Я шагнул ближе, наклонился к его лицу.

— Хайме связан с Ловато, или это только ты?

Мужчина промолчал.

Мэддокс дёрнул меня назад, словно опасаясь, что я сделаю что-то глупое. Но мне не казалось глупостью избить этого ублюдка до тех пор, пока он не заговорит. Я никогда не решал проблемы кулаками. Да, я играл в футбол, разнимал драки, защищал своих братьев и сестёр, но не был тем, кто бьёт, чтобы справиться со своими демонами. И всё же сейчас меня захлёстывало желание размазать этого ублюдка по полу.

Я хотел, чтобы он испытал боль, намного большую, чем ту, что он причинил Джиа. Чтобы он знал страх, который испытала моя маленькая девочка.

Я хотел ответов. От него. От его грёбаного босса.

Я вспомнил, как Джиа утром спрашивала меня про Хайме. Я слишком быстро отверг эту возможность. Не хотел верить, что человек, который научил меня превращать наше ранчо в пятизвёздочный курорт, мог быть замешан в этом. Но вот — очередное доказательство.

Ещё одно воспоминание болезненно сжало мне грудь.

После встречи Восточной ассоциации владельцев ранчо, незадолго до моей свадьбы с Рэйвен, я сидел в баре отеля с Хайме. Я был счастлив, говорил о браке и детях, а он покачал головой с сожалением.

— Жена и дети только замедлят тебя. — сказал он тогда.

Я перебрал лишнего и сунул ему в лицо телефон, показывая редкое фото с Рэйвен. Хотел, чтобы он посмотрел, какая она замечательная, доказывал, что когда-нибудь он поймёт, что такое настоящая любовь.

Хайме взял телефон, увеличил фото и смотрел на него долго. Потом вернул мне, лицо его потемнело.

— Она красивая. — сказал он. — Но я научился одной вещи: красота — это только маска для обмана. Поверь мне, она не знает, что такое верность.

Он ушёл, не дав мне возможности возразить. Он ни разу не дал понять, что знал её. Может, он и не знал. Может, всё это просто череда случайностей. Но я знал, с болезненной уверенностью, что это не так. Хайме был причиной её бегства. Я был дураком, несущим речи о любви и счастье, сам привёл к ней демона.

— Он знал её. Хайме знал Рэйвен, так ведь? — рявкнул я, глядя на пленника.

Тот молчал, но его глаза дрогнули, скользнули в сторону и вернулись обратно. Признание. Гнев всколыхнулся во мне с новой силой. Они уже однажды забрали у меня всё. И сегодня попытались снова.

Больше нет.

— Кто она для него?!

— Она его сестра. — раздался хриплый голос Джиа.

Я резко обернулся. Она стояла на ступенях в гостиную, рядом с ней МакКенна. К горлу Джиа была прижата ледяная грелка, в руках телефон.

— Что? — потрясённо выдохнул Энрике.

Джиа пошатнулась, делая шаг вперёд, и я уже бросился к ней, но МакКенна обняла её, поддерживая.

— Пусть Рори объяснит. — тихо сказала Джиа. Она опустилась на диван и положила телефон на кофейный столик.

Из динамика раздался голос женщины:

— Я целый день рылась в интернете, раскручивая код Анны-Рэйвен. Утром я сказала Джиа, что нашла кучу мест, где она стёрла чьё-то существование подчистую. Ушло почти весь день, но я справилась. Она родилась как Наталия Эмили Ларедо, дочь Эмилиано Родриго Лопеса и Марии Розалинды Ларедо. Она на шесть лет младше своего брата — Хайме Эмилиано Лопеса Ларедо. В двенадцать лет её отправили в школу-пансион, она росла среди самых богатых детей страны, потом поступила в Массачусетский технологический институт, где поразила преподавателей своими способностями в программировании. Оба её родителя мертвы. Смерть Марии Розалинды признали передозировкой наркотиков, говорили, что это было самоубийство. Эмилиано-старший разбился в джунглях Венесуэлы на небольшом самолёте, тело так и не нашли.

— Так их отец был связан с картелем? — спросил Энрике.

— Не думаю. Крушение самолёта произошло, когда Ловато только начинали подниматься в криминальном мире. — сказала Рори. — Думаю, это как-то связано с тем временем, что Хайме провёл в Калифорнии. Его IQ зашкаливает, его приняли в Университет Боулдера на инженерную программу, но вместо этого отправили в Калифорнию работать на полях вместе с кузенами из Мексики. — Она на мгновение замолчала, затем добавила: — Почему мы не вышли на него раньше?

