— Жони Толион, Жи Жирона. Нам повезло, что здесь младший из вепрей.

Блендокожий брюнет сумел узнать подъехавшего верхом на всё ещё непривычной мне цветастой полосатой кобыле предводителя победившей стороны. Стало понятно, почему его назвали вепрем: на его груди красовался слегка светящийся герб с изображением кабаньей головы и прочей атрибутикой.

Так вышло, что мы как передвигались парами, так и стояли возле первой кареты. Никто друг к другу не жался, но заметно было именно расстояние между мной и Мираэллой ближе к открытой двери, и Динаэлем и Линой чуть в стороне.

Возглавляющий делегацию из десятка бойцов мужчина свой интерес остановил не на нашей паре, конечно. Только это была лишь часть ожидаемой неприятности, вторая состояла в том, что на Динаэле некто опознанный как Жони Толион своё внимание тоже не задержал надолго, устремился к Ангелине примерно с той же прытью, как в своё время сам Динаэль.

Правда воздействия от жены никакого не было, но Лина уже и без всякого специального влияния настолько фонит страстью, что даже мой контроль скорее всего справляется не полностью. Нужно просто посмотреть на неё мужчине, чтобы попасть под влияние. И уж кто как не другая женщина может с уверенностью подтвердить мои догадки своим недовольным лицом, чует и злиться на конкурентку за мужское внимание.

Кузен раздражённой женщины решил, видимо, показать свой статус, приблизился и приобнял Лину за руку, уже собравшись произносить приветственную речь однослоговому аристократу Жирона. Тот слегка нахмурился на действия со стороны другого одарённого Силой и властью, но мужское соревнование неожиданно прервала сама Лина.

Она наигранно удивлённо, как я ощущал, посмотрела на свою руку, прихваченную спутником, аккуратно её высвободила, мило, но показательно искусственно улыбнулась Динаэлю, потом Жони и шагом, которым можно исцелять мужчин при смерти, завораживающе прошагала ко мне, чтобы взять в итоге нежно за руку и улыбнуться уже совершенно искренне.

Ай, да Пчёлка медовая, не смог я остаться равнодушным такой показательной порке хвативших лишнего кавалеров, но внешне этого не показал, только по связи тепло поблагодарил жену. А вот Ламарэ Мираэлла Кэкри не сдерживала широкую злорадную улыбку. Видимо даже больше конкуренток она не любила глупых мужчин, ну и слепых тоже, которые не видят, что красивых женщин здесь всё же две.

Надо отдать должное Динаэлю, первым сориентировался опять он:

— Жи Толион, удивительная встреча! Неужели ваши родовые войны привели вас так глубокого на территорию Ламара? Меня съедает любопытство, что же совсем не давно тут произошло. Кто эти несчастные?

— Ламэ Кэкри, Ламарэ Кэкри, рад приветствовать!

Взгляд мужчины так и пытался прыгнуть на нашу пару с Линой, но диалог с местной более статусной аристократией ему не позволял задавать лишних вопросов. Но чую, это не показатель, точно просто так без закрепления знакомства нас не оставят.

— Скажите мне, Мирослав, как ваша первая жена согласилась на вторую? Даже не так, не верно спросила. Как она согласилась на такую вторую жену? Это же просто… я даже слов подходящих найти не могу.

Я позволил себе улыбнуться. Мираэлла всё меньше воспринимала меня как чужеродное существо, воображаемое аморфное воплощение воли Богини, и видела человека, с которым можно было общаться. Общение, конечно, на равных не выходило, всё же она хорошо помнила о моём происхождении, но даже такая заносчивая особа в силу государственных дел могла общаться с людьми не всегда высокого происхождения, но сумевших возвыситься за счёт личных талантов.

— По-моему, Вы неверно расцениваете ситуацию. Мне представляется, что образ Англены для вас сформировался как недалёкой ветреной, но умопомрачительной красавицы, которую я примерно также и расцениваю. Мол, что с неё взять, кроме горячих ночей, а что с другими мужчинами общается, так что поделаешь.

— Согласитесь, Мирослав, вас такое внимание не может радовать.

