Во второй раз я приехал на следующий день после отречения короля Эдуарда VIII от престола. Европа уже несколько месяцев гудела от сценического шепота. В Англии я почти не слышал упоминания этой темы, и отношение было таким: "Это случилось". "Все кончено... Да здравствует король".
Неудивительно, что благодарные иностранцы находят убежище в Англии, с ее здравомыслием, ворчанием, свободой мнений и лишь одним ужасным недостатком - богом забытым климатом.
Глава 11. Спортивный рай
РОСТАЙН предоставил мне уникальную возможность изучить увлекательные сложности и особенности жизни птиц в целом и диких птиц в частности. До этого момента я был типичным примером спортсмена, описанного, кажется, Уиндэмом Льюисом: "Большой любитель животных. Он стрелял в них во всех странах". Конечно, я был слишком увлечен разрушением, чтобы иметь время остановиться и поинтересоваться их повадками или домашней жизнью, но, надеюсь, я воздал по заслугам этим очаровательным обитателям Припетских болот, узнав о них немного, а также попытавшись подстрелить их.
В Польше чудо весеннего пробуждения синхронизировалось с миграцией, и все виды птиц появлялись, всегда в одном и том же порядке и практически с точностью до дня. Большинство из них уже разбились на пары: кряква, чирок, гагара, нырок, гуси, бекас, журавли, аисты и голуби, причем аисты почти всегда возвращались в свое прошлогоднее гнездо.
Количество уток значительно варьировалось из года в год в зависимости от количества воды в реке и озерах, и если зима выдавалась суровой, обильной на снегопады, то, когда лед и снег таяли, это приводило к неограниченному количеству весенних вод, утки тысячами прилетали на места размножения, пока место не становилось буквально черным от них. В мягкую зиму, которая, к счастью, редкость в этих краях, уток было сравнительно мало, и водоемы казались пустынными.
Первой весенней стрельбой была стрельба по селезням и каперкайлам, которые представляют интерес, хотя и не имеют высокой спортивной оценки.
Стрельба по дрейкам велась через уток. Ружье отправляется в путь до рассвета в небольшой лодке со сторожем, за которым следует другой сторож в лодке с уток. Прибыв на назначенное место, лодка тщательно маскируется, прячется в камышах, утки становятся на якорь перед ружьем, и все действия совершаются очень тихо и осторожно, поскольку кряква - птица настороженная. Утки-вызывалки, хотя и чрезвычайно умны, очень темпераментные ведущие дамы, и если они не в форме, то остаются абсолютно и упрямо немыми, но если в хорошем голосе, то сразу же начинают крякать, и селезни не теряют ни секунды, чтобы поспешно придать им льстивый вид; я видел, как разговорчивая утка в считанные секунды собрала вокруг себя пять или шесть селезней.
Утки - самые забавные птицы, характеры которых столь же разнообразны, как и человеческие, а сходство между ними только одно - полное отсутствие морали. Они знают своих хозяев с безошибочным инстинктом собаки. Однажды сторож, у которого украли его любимую утку, и он не видел ее несколько недель, приехал в дом друга и вдруг услышал, как невидимая утка громко крякает. Это была его потерянная утка, которая узнала его голос и пришла в большое волнение от воссоединения.
Когда утка отказывается крякать, ружье становится зависимым от хитрости его хранителя, который имитирует призыв утки часто так же успешно, как и сама дама. Утки по вызову - неизменно кряквы, и при стрельбе по другим разновидностям лучше полагаться на хорошего сторожа, который приманивает их; я стрелял гагарок и обычных чирков, оляпок, совок и нырков под кряканье моего сторожа.
Дрейки часто прилетали на воду с такой скоростью и с таких неожиданных направлений, что невозможно было их подстрелить, и их приходилось пугать и стрелять по ним, когда они улетали.
Большая часть привлекательности съемки заключается в обстановке, а весна в Польше была просто очаровательна. Растения и кустарники в своих новых зеленых платьях, а также акры ирисов и гигантских лютиков, вырывающихся из воды в буйстве свежих красок.
