В движении России на Юг, конечно, не стоит забывать и заглядывание Петербурга на Индию.
«Первый документально установленный проект похода на Индию был представлен на рассмотрение Екатерины II не каким-либо российским военным стратегом, а принцем Нассауским в 1791 г. Некий французский штабной офицер, автор этой схемы, предложил атаковать британские владения через Бухару и Кашмир»
[349]
.
Всерьез к этому отнесся уже император Павел. Он успел отдать приказ о посылке донских казачьих полков для поиска путей в Индию через Среднюю Азию. В двух рескриптах 12 января 1801 года атаману Войска Донского В. П. Орлову Павел I следующим образом объяснял сложившуюся ситуацию:
«Англичане приготовляются сделать нападение флотом и войском на меня и на союзников моих — Шведов и Датчан. Я и готов их принять, но нужно их самих атаковать и там, где удар им может быть чувствительнее и где меньше ожидают. Индия лучшее для сего место. От нас ходу до Инда, от Оренбурга месяца три, да от вас туда месяц, а всего месяца четыре. Поручаю всю сию экспедицию вам и войску вашему, Василий Петрович. Все богатство Индии будет вам, за сию экспедицию наградою»
[350]
.
Россия была не в силах потеснить Англию на морях, а, значит, писал в 1855 году профессор Московского университета И. В. Вернадский, «не там может быть нанесен чувствительный урон Англии. На страну, из которой развилось ее могущество на Востоке, должен быть направлен и главный удар. Эта страна — Индия»
[351]
. Профессор предлагал нанести превентивный удар по Индостану чрез Персию:
«Если не будет сделано такой попытки, то Великобританская власть одолеет и Китай, как она поработила Индию»
[352]
. В духе 19 века все это называлось «естественным движением русской власти»
[353]
.
И это вовсе не было только мечтами публицистов. Офицеры заваливали царя и Генштаб подробно разработанными проектами индийского похода.
Стоит учесть, что пока еще не было Суэцкого канала (открыт в 1869 году), у России было даже логистическое преимущество на этом направлении
[354]
.
До огневого боевого контакта с индусами дело дошло лишь один-два раза.
В 1854 году англичане привезли к стенам Севастополя гуркхов. Так называли представителей народов тибетского и индийского происхождения, живших в предгорьях непальских Гималаев. Их боевой клич «Jai Mahakali, Ayo Gorkhali» (Слава великой Кали, идут гуркхи) 5 (17) июня 1855 года услышали русские защитники 3 бастиона, защищавшего Южную бухту. Но атака была отбита
[355]
.
Второй и более достоверный эпизод — это защита сипаями Ташкента от генерала Черняева (В 30 000-м гарнизоне Ташкента было 10 000 сипаев
[356]
). Так что это можно считать русско-индийским инцидентом.
Но попытки проложить дорогу в Индию через Афганистан и Персию породили не один боевой инцидент.
А еще была война на Кавказе. Долгая и очевиднейшим образом завоевательная.
И чтобы начать покорять Кавказ, нужно было пройти пространство степи между Доном, Кубанью и Каспием. А это — опять многовековые русско-кумыкские войны, начиная с 1560 года и кончая 1843-м
[357]
.
Политическая география этих мест видна из письма императрицы Екатерины к Вольтеру от 11/22 сентября 1769 года:
«Горские черкасы присягнули мне в хранении верности. Они суть те, которые занимают страну, называемую Кабардою. Сие есть следствие победы, одержанной нашими калмыками при помощи регулярных войск над кубанскими татарами, находящимися у Мустафы в подданстве и населяющими землю, лежащую по ту сторону Дона, где река Кубань протекает»
[358]
.
Как видим, Кубань, «земля за Доном» не просто была освоена мирными русскими землепашцами. Она была завоевана «при помощи регулярных войск». Что уж говорить о землях собственно Кавказа…
Да и война
с кабардинцами шла много дольше. Начавшись в 1765 году, она окончательно завершилась лишь к 1825 году.
Но началась война с чеченцами и народами Дагестана
[359]
. Эта война
на Восточном Кавказе шла до 1864 года. Через 20 лет она продолжилась на Западном Кавказе. Литературу по этому вопросу найти несложно.
Отмечу лишь, что с Западного Кавказа (Абхазия, Адыгея, Сочи…) около миллиона горцев
(«мо(а)(у)хаджиров») — адыгов, убыхов, абхазов — ушли в Турцию. До сих пор в Турции живет больше этнических абхазов (более одного миллиона человек), чем в самой Абхазии. Кстати, именно потомки абхазских беженцев населяют Голанские высоты на границе Сирии и Израиля.
И даже Грузия не просто отдыхала «под сенью дружеских штыков»
[360]
.
В России имя грузинского города Телави знакомо
прежде всего по эпизоду из фильма «Мимино». Но вот нечто более давнее: «2 февраля 1812. Нападение восставших кахетинцев на форштат города Телава: телавский комендант с 60 человеками заперся в крепость и защищал ее до прибытия подкрепления: майора Вронского с тремя ротами 9-го егерского полка, и майора Есипова — с 250 нарвских драгун… 4 марта. Освобождение Телава»
[361]
.
Среди множества грузинских боев и восстаний я бы вспомнил одно — по той причине, что оно называлось «Церковное восстание» (оно же — «Имеретинское») 1819 года.
По условиям «Георгиевского трактата» 1783 года в Грузии сохранялся свой патриарх, который, однако, имел странный статус: он числился восьмым членом Святейшего синода Российской Церкви:
«Его Императорское Величество соизволяет, чтоб католикос или начальствующий архиепископ их состоял местом в числе российских архиереев в осьмой степени, именно после Тобольского, всемилостивейше жалуя ему навсегда титул Святейшего Синода члена».
(ст.8)
В 1801 году Грузия вошла в состав Российской империи.
Далее синод применил в Грузии тот же метод, что потом советская власть применяла к самой РПЦ:
Поскольку единовременно упразднить грузинские епархии было невозможно, было решено постепенно соединять их с соседними после смерти или ухода на покой правившего архиерея.
2 апреля 1803 г. главнокомандующий в Грузии генерал князь П. Цицианов уведомил патриарха Антония Багратиони, что «священная есть воля Его Императорского Величества не умножать в Грузии высоких в духовенстве званий и что упраздняющиеся епархии должны быть присоединяемы к ближайшим, а паче к беднейшим епархиям».
29 мая 1804 г. тот же генерал Цицианов в рапорте на высочайшее имя докладывал, что, придерживаясь этого правила, во время его «пребывания в Грузии, в Карталинии
[
Картли
]
упразднено три епархии и осталось три», хотя, как ему «кажется, достаточно в Карталинии иметь одну епархию»
[362]
.
В начале ноября 1810 г. патриарх был вынужден уехать в Петербург, покинув свою родину. 9 ноября в соборе Светицховели состоялась последняя в 19 веке патриаршая служба.
