— Сидеть! — цыкнул Борис. — Говори по порядку.

— Каньона нет! Он захлопнулся! Там ничего нет!

— Идём, посмотрим, — вдруг предложил Быстров, и все пошли за ним, а впереди побежала, сорвавшись с места, СтрельБа.

Действительно, там, где зияла пропасть каньона, теперь была ровная земля, ни тебе рытвины от обрушенных краёв, только почти прямая линия просеки, как захлопнувшаяся пасть гиганта. При тусклом свете звёзд невозможно было представить, что эта просека когда-то разделяла пропастью лес на две части. СтрельБа покружила, давая всем понять, что земля под ногами — не иллюзия, и даже Шир протоптался туда и обратно, принюхиваясь к бывшему разлому.

— Да-а-а… Дела-а-а, — почёсывая подбородок, протянул Лев.

— Понятно. Такое без землетрясения не обошлось бы. Надеюсь, до утра эксцессов уже не будет. Идём спать, — предложил Борис.

Все неспешно побрели в лагерь и поправив последствия стихии устроились спать, кроме Тора, который задержался дольше всех, но заснуть не решился, а может не смог.

— А-а-а! — утро началось с истошного крика Феди.

Он кубарем выкатился из палатки, подпрыгнул, полуприсев опёрся одной рукой на колено, а второй показывая внутрь, проорал:

— Опя-я-ять!!! Она-а-а!!!

Все вывалили на поляну. Федя так и стоял, показывая на палатку, а из неё не спеша и смущённо улыбаясь вышла Би в его футболке и штанах Миры.

— Ну зачем так орать? Ну да, я, мне с вами интересно.

— Почему опять в моей палатке???

— Странный вопрос, Федя. Ты бы хотел, чтобы она проснулась в моей? — насмешливо спросил Шир.

— Ты отлично кричишь, — усмехнулся вслед за ним Лев.

— Да Федя, ты же мужчина, не стоит так реагировать на девушек, это как то неправильно, — добила его Мира.

Все разбрелись по утренним делам: умываться, готовить завтрак, собирать вещи, и только Тор пристально смотрел на Би, без улыбки, а как бы негласно спрашивая: "Что ты тут делаешь, девочка?"

Ещё один день в лесу, все чувствовали облегчение, будто груз свалился с их плеч. Они возвращались из похода — весело перешучивались, Лев затягивал бодрую походную песню, которую подхватывали и Мира и Борис. Шир пытался что-то спеть на своем родном языке, но получался рык с хрипом, в котором никто так и не уловил даже намёка на мелодию, хотя Шир сказал, что это баллада о древнем герое, спасающим королевство от нашествия огромных кузнечиков. Фея с Гиром тоже сыграли свою мелодию на каких-то свистульках, которые оказались в их рюкзаках. В ответ лес зазвучал весёлыми трелями то ли колокольчиков, то ли скрипок, и все слушали, затаив дыхание, один Тор мрачно шёл в стороне и никак не реагируя на это веселье, но время от времени задумчиво поглядывая на Би. Сама же Би веселилась больше всех, танцуя и подпрыгивая, даже подпевала под рык Шира, не понимая ни слов, ни мелодии.

Незаметно стемнело. Борис хотел остановиться на ночёвку, когда на его плечо села маленькая капля света, а за ней показались остальные пять и все вместе начали свой танец-разговор. Они сообщали, что до лагеря недалеко, их ждет Веста, и они покажут короткую дорогу. Борис озвучил новость, что спать они будут уже в основном лагере, и все прибавили шагу. Вперёд побежала СтрельБа и вернулась минут через двадцать, чтобы сообщить, что экран вокруг лагеря исчез и проход свободен. Это открытие еще больше ободрило всех, и только Тор, да ещё, пожалуй, Борис, насторожились. Чересчур легко их отпускала планета. А может напрасно волноваться, и из-за дружелюбного отношения к Би, планета гонит их к дому?

Поздняя встреча с Вестой была полна радостных эмоций. Женщины принялись тарахтеть о своих приключениях, последние капли адреналина от пережитого обернулись перевозбуждением. Гам наконец улёгся, и все разошлись по своим делам, когда Борис спросил:

— Связь-то с кораблем есть?

— Связь наладилась позавчера ночью, когда исчез барьер и началось землетрясение, здесь оно ощущалось не сильно, эпицентр был в вашем направлении. Я повторно дала команду на сканирование планеты на биохимию, результаты должны быть утром.

