Несколько десятилетий такого импорта животных с целью их акклиматизации и разведения привели ко все более очевидному выводу: подобное вмешательство в природу как минимум влечет за собой проблемы, как максимум – губительно. На фермах в США скворцы поедали семена только что посеянных культур и выдергивали молодые ростки. Они клевали созревающие ягоды, персики и другие фрукты. Воробьи вытеснили местные виды птиц. Это привлекло внимание защитников природы и представителя штата Айова Джона Лейси. Стремясь защитить дикие, охотничьи и имеющие значение для сельского хозяйства виды и предотвратить дальнейшее распространение экзотических птиц и животных, 30 апреля 1900 года Лейси внес в конгресс соответствующий законопроект³⁴. «Богом природы предусмотрена компенсация в распределении растений, птиц и животных, – сказал он во время представления законопроекта, добавив, что катастрофические изменения служат предупреждением, к которому следует прислушаться. – Давайте теперь покажем пример мудрого сохранения того, что осталось от даров природы»³⁵.

Месяц спустя был подписан так называемый Закон Лейси, ставший старейшим нормативно-правовым актом в стране, направленным на защиту дикой природы. Первоначальная его версия ставила две задачи: предотвратить ущерб сельскому хозяйству от чужеродных видов и защитить местные виды, контролируя торговлю и перемещение диких животных через границы штатов в спортивных, гастрономических целях и исходя из веяний моды. В первом случае запрещался ввоз только диких птиц и млекопитающих, а ввоз рыбы и других позвоночных животных не регулировался. Согласно новому закону, мангусты, фруктовые летучие мыши, европейские скворцы и английские воробьи были объявлены «вредными дикими животными» и запрещены к ввозу в страну. Другие виды могли быть признаны вредными по мере необходимости. Закон также запрещал ввоз большинства других диких птиц и животных, за исключением случаев, когда это разрешалось специальным указанием. Вскоре после вступления закона в силу в него были внесены изменения, позволяющие ввозить без разрешения животных, которые были признаны заведомо безвредными. Количество необходимых разрешений для импорта стало непосильным для соответствующего ведомства³⁶, которым в то время был отдел биологических исследований Министерства сельского хозяйства США.

В 1948 году в законодательство были внесены более серьезные изменения. Из него было исключено предложение «Никто не имеет права ввозить в Соединенные Штаты иностранное дикое животное или птицу»³⁷, это означало, что большинство диких птиц и млекопитающих будут разрешены к ввозу, если не появится специальный запрет. Другими словами, пишет Сьюзан Джуэлл, координатор по вредным видам Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных, теперь все перешло в ведение регулирующего органа (которым как раз и стала данная организация вместо Министерства сельского хозяйства; слово «США» было добавлено в 1950-х годах). Этот орган должен документально подтверждать, что тот или иной вид является вредным или опасным. Например, европейские кролики и зайцы, а также несколько других видов, которые вскоре были добавлены в список вредителей, однако основное внимание власти по-прежнему уделяли птицам и млекопитающим.

В 1960 году конгресс расширил полномочия Закона Лейси, и вместо того чтобы распространяться исключительно на диких птиц и млекопитающих, он стал применяться ко всем видам позвоночных – от рыб до земноводных и рептилий, а также к беспозвоночным – ракообразным и моллюскам. Термин «вредоносный» теперь относился к потенциальной возможности того или иного вида стать инвазивным, но включал и упоминание о вреде другими способами. Например, закон запретил ввоз всех живых или мертвых представителей семейства лососевых³⁸ (к которому относятся форель и лосось), а также их икринок (оплодотворенных или нет), если они не сертифицированы как свободные от вирусов, которым подвержены лососевые. Цель была не в том, чтобы предотвратить распространение рыбы, а в том, чтобы не допустить проникновения в Соединенные Штаты болезней, которые она переносит. И именно в этом требовании сертифицировать рыбу, свободную от болезней, по мнению Питера Дженкинса, кроется шанс, который поможет распространить действие закона и на земноводных, которые являются переносчиками заболеваний. Если импортную рыбу можно сертифицировать, то почему бы не сделать того же и для земноводных?

В сентябре 2009 года «Защитники дикой природы» подали петицию³⁹ в Службу охраны рыбных ресурсов и диких животных США с требованием распространить запрет, который наложен на импорт лососевых, и на земноводных. В петиции защитники настаивали на том, что все земноводные должны быть включены в список потенциально опасных диких животных, которые не могут быть импортированы, если они не сертифицированы как свободные от грибка Bd. Пока это не будет сделано, агентство неявно поощряет их импорт и торговлю, поскольку в соответствии с Законом Лейси земноводные «могут быть импортированы, транспортированы и содержаться в неволе». «И это несмотря на то, что несколько видов, о которых известно, что они являются носителями Bd, регулярно ввозятся в страну, как и то, что практически все виды земноводных потенциально могут выступать в качестве переносчиков или хранилищ Bd». Дженкинс и Липс попросили не только убрать пункт, поощряющий торговлю, но и включить в правила реализации закона новую поправку, гарантирующую, что все животные, ввозимые или вывозимые из США, свободны от болезней. «Зараженные Bd земноводные импортируются и перевозятся между штатами без каких-либо юридических последствий. Министерство внутренних дел может остановить это». В конце концов, писали они, сертификация лососевых, предусмотренная Законом Лейси, оказалась относительно эффективной, но двести или около того регулируемых видов лососевых довольно просты в управлении по сравнению с тысячами видов земноводных, к которым будут применяться те же правила. Признавая серьезность ситуации, Служба охраны рыбных ресурсов и диких животных США взялась за поиск вариантов борьбы с хитридным грибком. Но поскольку патоген уже настолько распространился по стране, эффективность сертификации, подтверждающей отсутствие заболевания, вызывает сомнения, а значит, ее введение не имеет смысла. Что, собственно, и произошло, а вернее – не произошло. А затем появился Bsal.

Несмотря на отсутствие успеха в защите лягушек, ни Липс, ни Дженкинс не отказывались от идеи предотвратить болезнь с помощью новых законов или усовершенствованных правил. Когда появился Bsal, у него было одно существенное отличие от Bd: болезнь еще не проникла в Соединенные Штаты. На этот раз, вместо того чтобы требовать регулирования всей торговли земноводными, они нацелились на импорт саламандр, что было потенциально более выполнимо.

Работа над запретом началась с Липс, которая написала статью, рассказывающую о Bsal и угрозе, которую он несет⁴⁰. Как дамоклов меч она висит над США, но пока не рушится на головы. За день до публикации статьи Липс и Джуэлл встретились с коллегами из Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных США, чтобы Липс могла представить результаты исследований. Предотвращение вторжения грибка в американские популяции саламандр стало приоритетом для агентства, которое немедленно приступило к разработке стратегии по защите саламандр. Данную работу взялась координировать Джуэлл. Липс также позвонила Дженкинсу, который мобилизовал заинтересованные стороны, включая Общество защиты животных, «Защитников дикой природы», Международный фонд защиты животных и другие группы, заинтересованные в сохранении земноводных. К совместным усилиям присоединился и Рабб. Вместе они выступили за изменения, а не за подачу очередной петиции, а агентство порекомендовало Липс и ее коллегам привлечь к участию Ассоциацию зоопарков и аквариумов (или хотя бы не возражать против этого), а если получится – то и индустрию домашних животных. Только полная поддержка всех заинтересованных сторон сможет обеспечить соблюдение требований.