Когда Федор заканчивал четвертый курс, к Виктору пришел Леонид и сообщил, что он присмотрел в М-ске производственную площадку, выиграть тендер, чтобы выкупить ее, у них есть все возможности. Они долго обдумывали это предложение. Потом Леонид предложил:

— Виктор, предлагаю выкупить эту площадку. За полгода мы приведем ее в «чувство» и запустим. Я сам лично поеду туда и возглавлю наш филиал.

— Хорошее решение.

— Подожди, это еще не все, — улыбнулся Леонид, который был в курсе семейных баталий за счастье Федечки, который еще был его крестником. — У меня есть еще такое предложение. Твоему Федору осталось учиться один год. Предлагаю его перевести в институт М-ска, там тоже есть экономический факультет. Я возьму его на фирму, какую-нибудь начальную должность, чтобы он узнал весь процесс с самых низов. Постепенно будет обучаться и подниматься по карьерной лестнице, если, конечно, будет достоин занимать руководящие должности. Пока учится, пусть поживет в общежитии вместе со всеми, узнает хотя бы, как живет большинство. Если все у него получится, к окончанию учебы ты купишь ему жилье, а я назначу его на должность, которую он заслужит.

— Хм, — задумался Виктор, и по тому, как он улыбался, Леонид понял, что он предложил хорошее решение. — Знаешь, я думаю, что это правильно. И оторву его, наконец, от бабской юбки. Достала она меня уже вот так.

Он показал жест — ребром ладони по шее.

— Из парня сделали какого-то увальня. Пытался заставить его заниматься спортом, так она мне такую истерику закатила, что мне было легче оставить все, как есть. Сил больше нет.

— А не попрется они за внуком?

— Поставлю ей условие.

— А не будут ли делать ему поблажки из-за твоей фамилии? — вдруг спросил Леонид. — Сам же знаешь, что все начнут пресмыкаться перед Федькой, начиная от сокурсников, заканчивая ректором. И как на это отреагирует парень? Не потеряет ли голову от «всеобщей» любви. Да и девицы тут же налетят на твоего сына, желая разделить с ним бремя траты денег.

Виктор рассмеялся, но потом задумался.

— А знаешь, ты прав. Поедет он под девичьей фамилией Марии — Лаптев. И тёщенька будет рада такому.

Леонид уехал выкупать производственную площадку, заниматься филиалом компании в М-ске, а Виктор вызвал сына и сообщил ему о предстоящих изменениях в его жизни. Когда Авдотья Мартыновна узнала об этом, закатила настоящую истерику, требуя отказаться от этого решения.

— Ты мне мальчика хочешь угробить, ирод, — кричала она на своего зятя, тряся перед ними кулаками. — Ты хоть представляешь, что мой внучек будет там совершенно один! Он же не сможет выжить среди этих… этих…, - она даже не смогла подобрать слово. — А о здоровье ты его задумался?

— А что со здоровьем? Врач мне сказал, что Федор совершенно здоров, только у него избыточный вес.

— Здоров? — теща закатила глаза, прикладывая руку к левой половине груди. — Ты смерти моей хочешь. Да он такой слабенький, ему уход и присмотр нужен.

— А не могли бы Вы ответить, почему он такой слабенький? — не вытерпел Виктор и стукнул ладонью по столу. — Кто не давал парню заниматься спортом, кто пичкал его какими-то таблетками? Кто трясся над ним, как над умирающим? Я сказал — он поедет.

— Витька, да ты что! — она кричала раненым оленем. — Машенька, ты слышишь, что твой муж говорит?

Маша, не желая участвовать во всем этом, отсиживалась в своей комнате. Она была согласна с мужем, что их сыну уже давно пора становиться мужчиной, а спорить по этому поводу с мамой у нее не было уже сил. Мать просто задавливала ее своим авторитетом. Мужу она дала добро на переезд сына.

— Маша в курсе моего решение, — отрезал Виктор. — Федору пора уже становиться самостоятельным и не держаться за Вашу юбку. Я сказал — он поедет и это не обсуждается.

Теща ушла в свою комнату и долго надрывно во весь голос рыдала, стараясь показать всем, как решение Виктора сильно ранило ее, а никто не хочет понять ее горя.

