Жак нахмурился, нетерпеливо переступил с ноги на ногу.

— Что, если их схватили? — пробормотал он. — Или они не смогли забрать лошадей? Может, англичане уже обнаружили побег?

— Успокойся, Жак, — спокойно, но твёрдо произнёс Раймонд. — Ричард не из тех, кто так просто попадёт в ловушку.

Он положил руку на эфес меча, не отводя взгляда от дороги. Ночь была слишком спокойной. Слишком тихой.

Вдруг вдалеке послышался цокот копыт. Глухой, приглушённый влажной землёй, он медленно приближался. Жак напрягся, Раймонд стиснул рукоять меча, а Лили, услышав звук, слабо приподняла голову.

— Они… это они? — прошептала она.

— Скоро узнаем, — тихо ответил Раймонд.

Из темноты показались две тёмные фигуры. Всадники ехали медленно, держась настороженно, словно прислушиваясь к каждому шороху. На них виднелись военные мундиры английских солдат, но Раймонд заметил небрежно повязанный шарф на шее одного из них.

— Это Ричард, — с облегчением выдохнул он и ослабил хватку на рукояти меча.

Жак улыбнулся, а Лили прикрыла глаза, слабо улыбнувшись. Через несколько мгновений всадники подъехали ближе.

— Что так долго? — бросил Жак, когда Ричард и Бертран спешились. — Мы уже всё плохое передумали!

— О, вы не поверите, — фыркнул Ричард, снимая шлем и отряхивая волосы. — Нас приняли за своих.

— Что? — Раймонд удивлённо приподнял брови.

— Именно так! — ухмыльнулся Бертран. — Мы уже почти забрали лошадей, а тут патруль подходит.

— И что? — Жак подался вперёд.

— Они велели нам… патрулировать дорогу у ворот, — рассмеялся Ричард. — Мы, конечно, не стали отказываться.

— Вот это да! — Раймонд покачал головой. — Сбежавшие из тюрьмы получили приказ патрулировать дороги? Да уж, удача точно на нашей стороне этой ночью.

— Не то слово, — согласился Ричард. — Ладно, нам пора убираться отсюда, пока никто не спохватился.

Он хлопнул по шее гнедой лошади, стоявшей позади. Раймонд осторожно поднял Лили и усадил её в седло, сам вскочил позади и обнял её, чтобы удержать.

Жак помог сесть спасённой женщине, придерживая её, пока та не устроилась на лошади.

— Готовы? — спросил Раймонд, взглянув на своих товарищей.

— Готовы, — хором ответили Ричард и Бертран.

— Тогда вперёд!

Они пришпорили лошадей и сорвались с места, увлекаясь всё дальше в чащу леса. Ночные ветви хлестали их по лицам, но никто не останавливался. Позади, в городе, уже наверняка подняли тревогу. Но впереди, за стеной деревьев, их ждал дом — и надежда на спасение.

День выдался тёплым и солнечным. Лошади шли быстро, но по лесным тропам, где корни деревьев вздымались из земли, а заросли цеплялись за одежду, было трудно поддерживать темп. Раймонд и его спутники понимали: англичане уже обнаружили побег и теперь, вероятно, прочёсывают дороги и перекрёстки. Именно поэтому они избегали широких путей, держась лесных чащ.

Ветки хлестали по лицам, лошади спотыкались на кочках, но никто не жаловался. Каждый знал: замедлятся — попадут в капкан.

К полудню, когда солнце встало в зените, они наконец решили сделать короткую остановку. Раймонд помог Лили спуститься с лошади и усадил её у корней старого дуба. Её спутница, бледная и молчаливая женщина, тоже присела рядом, опираясь на ствол. Тёплые весенние лучи ласково согревали их лица.

— Вот и солнце появилось, — тихо сказала Лили, прикрыв глаза. — Как оно греет…

— Скоро ты будешь греться в нашем замке, милая, — ответил Раймонд, поправляя ей плащ. — Там солнце будет каждое утро заглядывать в твои окна.

Жак, привязал лошадь к дереву и огляделся, нахмурившись сказал:

— Еды у нас нет. Надо бы добыть что-нибудь.

— Я пойду с тобой, — предложил Бертран.

— Идите, но недалеко, — предупредил Раймонд. — И будьте осторожны.

— Да мы мигом, — махнул рукой Жак, пряча за пояс нож.

Мужчины скрылись в лесу. Тишина накрыла лагерь. Лишь изредка потрескивали сухие ветки под ногами лошадей да посвистывал весенний ветер в кронах деревьев. Раймонд присел рядом с женой, обнял её за плечи. Её глаза, хоть и усталые, смотрели на него с доверием.