Ещё бы, Лина одна сейчас движется в экипаже с двумя мужчинами, которые перед ней как павлины хвосты пушат, друг друга пытаются принизить, а себя выставить в лучшем свете. Меня бы это действительно не то что напрягало, я бы такого просто не допустил, если бы не уморительные картины всего вышеописанного действия, которыми делилась со мной супруга. При этом нам обоим приходилось делать лицо отстранённо заинтересованное, чтобы соответствовать статусу и моменту.

Но Ангелине подобное общение прямо требовалось чуть ли не физически, я ощущал это в её Силе. Дар каким-то образом реагировал на поведение соперничающих мужчин и оказывал влияние, в котором уже разбиралась сама Ворожея. Ну и немаловажным фактором служили сопровождающие нас дружинники жи Толиона, с которыми напрямую связываться не хотелось.

— Такое внимание при такой супруге просто неизбежно, — ответил, — Просто ранее Ангелина не настолько сильно привлекала, ситуация для нас новая, поэтому мы стараемся в ней разобраться, как и вообще в новом для нас месте.

— И всё же, мне кажется, вы слишком самонадеянны. Для чего вообще Вам понабилась вторая жена, неужели первая чем-то вас не устроила?

— Ну что Вы, моя первая супруга — потомственная княгиня. Она примерно равна Вам по статусу…

— Удивительно, если не принимать в расчёт, кем Вы всё же являетесь для нашего королевства и мира в целом.

— Да. Так вот потомственная аристократия у нас, как я думаю и у вас, отличается выдающимися внешними данными её представителей, это связано с Силой.

— Всё верно, тогда зачем ещё одна жена? Как подобное вообще разрешили? Не поймите меня неправильно, я не ханжа, мужчина может желать больше одной женщины, но наследники должны быть от одной.

— А сколько у вас обычно наследников?

— Ох, трудно так сказать.

— Я наслышан от вас же, что братьев и сестёр у Вас много.

— Четверо родных.

— И всё одарённые?

— Очень редко, когда контроль магии в семье у кого-то слишком слабый, чтобы считать его совсем бездарностью.

— Вот вам и ответ! В нашем мире женщина с даром редко может родить более двух детей. Обычно Сильный наследник вытягивает из матери много жизненной энергии, чтобы второй ребёнок был сравним с первым в Даре, или наоборот первому не достаётся. Зато у аристократов сразу понятно, что родился маг. У простых людей может Дар раскрыться случайно, как было у меня, или не раскрыться совсем, но детей в семьях больше.

— Значит многожёнство обусловлено малым потомством?

— Не везде, но так. Вообще многожёнство сейчас и у нас редкость, это связано с новой религией. Верой в Единого Бога.

— Да, я слышала, несусветная глупость.

— Но она имеет место быть, и даже как-то вытесняет привычных Богов.

— Да уж, значит для Вас Ангелина это?

— Большая любовь, — на такой ответ, кажется, собеседница не рассчитывала, потому что заметно удивилась, — я люблю двоих женщин, так уж вышло. И сумел обеих удержать, мне повезло.

Теперь Мираэлла смотрела на меня как на дурака. И я её понимал, всё же моя любимая женщина сейчас в голос смеётся в соседней карете с двумя другими мужчинами. Меня это, конечно, в конечном счёте беспокоило, что не говори. Но должен же я доверять супруге? Тем более, что влечения Ангелины ни к одному из охмурённых я не ощущал, там были совершенно другие чувства, схожие с охотничьим азартом.

— Хорошо всё же, что у нас не так, — заявила женщина.

— У вас это в вашем королевстве, у всех людей или повсеместно вообще? Те же альвы имеют очень сложные брачные отношения, как я читал.

— Эльфы… — Мираэлла как-то погрустнела, — они и живут… вечно.

— Не совсем…

— Тысячелетие! Это ли не вечность? Прожить больше ста у нас считается хорошим показателем, особенно если сохранить красоту хотя бы до шестидесяти. А тут…

— А что у других рас? А бывают ли смешанные дети?

— Ох, Мирослав, куда это нас разговор вывел. Бывают, конечно, разные ситуации. Но мы же не будет уходить в совсем дикие нравы?