Из глубин рюкзака она достала игровую консоль и включила ее.

Джия закрыла дверь, повернулась ко мне и Мэддоксу с видом, в котором читался вызов, словно заранее знала, что нам не понравится то, что она собиралась сказать.

— Я не уйду, пока не буду уверена, что она в безопасности.

Моя грудь тяжело вздымалась. Я не понимал, что именно Джия имела в виду. Она сказала: «Забираем Адди домой», употребив слово «мы», но прежде чем я успел задать нужные вопросы, она продолжила:

— С тех пор, как мы нашли ее в номере отеля, она произнесла от силы дюжину слов. Она пряталась под кроватью в пространстве, куда едва влезла бы книга. На ней была кровь матери. Я не знаю, что она видела, но если Ловато даже заподозрят, что она была в той комнате, они начнут ее искать. А если Рэйвен успела передать ей что-то, что можно использовать как рычаг давления, и что картель не забрал из номера, они станут еще отчаяннее. Картель не оставляет незавершенных дел.

— Они убили бы ребенка? — Слова вырвались прежде, чем я успел их обдумать.

— Они бы убили собственного ребенка, если бы это означало сохранение их тайн.

Меня скрутило изнутри.

Что, если Адди была не моей дочерью, а кого-то из картеля?

— Кто знает, что она здесь? — спросил Мэддокс.

— Я свела это знание к минимуму. Кроме нас троих, еще шестеро. И только трое из них знают содержание этого письма. Я доверяю своему начальнику и напарнику свою жизнь, но у Ловато есть способы добывать информацию, которая должна быть засекречена.

— Ты думаешь, они придут за ней? — прохрипел я.

— Даже если она ничего не видела, они этого не знают. Только время покажет, узнают ли они о ней, помнит ли она что-то или действительно ли Рэйвен передала ей что-то ценное. А пока мы не знаем наверняка, нужно считать, что она в опасности.

Я посмотрел через стекло двери на крошечную девочку, склонившую голову над своей консолью.

Темная ярость снова закипела внутри меня — от одной мысли, что кто-то может попытаться причинить ей вред.

— На ней ничего не нашли? — спросил Мэддокс. — Никаких вещей, которые оставила Рэйвен?

— В номере отеля — ничего. Но и ни одной электроники, которую она использовала для работы, там не было. Возможно, они забрали все доказательства с собой после того, как убили ее. В рюкзаке Адди были только одежда, пара книг, предметы личной гигиены и эта Нинтендо. Как ты понимаешь, технологии — наша фишка в АНБ, так что я немного покопалась в ней, прежде чем отдать. Не думаю, что там что-то есть, но позже проверю еще раз. Консоль довольно новая: на ней всего пара игр. Может, просто не было денег на большее.

Во мне мгновенно вспыхнуло желание купить Адди дюжину игр. Нет, сотню. Наполнить целую чертову комнату игрушками, радужными стенами и сверкающими огоньками, как у Милы в доме Мэддокса.

— Последнее, что я слышал, — заговорил Мэддокс, — главу картеля так и не удалось идентифицировать. Только толпу наемников.

— У нас были зацепки, мы работали через источник, но каждый раз, когда казалось, что мы приближаемся к чему-то, этот человек внезапно умирал.

— В спецгруппе утечка?

— Возможно, не прямая. Я не удивлюсь, если у Ловато есть люди во многих агентствах. Но также вполне вероятно, что благодаря своим навыкам Анна-Рэйвен получила доступ напрямую к некоторым федеральным базам данных.

Не знаю почему, но хладнокровие Джии, ее почти безразличный тон выбесили меня.

— То есть, ты хочешь сказать, что у вас ничего нет? Ни единой зацепки? Что эта девочка может находиться в опасности годами, а значит, ее присутствие здесь ставит под угрозу мою семью?

— Она твоя семья, — резко ответила Джия.

— Это ты и воровка так говорите, — рыкнул я в ответ.

— Сделай вдох, — приказал Мэддокс, переводя взгляд с меня на Джию. — Мы сделаем тест ДНК, и все станет ясно.

— Вы не можете этого сделать, — покачала головой Джия. — Я даже не проверяла ее ДНК в Колорадо. Если ты сделаешь это сейчас, и ее данные всплывут в какой-нибудь базе, это поднимет тревогу где-нибудь в системе, и к тебе на порог нагрянет куча федеральных агентов и Ловато.