— Как ты, моя милая?

— Слабость есть… — прошептала она. — Но я здесь. И это главное.

Раймонд поцеловал её в лоб и отвернулся, сжимая кулаки. Ему хотелось убить каждого, кто осмелился причинить ей боль. Но сейчас главное — добраться до замка.

Через полчаса из чащи вышли Жак и Бертран. Первый нёс за уши большого серого зайца, а второй, ухмыляясь, тащил лисицу.

— Ну что, — бросил Бертран, хлопая лисицу по рыжему боку, — обед будет сытный!

— Отлично, — обрадовался Раймонд. — Быстро разводим костёр, но без дыма. Нельзя привлекать внимание.

Они набрали прошлогодних сухих листьев, перемешали их с хворостом и разожгли маленький костёр. Огонь горел ровно, без лишнего дыма. Бертран, орудуя ножом, быстро разделал туши, нанизал куски мяса на заострённые прутья. Мясо обмазали влажной землёй, чтобы запечь его, сохранив сочность.

Жак уселся рядом с Раймондом:

— Думаешь, нас преследуют?

— Я уверен, что да, — ответил тот, пристально глядя в глубину леса. — Они не оставят такую дерзость безнаказанной. Нам надо поторопиться.

Жак кивнул, хрустнул пальцами и потянулся к вертящемуся над костром мясу.

Когда мясо было готово, Раймонд взял нож, осторожно разломил заячью ногу на небольшие кусочки и подал их Лили и её спутнице.

Женщина поблагодарила и медленно начала жевать тёплый, пахнущий дымком кусочек.

— Какое вкусное… — прошептала она. — Я и не помню, когда в последний раз ела что-то горячее.

Жак улыбнулся:

— Теперь это в прошлом. Скоро мы будем дома.

Лес вокруг них по-прежнему оставался безмолвным. Но за этим молчанием таилась опасность, и каждый из мужчин это знал. Впереди ещё был долгий путь сквозь чащу, где, возможно, уже ждала английская засада.

Сумерки медленно опускались на лес. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь переплетённые ветви деревьев, угасали, уступая место мягкому полумраку. Воздух наполнился прохладной сыростью, а в гуще деревьев раздавались убаюкивающие звуки: где-то ухнула сова, вдалеке потрескивала ветка, сломанная чьим-то осторожным шагом.

Измождённые мужчины наконец позволили себе немного отдохнуть. Раймонд устроился у корней большого дуба, обняв Лили, но уснул, как только коснулся головой её плеча. Жак и Бертран тоже почти сразу погрузились в тяжёлый, тревожный сон, положив мечи рядом.

Лишь Лили и женщина, спасённая из ямы вместе с ней, оставались бодрствующими.

Сон не шёл к ним. Слишком свежи были воспоминания: холод каменной темницы, влажная земля под телом, железные решётки над головой, в которые они всматривались ночами, пытаясь увидеть хоть лучик надежды. Но над ними была только безразличная темнота. И голоса — грубые, жестокие, обещающие смерть.

Лили повернула голову и взглянула на спутницу. Та сидела, обняв колени, и молча смотрела в огонь. От тепла костра её лицо слегка порозовело, но в глазах всё ещё читалась настороженность.

— Как вас зовут? — тихо спросила Лили, стараясь не разбудить мужчин.

Женщина подняла взгляд.

— Изабель… — произнесла она после короткой паузы. Голос звучал с хрипотцой, словно долго не использовался.

— Красивое имя, — улыбнулась Лили. — Я — Лили.

Изабель слабо кивнула, снова взглянула на огонь. Пламя отражалось в её глазах, делая их похожими на два янтаря.

— Вы были там долго? — осторожно спросила Лили.

— Неделю… может, две… — ответила она. — Сбилась со счёта. Там всегда темно.

Лили кивнула. Она понимала, что значит потерять счёт времени. В яме время перестаёт существовать. Есть лишь страх и ожидание неизбежного конца.

— Вас тоже схватили англичане? — продолжила Лили.

— Да. — Изабель облизнула пересохшие губы. — Я из деревни у западных холмов.

Глаза её наполнились слезами, но она моргнула, сдерживаясь.

— Они обвинили меня в связи с повстанцами говорили что я им помогаю. Называли меня ведьмой. Сначала били. Потом бросили в яму. Сказали, что если утром я не заговорю, меня повесят.