Мирон улыбнулся, явно ожидая этого вопроса.

— Имя настоящее, фамилия — нет. Когда только начинал, понял, что нужно что-то эффектное. Так появился «Сокол».

— И что ты в это вложил? — Она взглянула на него с интересом.

— Сила, инстинкт охотника и свобода полёта. Мне это всегда импонировало.

— Интересно, а сам ты какое из этих качеств больше всего ценишь?

Он ненадолго задумался, затем посмотрел прямо в её глаза.

— Свободу. Она важнее всего.

Стеша улыбнулась, но ничего не ответила. Казалось, её это зацепило.

— Теперь твоя очередь. — Он вдруг сменил тему. — Расскажи немного о себе. Чем ты занимаешься, кроме того что разбиваешь сердца в соцсетях своими фотографиями?

Она рассмеялась.

— Обычная жизнь. Мне 31 год, я замужем, работаю, как и все. Проектный менеджер в крупной компании. Рутинные задачи, иногда интересные проекты.

— Но в тебе чувствуется что-то большее. — Он пристально посмотрел на неё. — Как будто ты всегда ищешь что-то новое.

— Просто люблю жить эту жизнь, а не пропускать ее мимо. — Она слегка пожала плечами. — Вот и всё.

Солнце потихоньку ползло к горизонту, окутывая город золотистым светом. Мирон и Стеша неспешно шли по узким улочкам, где каждый уголок был пропитан историей. Атмосфера была непринуждённой, и между ними постепенно исчезала дистанция. Оба наслаждались беседой, словно старые друзья, которым есть что вспомнить и обсудить.

— Расскажи что-нибудь смешное со съёмок, — вдруг предложила Стеша, лукаво взглянув на него. — Не верю, что в вашей звёздной жизни всё так гладко.

Мирон усмехнулся.

— Ну, было всякое. Например, на одной из сцен мой герой должен был эффектно войти в комнату и сказать ключевую фразу. Но кто-то из группы незаметно поставил на пол пластиковый стакан. Я, разумеется, не увидел. В итоге вход был «эффектным» — я поскользнулся и растянулся на полу, а фраза вышла куда более колоритной, чем в сценарии.

Стеша рассмеялась, представляя эту картину.

— Отлично выглядело бы в титрах: «Пластиковый стакан — лучший актёр второго плана».

— Точно, — Мирон усмехнулся. — А у тебя бывали курьёзные ситуации?

— О, у меня много баек из жизни. Я профессиональный влипатель в интересные ситуации, — она многозначительно улыбнулась. — Есть одна история… довольно пикантная. Не уверена, что тебе будет интересно.

— Теперь точно интересно, — глаза Мирона загорелись любопытством. — Расскажи.

Стеша немного замялась, но начала:

— Один мой друг устроил день рождения в сауне. Собралось много народу — в основном парочки. Были и те, кого мы с мужем знали, но и новые лица тоже. Среди них оказался один холостяк. Симпатичный, но… запредельно наглый.

Она взглянула на Мирона, словно оценивая его реакцию. Тот слушал внимательно, чуть прищурившись.

— Сауна — довольно интересный выбор для места. И что же там произошло? — подбодрил он её.

— У меня есть татуировка на бедре, — она слегка покраснела, но продолжила. — Там надпись: «Целуй».

Мирона тут же волной прошибло от горячих мыслей. Он представил эту татуировку, её кожу под кончиками пальцев, и внутри него будто вспыхнул пожар. Но он подавил свои эмоции, стараясь сохранять спокойствие.

— Интересное местечко для тату, — выдавил он, пытаясь казаться беззаботным.

— Так вот, — продолжила она, делая вид, что не заметила его реакции. — Этот наглец дождался, пока все вышли из сауны, и начал ко мне подкатывать. Сначала просто словами…

— А потом? — голос Мирона звучал напряжённо.

— Мне казалось, что мы вели довольно острую беседу, я даже позволила себе получить некое удовольствие от того, как ловко я его отбривала. Но когда он перешел от слов к делу — я влепила ему пощёчину. На этом его энтузиазм резко поубавился, а вся компания недоумевала, почему он резко притих до конца вечера — она усмехнулась.

Мирон нахмурился, глаза потемнели от едва сдерживаемой злости.

