— Боже мой! — сказала она.

— Как видите, наша разведка работает очень хорошо. — Он повернулся к Максу. — Воздушный бой у Биггин-Хилла, 30 августа. Ему пришлось выброситься с парашютом над Ла-Маншем неподалеку от Фолкстона.

Эльза посмотрела на Макса: «Он неисправим, как и ты, как ваш отец. Вы все ищете смерти».

— Ничего, мутти. — Макс махнул официанту. — Всем шампанское. Давайте выпьем за Гарри.

— И за всех доблестных летчиков, — добавил Галланд.

В Лондоне шел дождь. Гарри и Тедди Уэст сидели в уголке бара «Клуб Гаррик», потягивая предобеденное виски с содовой, когда там появился бригадир Дугал Манро.

— Дугал, — окликнул его Уэст, — присоединяйтесь к нам. — Манро подошел, и Уэст добавил: — Гарри, ты помнишь бригадира Манро? Он был в Даунфилде, когда ты испытывал для нас «Ме-109». — Он улыбнулся. — Гарри только что побывал во дворце, где получил пряжку к Кресту за заслуги.

—. Поздравляю, — отреагировал Манро. — Давайте по этому поводу разопьем бутылку шампанского. — Он окликнул бармена. — «Вдова Клико 31», и не говорите «нет». Я знаю, что у вас есть кое-какие запасы. — Он сел и предложил Гарри сигарету. — Старина, вы могли бы оказать мне одну услугу?

— Какого рода, сэр?

— Не называйте меня «сэр», — сказал Манро. — Такую же услугу, как и в прошлый раз. Только на этот раз это будет «Физелер-Шторх». Завтра утром в Даунфилде.

— С удовольствием. Хотя я вам сразу могу сказать: «Ли-сандр» — хороший самолет, но «шторх» — лучше.

Манро улыбнулся.

— Я знал, что вы это скажете. К тому же у меня для вас есть приманка. Сейчас подойдет моя племянница Молли Собел. Она наполовину американка. Ее отец, генерал-майор, служит в Министерстве обороны США. Талантливая девочка, работает хирургом в госпитале. Печально, однако, что ее мать погибла под бомбежкой два месяца назад.

— Сожалею, — сказал Гарри Келсо.

— Мы все опечалены, — произнес Дугал Манро. В этот момент в бар вошла Молли Собел. Она была в нерешительности, поскольку по традиции в бар допускались только мужчины. Манро это не смутило, он поднялся ей навстречу.

— Молли, любовь моя, пойдем в обеденный зал.

Ей было двадцать три года, на несколько месяцев больше, чем Гарри. Это была миниатюрная девушка со светлыми волосами, голубыми глазами и решительным, даже упрямым выражением лица.

— Ирония судьбы. Вино-то немецкое, — заметила она, когда на стол подали картофельную запеканку с мясом и бутылку белого рейнвейна.

— Ничего не имею против хорошего немецкого вина, — сказал Гарри.

— А я думала, что вы янки на службе у Британии, — отпарировала она.

— Конечно, но моя мать — немка, и она живет в Берлине. А еще у меня есть брат-близнец, капитан Люфтваффе.

Он улыбнулся, увидев, что девушка лишилась дара речи. Это была обычная реакция.

— И воюет он очень хорошо, — встрял в разговор Манро. — На его счету шестьдесят самолетов.

— А откуда вы знаете? — поинтересовался Гарри.

— По долгу службы. — Он поднялся. — Мне надо идти. Вы где-нибудь остановились?

Гарри отрицательно покачал головой.

— У меня квартира на Хастон-плейс. Когда Молли не в госпитале, она тоже живет там. — Манро похлопал ее по плечу. — Позаботься о нем, дорогая.

Манро удалился. Уэст закурил сигарету и обратился к Гарри: «Послушайте, сюда прибывает все больше и больше американцев, так что командование формирует эскадрилью «Орел» из одних янки. Вы ведь захотите перевестись?»

— Не обязательно. — Гарри встал и обратился к Молли: — Я полагаю, у вас есть свои планы. Если вы дадите мне адрес, я приду сегодня вечером.

— Я работала двое суток без перерыва, так что до конца сегодняшнего дня я свободна. А чем вы хотите заняться?

— Я хочу прогуляться, — ответил Гарри. Он попрощался с Уэстом, и они с Молли покинули клуб.

Они брели по городу, окутанному дымом пожарищ.