— Мы вышли, — хмуро бросил Энрике. — Я был в Лексингтоне, чтобы выяснить, связан ли он с той бандой наёмников, что там действует. Но у Ларедо есть друзья в высоких кругах, которые уверяют, что он просто богатый фермер.

Агент посмотрел на меня так, словно я сам пытался убедить всех в невиновности Хайме. И я бы действительно поставил на это больше, чем мог себе позволить.

— Каждый раз, когда я пытался подойти ближе, мне приказывали отступить.

Наступила тишина, в которой медленно осознавалась значимость его слов.

Голос Джиа прозвучал осипшим не только из-за сдавленного горла:

— Ты думаешь, Лиланд это покрывает?

— Кто-то не давал нам следовать зацепкам, которые вели к нему. — ответил Энрике. — Ты должна была провести время на его ранчо, верно?

Джиа кивнула.

— Да. Но когда появилась наводка в Вашингтоне, связанная с отцом Рори, меня отозвали.

— Кто? — спросил Энрике.

Джиа сглотнула, и я увидел, как в её глазах закрутились сомнения.

— У тебя сейчас защищённая линия, Рори?

— Я у себя за столом. — На том конце послышалось движение. — Дай мне перезвонить.

Связь оборвалась, и в комнате вновь повисла тишина. Джиа убрала телефон в карман, её лицо омрачилось.

Истина пронзила меня, как нож. Хайме стоял за всем этим, дёргал за ниточки, очаровывал своей уверенной улыбкой, обманывая всех так же, как когда-то обманул меня. Я доверял ему. И тем самым сам вручил Рэйвен в лапы волков, от которых она пыталась сбежать.

Я провёл рукой по лицу.

— Я показал ему её фотографию за пару недель до свадьбы. Блядь. Она пряталась от него, а я сам привёл его к ней.

— Ты не несёшь за неё ответственность. — резко сказал Мэддокс. — Чёрт возьми, Райдер, она лгала, скрывала правду. Если бы она была с тобой честна, мы бы смогли её защитить. Но она не была. Так что перестань себя винить. Ты не мог поступить иначе.

Пленник усмехнулся — тёмным, лишённым надежды звуком, и все тут же уставились на него.

— От волка никто не спасётся. Никто. Я уже мёртв, как и все вы.

— Зачем ему моя дочь?!

Я бросился на мужчину, но Энрике удержал меня, поднял один из пистолетов со стола, крутанул в руке и направил на пленника.

— Говори, и, возможно, мы попытаемся спасти твою жалкую жизнь.

Глаза мужчины заметались. Он дёрнулся, пытаясь освободиться от стяжек, затем опустил голову.

— Ключ. У неё есть ключ к коду, который он пытается закончить. Блок, который даст ему доступ ко всем системам в мире.

— У неё ничего нет! — зарычал я, но тут Джиа схватила меня за руку, потянула назад. Я встретился с ней взглядом.

Нинтендо.

Шифр на Нинтендо.

В этом точно было что-то важное.

— Даже если у неё нет ключа, он уверен, что есть. Хуже того — он считает, что она принадлежит ему по крови. Он не отдаст её тебе. — сказал пленник, равнодушно пожав плечами. — Скорее убьёт её.

В груди что-то сжалось, больно и неотвратимо. Я смотрел на мужчину, и вдруг на его лбу вспыхнула красная точка. Что-то знакомое, но смысл ещё не успел уложиться в голове.

Голос Джиа, сорвавшийся на крик:

— Снайпер!

Она дёрнула меня на себя, и мы потеряли равновесие, рухнули на пол.

В тот же миг голова мужчины резко дёрнулась назад. На лбу появилось отверстие, из него хлынула кровь. Глаза закатились. Мэддокс мгновенно прижал МакКенну к полу, укрыв своим телом, и зарычал в рацию команды. Энрике перепрыгнул через разбитое стекло, бросившись в лес.

Я понял, что лежу поверх Джиа, её худое тело смягчило мой удар. Я быстро сполз с неё, прижимаясь к полу, проверяя, не ранил ли я её.

— Уходи. — прохрипела она, толкнув меня. — Пригнись и убирайся из этой комнаты.

Сквозь стену донеслась автоматная очередь.

Я не колебался.

Схватил Джиа за руку, стальной хваткой потащил за собой. Она резко остановилась у стола, ухватилась за два пистолета, прежде чем позволить мне увлечь её в коридор.