— А как на это отреагировал твой муж? Он же был там?

Стеша рассмеялась.

— Лев? Он знает, что я могу за себя постоять. И доверяет мне. Он сказал: «Ты словами мужиков на место ставишь лучше, чем я кулаками».

— Я бы размазал этого придурка по стене, — пробормотал Мирон, в его голосе звучала явная ревность.

Она удивлённо на него посмотрела, но тут же улыбнулась.

— Слишком много чести. Этот тип сам себя наказал, когда решил, что сможет меня удивить. Я ещё и поиздевалась над ним напоследок.

— Как именно?

— Сказала, что он слишком скучный и предсказуемый. И пусть попробует найти в себе что-то достойное перед тем, как подходить к таким, как я.

Мирон улыбнулся, но в глазах всё ещё тлела злость. Стеша заметила это и добавила:

— Расслабься, Мир. Всё закончилось хорошо.

Но он не мог отделаться от мыслей о том, как этот неизвестный мужчина пытался к ней прикоснуться. И ещё больше — от желания самому увидеть эту татуировку и сделать то, что она предлагала этой надписью.

Прогулка по старым улочкам Питера превращалась в нечто большее, чем обычная экскурсия. Мирон удивлялся лёгкости и глубине, с которой Стеша рассказывала о городе, будто открывая для него новую Вселенную. Они свернули в небольшой переулок, который выходил во двор, расписанный яркими граффити. Цветные узоры, символы, лица на стенах — всё это казалось сюрреалистичным и живым.

— Добро пожаловать в моё любимое место, — сказала Стеша, останавливаясь у входа во двор. — Но знаешь, чтобы по-настоящему прочувствовать атмосферу, недостаточно просто смотреть. Нужно добавить музыку.

Она достала из сумки наушники и протянула один Мирону. Он взял, едва касаясь её пальцев, и почувствовал лёгкий разряд электричества от этого прикосновения. Стеша открыла на телефоне плейлист и включила песню Егора К.

Мелодия заполнила пространство, сливаясь с пестротой граффити и тихим шумом города за стенами двора. Мирон смотрел на неё и видел, как её глаза блестят от восторга. Этот момент был простым и магическим одновременно.

— Ты любишь этого исполнителя? — спросил он, снимая наушник после того, как песня закончилась.

Стеша улыбнулась:

— Да, мне нравится его образ. Такой… good bad boy. Знаешь, хороший парень с ноткой дерзости и авантюрности. Он может быть огнём, зажигать, быть грубоватым, но в то же время понимает, когда нужно проявить нежность. Почти идеальный образ мужчины, если подумать.

Мирон слушал её и чувствовал, как каждое её слово откликается в нём. Она описывала не просто исполнителя. Она, сама того не зная, говорила о нём — о Мироне. Его образ на экране, его роли — это и была та самая смесь дерзости и мягкости. Но кто он на самом деле?

Стеша продолжала, не замечая его взгляда:

— Хотя, знаешь, я всегда думаю, что медийный образ и реальный человек — это совершенно разные вещи. Люди любят додумывать и судить по картинке, а я вот… никогда не решусь думать, какой он на самом деле. Ведь не знаю его лично.

Мирон усмехнулся, почти про себя:

— Это разумно. Ведь образ — это всего лишь роль, не так ли?

Она кивнула:

— Именно. У каждого своя правда. И то, что человек показывает на публике, — это не всегда он сам. Иногда это просто маска.

Внутри него всё сжалось от этих слов. Она повторила его собственные мысли. Всё, что он всегда чувствовал, но не мог сказать вслух. Стеша понимала больше, чем он ожидал.

— Ты права, — тихо сказал Мирон. — А еще иногда слишком сложно объяснить, где заканчивается роль и начинаешься настоящий ты.

Она посмотрела на него с интересом, но не стала задавать вопросов. Как будто поняла: он сказал достаточно. Она уважала границы, не давила, не пыталась проникнуть за фасад. Но именно это и делало её такой опасной для него.

Мирон шёл рядом и думал о том, что эта прогулка уже изменила что-то внутри него. В девушке было то, что он так давно искал — детская открытость и одновременно зрелость, глубина и лёгкость, умение видеть красоту в простых вещах. И это притягивало его сильнее, чем он готов был признать.