Мы вошли внутрь и увидели Сэди, наполнявшую кормовые мешки для лошадей. Она махнула нам рукой, а затем приложила палец к губам, показывая вверх.

Джия и я остановились и прислушались.

Сначала я услышал Милу — как всегда громкую и разговорчивую. А затем — тихий голос Адди. И не просто слово. Даже не два запинающихся слова. А целое предложение. Даже несколько.

Меня охватил шок.

Я повернулся к Джиа, и на её лице отразилось то же изумление. Я подошёл к лестнице, пропустил скрипучую ступеньку и подтянулся, выглядывая наверх.

Адди снова держала в руках серого котёнка, поглаживая его шерсть, а на лице её играла мягкая улыбка.

Я сосредоточился на её словах.

— Но драконы могут летать в космос, а единороги — нет. Вот почему мне больше нравятся драконы. Они могут унести тебя куда угодно. Улететь далеко, далеко отсюда.

— А я не хочу далеко. Я бы скучала по МакКенне, папе, бабушке и дедушке, тётям и дядям. А у тебя есть семья, по которой ты бы скучала?

— Моя мама умерла.

Её улыбка исчезла.

Мила поспешно вернула котёнка в ящик и тут же уселась рядом с Адди, обхватив её плечи.

— Мне жаль. Но ты можешь делить мою семью. Я даже написала о них рассказы. Есть один — «День, когда Хатли спасли друг друга», и ещё «День, когда Хатли поженились». Только мой папа и МакКенна ещё не поженились, но скоро поженятся.

Голова Милы наклонилась набок, и она спросила:

— Это поэтому ты живёшь с дядей Райдером? Он делает тебя своей семьёй, как мой папа сделал меня своей? Потому что папа говорит, что дядя Райдер не знает…

— Мила, — предостерёг я, подтягиваясь выше.

Я не хотел вмешиваться. Я хотел услышать ещё одну череду полных предложений в голосе Адди. Но кто знает, что могла бы ещё сказать моя племянница, если бы я её не остановил?

Мила виновато посмотрела на меня.

— Привет, дядя Райдер. Ты знал, что у Адди мама умерла? Ты теперь будешь заботиться о ней? Она будет жить с тобой?

На мгновение её лицо стало совершенно пустым, а затем сменилось абсолютным восторгом, и она закричала:

— Она станет моей кузиной?!

Ну, чёрт. Просто прекрасно.

Я посмотрел на Адди. Её глаза были широко распахнуты, в них читалось не страх и грусть, а любопытство.

Я сглотнул, зная, что не могу солгать. Да и не хотел.

— Да.

Мила взвизгнула, подпрыгнула и, схватив Адди за руки, закружила её в хаотичном танце.

Я остановил их, положив руки им на плечи, и присел перед ними.

— Мила. Пока что это должно быть секретом. Наша семья знает, но никто больше.

— Но почему? — с досадой спросила она.

— Из-за того, что случилось с мамой Адди. Нам нужно убедиться, что она в безопасности.

Мила замерла. Потом прошептала:

— За ней охотятся плохие люди? Как тот… тот, который пытался забрать меня и стрелял в тётю Сэди?

Глаза Адди широко распахнулись, страх снова вспыхнул в них.

Я никогда в жизни не хотел повернуть время назад так сильно, как в этот момент. Я хотел вернуть её расслабленное лицо, которое было минуту назад. Хотел снова увидеть её улыбку, радость, которой она только что делилась.

Вместо прямого ответа я сказал:

— Здесь она в безопасности.

Я взял Адди за руку и мягко подтянул ближе.

— Ты в безопасности.

Она не ответила.

За её спиной, в круглом окне под крышей, я увидел, как между деревьями появляется красный Порше.

Он резко выделялся среди внедорожников и пикапов, обычно заполнявших наш двор в межсезонье. Чёрт, он вообще выделялся в Уиллоу Крик, где побитые временем пикапы были чуть ли не городским символом.

— Оставайтесь здесь, — сказал я. Когда в глазах Адди мелькнул страх, я мягко подтолкнул её подбородок костяшкой пальца. — Всё в порядке. Не о чем беспокоиться.

Я быстро спустился вниз, перепрыгнув последние ступеньки, и поспешил к открытым дверям конюшни.

Сэди и Джиа уже повернулись к машине, наблюдая, как из водительского сиденья выбирается высокий темноволосый мужчина.