— Вам, наверное, нелегко все это видеть, — сказал Гарри. — Тысячи убитых, смерть, разрушения. Ваш госпиталь, должно быть, переполнен.

— По ночам бывает тяжеловато, но мы справляемся.

— Манро сказал, что ваш отец — генерал-майор.

— Да. Летчик, как и вы. Бомбардировочная авиация.

— Ваша мать погибла под бомбежкой. Это тяжелая утрата.

— Мне некогда было скорбеть. Слишком много раненых в госпитале.

Они дошли до набережной и остановились. По реке вверх и вниз сновали суда.

— Что это за история про вашего брата из Люфтваффе? — спросила Молли.

— У меня есть брат, Макс. Наш отец был американцем. Я уверен, что Манро рассказал вам о моей матери, баронессе, со всеми драматическими подробностями.

— И о вашем брате, бароне.

— Черном Бароне. Макс — настоящий ас.

— Но и вы тоже ас. Это вас не беспокоит?

— Что Макс там, а я здесь? Какая разница. Если бы я родился на десять минут раньше, то я был бы там, а он здесь.

— Нет. Это не одно и то же. У него не было выбора, на чьей стороне сражаться, но у вас он был. И вы выбрали эту сторону.

— Не надо предполагать благородных мотивов. Я летаю. Это моя работа. Я воевал на стороне финнов. Теперь я воюю на стороне англичан. Летчики — они везде летчики. — Он отвернулся. — Пошли.

Она взяла его под руку.

— Вы выглядите усталым.

— Усталым? Я на последнем издыхании. Знаете, в нашей эскадрилье из тех, кто участвовал в боях с самого начала, остался я один. Вы идете под руку с призраком, доктор. — Он улыбнулся.

Когда они дошли до Хастон-плейс, уютной старинной площади со сквером посередине, был ранний вечер. Квартира оказалась симпатичной и просторной. В гостиной горел камин.

— Я принесу вам выпить. — Молли разлила по стаканам виски из графина и подняла тост. — Я хочу сказать только одну вещь. Вы назвали своего брата асом, но ведь и вы тоже ас. Я вами очень горжусь.

Она выпила виски, у нее в глазах стояли слезы. Гарри положил руки ей на плечи.

— Молли, любовь моя, крепитесь. Смерть ночь за ночью, потом ваша любимая мама. Вы побывали в аду и вернулись обратно.

— Я все еще там.

— Нет. Вы — дочь солдата и хороший, честный человек. Вы все это переживете, только не тратьте свою бесценную жизнь на меня. Мне здесь не место.

— То, что вы говорите, — это ужасно.

— Но это правда. А сейчас могу ли я взглянуть на свою комнату? Я бы с большим удовольствием принял душ.

Молли сидела у камина и читала «Таймс», когда в квартире появился Манро. Его помощник Джек Картер ковылял сзади.

— Интересно провела день?

— Пожалуй. — Она сложила газету. — Как вы, Джек? — Она по-дружески поцеловала его в щеку. — Как нога?

— Иногда она болит, как черт знает что, но что с того?

— Вы — обаятельный мужчина, Джек Картер.

— Ладно, хватит намеков. Молли, ты узнала что-нибудь, чего не знали мы? — спросил Манро.

— Не много. И я бы хотела, чтобы ты больше не втягивал меня в свои коварные интриги, дядя Дугал. Мы говорили о его прошлом. Он любит своего брата, восхищается им. Называет его настоящим асом, о себе он так не говорит.

— Вообще-то, у него два Креста за летные заслуги.

Гарри слышал его последние слова, спускаясь по лестнице. Он подошел с улыбкой на лице: «А вот и вы. Какие удовольствия вы припасли для меня на вечер, бригадир?»

— Едем в «Савой». Там хорошая еда, хоть и дорогая.

Ужин был превосходный: копченая лососина, палтус, салат и шампанское. В ресторане играл оркестр.

— Кто-нибудь собирается пригласить меня на танец? — спросила Молли.

— Я слишком стар, а Джеку это развлечение теперь не по зубам. Ваша очередь, капитан, — сказал Манро.

И Гарри пошел с ней танцевать под мелодию «Туманный день в Лондон-Тауне».

— Ах, как хорошо, — сказала Молли. — Впервые за многие недели я чувствую себя живой. А вы чувствуете себя живым, Келсо?

Прежде чем он успел ответить, к ним через толпу танцующих пробился метрдотель.