Но теперь у меня будет Адди. У меня будет жизнь, которую я думал, что упустил. И мне придётся сделать так, чтобы этого было достаточно.

Глава 24

Джиа

Я всегда считала себя в хорошей форме. В отличие от других аналитиков АНБ, которые практически не покидали штаб-квартиру, я проводила большую часть времени в поле, работая в Специальной службе сбора данных, и должна была быть готова защитить себя и свою команду. Меня подготовили в Федеральном центре правоохранительной подготовки в Вирджинии, вместе с другими аналитиками и агентами различных федеральных ведомств. После этого я поддерживала свою физическую форму, проводя часы в зале кроссфита, на ринге для кикбоксинга и бегая по улицам.

Всё это к тому, что я не была слабачкой, но к обеду тело ломило от работы с пистолетом для забивания гвоздей и удерживания досок вместе с Райдером. Адди не отходила от нас, помогала, как могла, с какой-то тихой решимостью. Каждый раз, когда Райдер её хвалил, она светилась, словно кто-то направил на неё луч фонаря.

Когда снег повалил уже ровной, густой пеленой, я была готова передохнуть. Нос, пальцы ног и рук онемели от холода, хотя по спине стекала капля пота. Адди выглядела так же замёрзшей, как и я, а вот Райдер… Казалось, будто противостоять снегопаду для него — обычное дело. Он выглядел так, будто идеально вписался бы в календарь про деревенских парней зимой.

Щёки у него чуть порозовели, ковбойская шляпа была сдвинута назад, и из-под неё выбивались тёмные пряди. Рабочая куртка из вельвета, подбитая фланелью, была изрядно поношенной, но не потрёпанной, а джинсы облегали его узкие и мускулистые бедра так, словно были сшиты специально для него. Потёртый ремень для инструментов подчёркивал, что передо мной не случайная фотомодель, а человек, привыкший к тяжёлому труду. Его руки были мозолистыми и сильными. Те самые руки, что минувшей ночью скользили по моей коже, касались груди и доводили меня до края наслаждения быстрее, чем это удавалось кому-либо раньше, даже когда я была полностью обнажена.

— Обед, — сказал Райдер.

Он крикнул остальным рабочим в доме, и все пятеро направились к фермерскому дому.

Когда мы добрались до парковки, Энрике уже не было. Я вытащила телефон из кармана замерзшими пальцами. Пропущенное сообщение гласило, что он отправился проверить одну зацепку, но вернётся позже.

Мы уже успели набрать себе полные тарелки супа, который Ева оставила в мультиварке, и снова ели тот самый хлеб из закваски, что и вчера, когда в дом вошли Ева, Брэндон и Сэди. Лица у женщин были заплаканными, а даже в глазах Брэндона виднелась краснота.

Отец Райдера обнял его, и это был не просто формальный мужской жест — он крепко держал сына, вкладывая в объятие всё тепло и любовь. У меня внутри что-то сжалось. Я вдруг соскучилась по отцу и брату, захотела вернуться домой, обнять их и сказать, как сильно их люблю. Необычные для меня мысли посреди работы, когда в голове обычно оставалось место только для дела. Но это расследование всё больше напоминало не работу, а что-то другое… что-то, о чём мне не хотелось задумываться, потому что от этого сжималось сердце.

— Садитесь, — сказал Райдер своей семье. — Я подам еду.

И снова что-то внутри меня дрогнуло. Райдер умел заботиться о близких. Я почти не сомневалась, что он пылинки сдувал с Рэйвен, а когда узнал о её беременности, наверняка носил её на руках. В письме она написала, что любила его, и до сих пор любит. Но она всё равно ушла.

Часть меня понимала: если она была связана с семьёй Ловато, а они захотели вернуть её, они бы не остановились ни перед чем. Но другая часть задавалась вопросом: а что, если бы она доверилась семье Хатли? Если бы поверила Райдеру и его брату-шерифу? Возможно, Ловато удалось бы уничтожить ещё тогда, прежде чем они встали на верхушку преступного мира?

Казалось, она выбрала лёгкий путь. Остаться было бы труднее. Труднее довериться. Труднее рискнуть всем.

А что сделала бы я, окажись на её месте? Если бы у меня был кто-то, кто любил меня так, как Райдер любил её… оставила бы я его? Особенно если бы носила его ребёнка?

