаоса мыслей всё яснее становилось понимание того, что её миссия – превыше всего: её ни в коем случае не должны были поймать, но она уже оказалась в ловушке – в ловушке этой комнаты и собственных чувств.

Как будто в ответ на её внутреннюю борьбу, Ардан наклонился к Лаэре, и их губы встретились в поцелуе, страстные звуки которого наполнили комнату. Анна почувствовала, как в её груди что-то сломалось. Собрав всю свою решимость, она сжала зубы, стараясь подавить эмоции.

– Ты такая красивая, – произнёс Ардан, и Анна почувствовала, как её мир рушится.

Она не могла вынести этого. Каждый его комплимент, каждое слово, произнесенное в адрес Лаэры, было как удар по её сердцу.

Она закрыла глаза, стараясь представить, что всё это – лишь плохой сон, от которого она скоро проснётся, но звуки, доносившиеся до неё, были слишком реальными. Анна слышала, как они обменивались поцелуями, нежными фразами и страстными обещаниями, как шелестели их одежды, когда они касались друг друга, как поскрипывала кровать, когда они на неё ложились, и чувствовала себя преданной и запертой в своей боли. Она не могла сделать шаг, не могла выйти из своего укрытия, и это было самым страшным. Она была просто наблюдателем в чужой жизни, и это было самым горьким из всех чувств.

– Подожди, – сказал вдруг Ардан, и у Анны дрогнуло сердце.

Она снова украдкой выглянула из-за портьер: Лаэра в расстёгнутом платье накрыла главу Ордена своим телом, но тот попытался выбраться из её объятий.

– Что, если нас кто-то увидит? – с беспокойством в голосе спросил он.

Лаэра тихо рассмеялась, погладив его по голове:

– Не бойся, все слишком заняты своими танцами и выпивкой, к тому же в мои покои никто не посмеет войти.

– А ты заперла дверь? – осведомился Ардан, и у Анны защемило сердце, когда она вспомнила, как однажды не закрыла замок в его кабинете, когда они... когда они были близки.

Это воспоминание её окончательно добило, и к глазам подступили слёзы.

– Конечно заперла! – отозвалась Лаэра, потянувшись к его груди, чтобы расстегнуть рубашку под распахнутым кителем.

– Всё равно... у меня какое-то дурное предчувствие, – пробормотал Ардан. – Мне лучше уйти.

– Мы же только начали! – воскликнула Лаэра с досадой.

«Она заперла дверь, – среди бури эмоций послышался голос разума, – значит, если они сейчас же отсюда не уберутся, на первый этаж не спуститься. Остаётся только окно. Но тогда Калдер, если он всё ещё в здании, окажется в ловушке: Ардан и Лаэра заметят, как я открываю створки и прыгаю, и немедленно поднимут тревогу».

И в этот момент в дверь постучали.