— Она здесь. Она существует. И весь Уиллоу Крик узнает об этом, как только я появлюсь где-то с ней.

Джия выглядела так же раздраженно, как и я из-за всей этой ситуации. Ее челюсти сжались, взгляд метнулся к Адди за дверью. Потом она резко вскинула подбородок и снова посмотрела на нас.

— Пока скажем, что она моя.

Я фыркнул. Джия не выглядела достаточно взрослой, чтобы иметь семилетнего ребенка, каким бы уверенным и «не смейте со мной спорить» ни был ее вид.

— Что, ты была матерью-подростком?

— Ей семь, придурок, а не двенадцать. Люди заводят детей и в двадцать.

Я чувствовал на себе взгляд Мэддокса. Почти наверняка он решал, стоит ли вмешаться или просто посмеяться надо мной. И, скорее всего, смех побеждал.

— Адди и я можем остаться в одном из гостевых домиков на ранчо, — предложила Джия. — Ты сможешь привыкнуть к ней без давления оттого, что живешь с ней под одной крышей. Я смогу убедиться, что она в безопасности. В итоге все получат то, что хотят.

Я уже собирался огрызнуться чем-то в духе «только когда ад замерзнет», но голос брата остановил меня.

— Кроме нее. Думаю, все, чего она хочет — это вернуть маму.

И эти слова будто сдут весь пар из нас.

Маленькая девочка потеряла мать. Возможно, видела, как ее убили.

Я вспомнил, как вчера Мила разрыдалась от ужаса, когда увидела, как я случайно убил ворону. То, что могла увидеть Адди… Эта мысль заставила кислоту быстрее, чем щелочь жир, разъесть мне желудок.

Кто может прийти за ней?

А за Джией, если она останется охранять ребенка, который, возможно, мой?..

Я даже не мог додумать этот вопрос до конца.

— В гостевых домиках сейчас никого селить нельзя, — хрипло выдал я. — Там повсюду стройка, мы расширяем территорию.

Я перевел взгляд на Джию.

— Вы останетесь у меня.

Глаза Джии расширились, дыхание сбилось. И, черт подери, мне не понравилось, насколько сильно я хотел, чтобы оно сбивалось совсем по другой причине.

А это означало, что приглашать ее в свой дом, единственное место, куда я никогда не приводил ни одну женщину, было одновременно и ошибкой, и правильным решением.

— Люди будут болтать, Райдер. — сказал Мэддокс. — Ты знаешь, что они скажут.

Взгляд Джии встретился с моим.

Я не был уверен, что отражалось в ее глазах — смирение или вызов.

— Пусть говорят, — тихо ответил я.

Я пришел в офис шерифа с дурным предчувствием, но сейчас меня захлестнуло только одно — решимость.

Если кто-то придет за Адди, если кто-то попытается причинить вред Джии из-за нее, я буду там.

С чертовым пистолетом в руке, защищая их.

Я не сомневался, что эта уверенная в себе, умная, мускулистая оперативница под прикрытием умеет постоять за себя и, возможно, сможет защитить Адди лучше, чем я.

Но я буду еще одной преградой между ними и угрозой.

Буду тем, на кого эта маленькая девочка сможет положиться.

— А что насчет мамы с отцом? Нашей семьи? — спросил Мэддокс.

— Мы скажем им правду, — твердо ответил я, не отводя взгляда.

— Не думаю, что разумно посвящать еще больше людей в то, кем она на самом деле является, — скрестила руки Джия.

— Я не лгу. И тем более не лгу тем, кто мне дорог.

Пусть весь город думает, что хочет.

Но с семьей я буду честен.

Мэддокс посмотрел на Джию.

— Если ты и ребенок почти поселитесь у Райдера, не рассказав нашей семье правду, они расстелят перед тобой красную ковровую дорожку и начнут планировать свадьбу.

Джия поморщилась, и ее щеки едва заметно порозовели.

— Я не переезжаю. Мы просто скажем, что нам было негде остановиться, и Райдер предложил помощь.

— Ты не можешь решать, что я скажу своей семье, — прорычал я.

— А ты не можешь подвергать риску ее и всю операцию только ради собственной совести.