Одна эта мысль вызывала у меня тошноту. Я отодвинула тарелку, заставляя себя сосредоточиться на людях в комнате, а не на своих мучительных мыслях.

Шон и Рамон выразили семье соболезнования, пока Райдер разливал суп для родителей и Сэди.

— Как всё прошло в похоронном доме? — спросил он у матери.

— Похороны назначены на пятницу, а после устроим вечер памяти в баре, — ответила Ева, потирая лоб.

Адди пошевелилась рядом со мной, и я посмотрела на неё. Утром её лицо сияло, а теперь она будто спряталась в себя.

— Когда приедет Джемма, нам нужно поговорить со всеми четырьмя о завещании и наследстве, — добавила Ева.

Сэди бросила на нее обеспокоенный взгляд, и у меня тут же возникло любопытство — совершенно неуместное, учитывая, что это меня не касалось. Если Райдер тоже что-то заметил, он не подал виду и не стал лезть с расспросами.

Мы доели, я помогла убрать со стола, а затем пятеро из нас, кто с утра работал, направились к выходу.

Стоило нам выйти за дверь, я замерла.

Снег всё так же падал медленными, мягкими волнами, а температура ещё больше опустилась. За те сорок пять минут, что мы провели внутри, он успел покрыть землю белым слоем. Всего несколько сантиметров, но их хватило, чтобы мир стал похож на чёрно-белую фотографию.

Ферма зимой.

Здания, поля, изгороди — всё усыпано снежной пудрой. Мы выдыхали облака пара в холодный воздух.

— Ну, с обшивкой на сегодня всё, — проворчал Райдер.

— Но электричеством ещё можно заняться, — предложил Рамон.

— На улице холоднее, чем у лягушки в проруби.

Шон рассмеялся.

— Не впервой.

Они надели ковбойские шляпы и спустились с крыльца, направляясь к домикам, оставляя за собой тёмные, влажные следы на белом снегу.

Адди наклонилась вперёд, вытянув руку за край крыльца, чтобы поймать снежинки. Сначала они таяли, но потом начали оседать на её маленькой ладошке. Она подняла голову к Райдеру с улыбкой, от которой у меня перехватило дыхание. Она была невероятно красивой девочкой, даже когда становилась серьёзной и задумчивой, но когда её лицо озаряла такая улыбка, это было почти чудо.

— Снег, — тихо сказала она.

— Ты когда-нибудь видела снег? — спросил Райдер.

Она покачала головой.

— Мама не любила холод.

Райдер тихо рассмеялся.

— Да уж, это точно. Она зимой столько слоёв одежды надевала, что была похожа на шар, который можно скатить с холма. Даже спать ложилась в трёх парах носков.

В глазах Адди смешались грусть и любопытство. А я снова почувствовала ту странную ревность, которую испытывала к женщине, которая уже умерла. Потому что Райдер знал, как она выглядела в постели. Потому что она спала с ним. Но в то же время я чувствовала что-то похожее на родство с ней. По крайней мере, у нас было две общие черты — мне тоже не особенно нравился холод, и я, к своему удивлению, всё больше тянулась к мужчине, на котором Рэйвен когда-то была помолвлена.

— Если хочешь, я попрошу у Сэди перчатки для тебя, и мы сможем слепить снеговика, — предложил Райдер.

Адди кивнула, её улыбка стала ещё шире. Он повернулся к двери, но задержался, глядя на меня.

— Тебе тоже другие перчатки нужны?

Мои без пальцев явно не годились для игры в снегу. В детстве Холден буквально подкупал меня, чтобы я вышла на улицу и прошла через эти мучения — мокрые варежки, ледяной ветер. Но сейчас, когда речь шла о том, чтобы поиграть с Райдером и Адди, увидеть, как она впервые соприкасается со снегом… это совсем не казалось пыткой.

Я пожала плечами.

— Почему бы и нет.

Он приподнял бровь на мой не слишком воодушевлённый ответ, но ничего не сказал, просто исчез в доме.

Вернулся он быстрее, чем мне хотелось бы, с маленькими радужными варежками и подходящей шапочкой для Адди, а для меня — с парой фиолетовых перчаток.