Сам Федор совершенно спокойно принял решение отца. Он давно понимал, что пора определяться в жизни. Быть под постоянной чрезмерной опекой бабули ему уже надоело. Он видел, как над ним посмеиваются его однокурсники, когда бабушка провожает его до порога института, а после занятий встречает, как не разрешает ему сходить куда-нибудь. Поэтому, когда отец озвучил ему свое решение, он внутренне порадовался и согласился, даже согласился сменить фамилию, понимая, что отец и дядя Леня правы. Чрезмерного внимания к своей персоне из-за фамилии отца он не хотел. Парень решил всего добиться самостоятельно. Это будет его жизнь, его успехи и неудачи.

Авдотья Мартыновна демонстративно рыдала в своей комнате до самого вечера, потом вышла на ужин к общему столу с трагическим видом оскорбленного достоинства, поджатыми губами и поднятым гордо подбородком.

— Я согласна с твоим предложение, Виктор, — озвучила она свое решение, — только с одним условием — я поеду вместе с Феденькой.

— Нет, — отрезал Виктор таким тоном, что теща даже подпрыгнула на своем месте. — Он поедет один. За ним будет присматривать Леонид Васильевич.

— Но мальчик там будет…

— Нет, — перебил ее Виктор, понимая, что она хочет сказать, — я сказал — нет. Он поедет туда один, — с расстановкой произнес мужчина. — И если Вы вдруг решите поехать туда без моего разрешения, предупреждаю, что я лишу Вас всех денежных дотаций. Вас и Вашего мужа. А еще Вы уедете к своему мужу. Не кажется ли Вам, что слишком загостились у нас? Федор вырос и в няньках не нуждается.

— Но я…, - снова она попыталась вставить свое слово, однако Виктор снова перебил ее.

— Я еще не закончил, — его голос был сегодня таким жестким и холодным, что все сидящие за столом невольно пожали плечами, словно мороз пробежал у них по спине. — И Федор поедет под фамилией «Лаптев», будет жить в общежитии и работать в филиале у Леонида. Никаких поблажек ему не будет. Он должен стать тем, кому я смогу передать свою компанию, узнать мир и уметь выживать в трудных ситуациях.

Федор слушал отца и впервые ему не было жалко бабулю, которая сидела за столом и вытирала слезы, старательно делая вид, что вот-вот и она умрет от сердечного приступа. До этого дня он часто пытался утешить ее и делал все, чтобы не расстраивать «любимую бабулю». Он видел, что мама тоже на стороне отца и был уверен, что у него все получится. Даже факт, что придется жить в общежитии, нравился ему. Бабуля все это время ограждала его от общения со сверстниками, не давая ему сходить в кино, в парк, на каток или еще куда-нибудь, куда обычно собирались его однокурсники. Он не был ни на одной вечеринке, никогда не гулял с девушками. Он и смотреть на них не смел, так как бабуля каждый раз начинала ему рассказывать о коварстве женщин, которым только и надо, что деньги его отца. И Федор никогда не дружил ни с одной девчонкой, хотя некоторые ему очень даже нравились. Но он боялся к ним подойти. А сейчас у него появлялась возможность самому решать, с кем дружить, куда идти. Отец обещал посылать ему деньги ежемесячно, но Федор решил, что будет жить на стипендию, так как учился на «отлично» и получал повышенную стипендию. И если он будет работать в филиале у дяди Лени, то сам будет зарабатывать себе деньги.

Сборы были долгими и тяжелыми. Бабуля продолжала при любом удобном случае воздействовать на Федора, чтобы он уговорил отца послать ее с ним. Но молодой человек стойко держал оборону. Виктору надоели истерики бабули и он пригрозил отправить ее обратно к тестю, лишив при этом денежных дотаций. Только тогда она перестала демонстративно показывать всем своим видом, как сильно оскорблена таким поворотом дел и отношением зятя. На ее лице так и читалось: «Я все делала для вас, жизнь свою положила, а вы предали меня, выбросили за ненадобностью!»

Леонид Васильевич сам приехал за Федором. Виктор, Мария и бабуля провожали их на вокзал. Бабуля плакала и вновь пыталась манипулировать внуком, но, не получив от него отклик, смирилась, долго целовала его в пухлые щеки и давала совершенно ненужные ему наставления. Ее с трудом удалось выставить из вагона, когда проводник объявил отправку.