Каперкайлзи, другой вид весенней стрельбы, - дело наживное, и мне потребовалось несколько лет, чтобы попробовать его. Стрелять в сидящего самца, когда он зовет свою подругу, - это, кажется, не по-джентльменски, и только после того, как я попробовал и потерпел неудачу, не сумев приблизиться к каперкайльзи, у меня проснулся аппетит попробовать еще раз.
Главное удовольствие от этой съемки заключалось в том, чтобы провести ночь в лесу, согреваясь у огромного бревенчатого костра, встать задолго до рассвета и услышать, как оживают лесные существа. Раньше всех встают журавли со своими пронзительными призывами, затем бекас барабанит, а вальдшнеп токует и издает такой причудливый звук, похожий на храп, за которым следует короткий свист. Постепенно пробуждались и те, кто спал дольше, пока все они не слились в яркую какофонию, возвещающую о рождении нового дня. В эти моменты я сожалел о всех рассветах, которые я потратил впустую в своей постели, когда снаружи был целый животный мир, занятый семейными заботами и ежедневной задачей выживания.
Прогулка по болотам была моментом, которого я боялся: опасная тропа из расщепленных стволов деревьев, по которой мы должны были идти, обычно покрыта тонким слоем льда. Вскоре я научился обуваться, как туземцы, - ноги перевязывались одной полоской льна, помещенной внутрь сандалии из коры дерева, но, увы! Я никогда не мог достичь равновесия туземцев и завидовал их легкости, с которой они бежали по бревнам, уверенно ступая по дороге и неся на плечах тяжелый груз.
Каперкальца можно обнаружить только по звуку, и его зов можно услышать за четверть мили. Когда он зовет, он, как правило, глух, и это единственный возможный момент для передвижения, поскольку в промежутках его чувства настолько бдительны, что при малейшем предупреждении он встает и уходит, и преследование заканчивается. Если его зов прерывистый, то преследование становится очень долгим, так как во время зова можно сделать не более трех шагов, а чаще всего только два, и у него есть неприятная привычка прерывать свою песню любви с огорчительной внезапностью и оставлять ружье на середине шага, балансируя в неудобной позе и не смея пошевелиться.
Удачное преследование может позволить ружью достичь точки всего в двадцати ярдах от добычи, но даже если капер находится совсем рядом, его все равно очень трудно заметить в этом причудливом свете раннего рассвета; я бывал под самым его деревом, не имея возможности его увидеть. И вот, наконец, выстрел - с короткого расстояния, из ружья, с полной слепой уверенностью, что промахнуться невозможно, - пока не приходит ужасное унизительное осознание того, что промахнулся. Наши лучшие стрелки промахивались достаточно регулярно, чтобы придать этой игре большую привлекательность. Стрельба по вальдшнепам вечером, когда у них на манеже - один из видов весенней стрельбы, очень популярный на континенте. Хотя меня уверяли, что это не оказывает вредного воздействия, я обнаружил, что через несколько лет количество вальдшнепов значительно сократилось, и я почувствовал, что этот вид спорта следует прекратить.
Гуси и бекасы были случайными путешественниками и пролетали здесь только весной и осенью, направляясь к местам гнездования за Полярным кругом и обратно.
Рябчик, не будучи исследователем и совершенно лишенный духа первопроходца, остался с нами в лесу вместе с чернышом и каперсальцем. С рябчиком была интересная охота: его вызывал сторож, насвистывая через маленькую куриную косточку, что заставляло задуматься, кто же первым изобрел такое странное приспособление.
Когда утки гнездились, они были незаметны, но после того, как вылупились утята, они стали очень беспокойными, когда заметили наши лодки, и их можно было увидеть суетящимися в камышах. Тогда утка пыталась отвлечь наше внимание, хлопая перед лодкой, словно раненая, пока не чувствовала, что ее птенцы вне опасности, и тогда она летела обратно к ним.