Я не был уверен, испытываю ли облегчение, когда увидел его лицо. Это был Хайме Ларедо. С одной стороны, хорошо, что это был знакомый человек, а не кто-то из тёмного прошлого Рэйвен.

С другой — я знал, что он приехал не просто так. И точно использует своё обаяние, чтобы втянуть меня в свои планы по Восточной Ассоциации Гостевых Ранчо.

Я повернулся к Сэди.

— Присмотри за Адди, чтобы она не волновалась.

Сестра кивнула и вернулась в конюшню.

— Это Хайме Ларедо? — спросила Джиа.

Я не удивился, что она его узнала. Она же изучала ранчо наперёд. Я лишь коротко кивнул, наблюдая, как он идёт к нам.

Густые чёрные волосы, тёмные глаза, тонкие, но чётко очерченные брови, которые почти не сочетались с его острыми чертами. Узкое лицо, подчёркнутая линия подбородка, всегда идеально выбритая. Высокий, на вид худощавый, но я знал, что под этим скрыты мускулы — однажды видел, как он в футболке носил сено, когда приезжал на его ранчо больше десяти лет назад.

Когда я только начинал, он был щедр в советах. Хотя у нас обоих не было высшего образования, Хайме был одним из самых дальновидных бизнесменов, которых я знал. Мы обсуждали это за виски и хорошей едой, даже превратили в своего рода знак отличия — то, что сумели превратить семейную землю в успешные курорты. Правда, его ранчо было уровней на пять выше моего.

— Чёрт возьми, да это же сам Хайме Ларедо, — сказал я, шагая вперёд.

Он приподнял бровь, уголок его рта чуть приподнялся.

— Ты меня игнорируешь, старый друг.

Я протянул руку, и он её пожал.

— Не игнорирую, а скорее, держу на расстоянии.

Хайме скользнул взглядом от меня к Джиа и усмехнулся.

— Вижу, ты был занят.

— Хайме Ларедо, Джия Кент.

Она протянула руку, но он не пожал её, а вместо этого поднёс к губам.

Фермерское раздражение, которое всколыхнулось во мне от этого жеста, удивило даже самого себя.

Я с трудом сдержал желание зарычать и сунул руки в карманы, чтобы не разорвать их связь к чёртовой матери.

А когда Джиа заговорила лёгким, кокетливым тоном, у меня внутри всё напряглось.

Никогда в жизни я не чувствовал такой ревности.

Даже Рэйвен не пробуждала во мне такую дикую, первобытную собственническую ярость.

Глава 19

Джиа

— Из всех ранчо во всех городах всего мира ты приходишь именно сюда, — сказала я Хайме Ларедо, нарочито обыгрывая знаменитую фразу из «Касабланки».

В его тёмных глазах вспыхнул интерес. Взгляд, полный желания, медленно скользил по мне, словно я была в обтягивающем коктейльном платье, открывающем ноги и плечи, а не в слоях фланели и джинсах. От другого мужчины это могло бы показаться пошлостью, но этот — уверенный, спокойный, делал это с таким чувством, что всё превращалось в завуалированное предложение. Оно не было озвучено, но витало в воздухе.

— Мы знакомы, мисс Кент? Увы, но я никогда не был ни в Париже, ни в Марокко, — поддел он меня.

Райдер поначалу вёл себя расслабленно и дружелюбно, когда Ларедо подошёл, но чем дольше мы разговаривали, тем сильнее я ощущала, как он напрягается, пока напряжение буквально не начало исходить от него.

— Я пыталась взять у вас интервью для моей статьи в Сельскохозяйственные науки сегодня о том, как скотоводство спасло американскую границу.

— Ах да, припоминаю. У вас была бронь в конце сезона. Но вы ведь отменили, не так ли?

Я собиралась остановиться в Гранд Ларедо в Кентукки, но меня срочно вызвали обратно в Вашингтон, чтобы помочь разобраться с делом Ловато вместе с отцом Рори. Я улыбнулась ему.

— Семейные обязанности, к сожалению. Но, возможно, мы ещё сможем это исправить.

Я не была уверена, осознаёт ли это Райдер, но он как-то незаметно оказался рядом, так что наши плечи теперь соприкасались. Между нами проскальзывали искры и напряжение. Ларедо заметил всё — мельчайшие движения, едва уловимый язык тела.