— Хорошо, Веста, спасибо. До утра, по результатам обсудим дальнейшие действия.

— Спокойной ночи, — Шеф! — будто прищурившись, попрощалась она.

Борис проводил её удивлённым взглядом, а Веста, пройдя несколько шагов, распалась на миллионы огоньков, которые взлетели на ближайшее дерево и перемигиваясь затрепетали в кронах.

Вот уже три месяца прошло, как академика Быстрова нашли на планете БиГинер. Группа исследователей, состоящая из троих землян, рептилоида, представителя Роя и двух орфеян так никуда и не улетела. Они решили остаться с Би, девушкой — носителем разума и частицей планеты, не могли и не хотели её оставить. Только Быстров покинул планету, чтобы вернуться с аппаратом, который поможет востановить миры на первоначальную временную линию.

Сколько было разговоров о том, правильно ли возвращаться в прежнюю реальность, как изменится сознание и возможны ли побочные последствия, да и вообще, в праве ли они инициировать эти изменения. Потом — что станет с Би, и как это отразится на всей планете. Не было ни дня, чтобы не возникли споры, сыпались аргументы, сгущались сомнения, закрадывалась нерешительность.

Быстров нёс сферический кейс и ключ.

— Друзья! — начал академик. — Как и вы, я долго думал, и никак не мог понять, правильно ли я поступаю, опять ввергая всех нас в изменения, имею ли право рисковать; но теперь, когда я знаю, в чём ошибся, моё мнение твёрдо. Я наладил систему возвращения на тот момент, когда случился сбой, и энергия ещё не успела пойти в неправильное русло. Мы вернёмся туда, и я заменю свой аппарат на вот этот. Взрыва не случится, планета получит разум, и время продолжит свой мерный ход. Но от вас требуется помощь: в тот раз мне самому не хватило экранирования, и вам надо нужно выставить усиленный экран.

Все переглянулись.

— Хорошо, — сказал Борис. — Конечно, мы поможем.

Веста взмыла вверх, распалась на тучу огоньков и разлетелась по планете, Шир ушёл в лес, а за ним побежала СтреьБа, Лев и Федя начали распаковывать кубы и разворачивать экраны, Мира с орфеянами доставали и налаживали преобразователи. Тор то и дело поглядывал на Би. Помедлив немного, он сказал:

— Пойдём-ка, девочка, надо поговорить. Борис, идём с нами.

Они отошли от лагеря, и присели на пригорке. Перед ними стоял лес, в кронах едва шелестел лёгкий ветерок, где-то слышались птицы, наверное, шорох каких-то мелких зверей, и конечно, раздавались голоса друзей.

— Би, — начал Быстров, — ты знаешь, сейчас мы с тобой одно, я твой родитель; но я и сын своей планеты. Ты приняла мои мысли, опыт, душу, знания моих предков. Буду честен, — я не знаю, к чему приведёт наш опыт. Возможно, ты будешь иной, может даже лучше, потому что в тебе не будет меня, и мне будет немного жаль, но ты будешь самой собой. Слишком много существ пострадало от моего эксперимента, они стоят на одной чаше весов, а на другой мы с тобой.

— Я понимаю, но я не хочу вас терять, так много дало то, что мы были вместе, — Би прижалась к плечу Тора, и он её обнял.

— Прости, девочка, ты мне как дочь, но я должен все исправить.

Борис смотрел на них, и ему стало так горько от того, что нельзя оставить их такими, как сейчас, как нельзя оставить и других без возврата на основную линию времени. Перед ним пробегали картины бездетных орфеян и грудного ребёнка Би, незапланированных баталий на Земле и беспорядочно кружащих светлячков Роя. Он снова посмотрел на своих друзей, которые возились в лагере, и вдруг его осенило.

— Погоди, Вениамин, мы же экранируем тебя и аппарат, чтобы не было вспышки, он же не выдержал нагрузки?

— Да, так. Сейчас я сконструировал стержни с тройным запасом прочности, они выдержат что угодно, и взрыва не будет.

— Но нам ведь нужно устранить не взрыв, а удар по звезде с обратным выбросом энергии, ведь именно выброс спровоцировал схлопывание, и, как следствие, — сдвиг основной линии. Значит, можно допустить, чтобы тебя всё-таки задело, а выброса не будет! Нам нужен уловитель ближнего радиуса и аккумулятор энергии.