Но в эту минуту недомерок не интересовал Стивена. Он не мог достать разом обоих — Червя и Джоди, а в первую очередь нужно было убить Линкольна. Он чувствовал это. Как голод, как жизненную необходимость.

Выстрелить в лицо за окном, убить Червя.

Должен, должен, должен, должен...

Стивен вел телескоп, изучая окна. И увидел его — Червя Линкольна.

Почему-то Стивена ничуть не удивило, что Червь — калека. На самом деле он поэтому и догадался, что красивый мужчина в кресле-коляске и есть Линкольн. Стивен был уверен, что поймать его может только необыкновенный человек, которого невозможно сбить с толку, чья сила — в чистом интеллекте. Черви могут ползать по Линкольну целый день, он их и не заметит.

В обойме были разрывные пули. Одну он дослал в патронник. Линкольн разговаривал с кем-то, кого Стивен не видел. Комната напоминала лабораторию: мудреное оборудование, экран компьютера.

Он вдавился щекой в приклад. Поймал в перекрестье ухо Червя Линкольна, который глядел на экран компьютера. Начал плавно нажимать на спусковой крючок. Сильнее, еще сильнее...

И вдруг увидел — с рукавом Червя Линкольна что-то не так. Нет, не складка. Едва заметное искажение. Стивен ослабил нажим и, прибавив увеличение, рассмотрел текст на экране.

Зеркало! Он целился в отражение. Еще одна ловушка.

Стивен закрыл глаза.

Борясь с тошнотой и мурашками, он бесшумно уложил винтовку в футляр.

Солдат, что ты...

Сэр, оставьте меня,сэр.

Стивен скользнул меж деревьями и ленивой походкой обогнул поляну. Резко свернув с тропинки, он застыл в кустах, прислушиваясь и наблюдая.

Он увидел группу мужчин своего возраста в спортивных костюмах. У каждого было по зачехленной ракетке, они громко разговаривали на ходу. Их волосы блестели после душа. Широко улыбнувшись одному из компании, Стивен пристроился сзади. Небрежно держа в руке футляр, он проследовал вместе с ними к туннелю, ведущему к Верхнему Ист-Сайду.

Сгущались сумерки. Впереди по курсу Перси Клэй увидела пятно света. Это был Чикаго.

Чикагский диспетчер разрешил снижение до двенадцати тысяч футов.

— Начинаю снижение, — сообщила она. — Дай службу автоматической передачи информации.

Брэд перевел связь на САПИ и включил альтиметр.

— Чикаго, это «лир» девять-пять «Фокстрот-Браво». Захожу на посадку на высоте двенадцать тысяч. Курс два-восемь-ноль, — произнесла в микрофон Перси.

— Добрый вечер, «Фокстрот-Браво». Снижайтесь до десяти тысяч. Ждите вектора к ВПП двадцать семь правой.

Перси не смотрела на землю. Где-то впереди внизу нашли смерть ее муж и его самолет.

Может быть, отсюда он и начал тогда ей звонить.

— Ушел, — сказал Деллрей. — Но ребята уверены, что он там был.

— Не верю.

Райм от злости закрыл глаза. Он взглянул на большое зеркало и скривился от разочарования — трюк не удался.

— Где Джоди? — спросил он.

— Прячется в проулке. Испугался какой-то машины, — фыркнул Деллрей. — Вернется, когда замерзнет.

— Или чтобы деньги забрать, — Закс направилась к окну.

— Стой, — окликнул Райм. — Мы не знаем наверняка, ушел ли он.

Зазвонил телефон Купера.

— Линкольн, звонят из ФБР. Спецы сверились с номенклатурой взрывчаток. Точных аналогов подобной резины не обнаружили, но она сродни той, что используют в высотных взрывателях. Наполненный воздухом латексный баллон раздувается, когда самолет набирает высоту, ведь чем выше, тем давление ниже, и на определенной высоте давит на кнопку. Бомба взрывается.

— Но в этой бомбе был часовой механизм.

Райм посмотрел на пакет с таймером и задался вопросом, почему тот так хорошо сохранился. То, что его установили за стальным выступом, на первый взгляд показалось небрежностью. Теперь Райм в этом сомневался.

— Скажи им, что самолет взорвался во время снижения, — попросила Закс.

Купер передал и выслушал ответ..

— Он говорит, что это мог быть особый вариант устройства. Когда самолет набирает высоту, баллон увеличивается и запускает механизм. При снижении баллон опадает и цепь замыкается. Это детонирует бомбу.

— Таймер — фальшивка, — прошептал Райм. — Он специально поместил его так, чтобы тот остался цел. Чтобы мы решили, будто бомба с часовым механизмом. На какой высоте взорвался самолет Карни?

Селлитто сверился с отчетом о крушении:

— Пять тысяч футов.

— Значит, бомба включилась, когда они поднялись выше пяти тысяч, и взорвалась, когда опустились до этого уровня на подходе к Чикаго, — заключил Райм.

— Но зачем ему понадобилось внушать нам, что бомба была часовая? — спросил Купер.

Закс нашла ответ одновременно с Раймом.

— Не может быть! — воскликнула она. — Взрывники искали сегодня в самолете Перси бомбу с часовым механизмом. Искали по звуку.

— А это значит, — выпалил Райм, — что на борту у Перси и Белла — тоже высотная бомба.

— Скорость снижения сто двадцать футов в минуту, — пропел Брэд.

Замедляя снижение, Перси слегка потянула штурвал. Они миновали высоту пять тысяч пятьсот футов.

Что-то застрекотало. Сотовый Роуленда Белла.

— Пять тысяч триста, — объявил Брэд.

Секундой позже раздался крик:

— Стой! Поднимайтесь! Немедленно! — Белл навис над Перси, размахивая телефоном.

— Что?

— Бомба! На борту высотная бомба. Взорвется на пяти тысячах. Поднимайтесь! Выше! Немедленно!

— Тяга девяносто восемь процентов! — крикнула Перси.

Брэд двинул рычаг. Перси задала «лиру» подъем под углом десять градусов, и Белл грохнулся на пол.

— Пять двести, пять триста, пять четыреста... Шесть тысяч футов, — докладывал Брэд.

За все годы полетов Перси Клэй ни разу не объявляла аварийной ситуации. Но теперь передала:

— Терплю бедствие, терплю бедствие, я — «лир» девять-пять «Фокстрот-Браво». Получена информация о бомбе на борту. Необходимо срочное разрешение на высоту в десять тысяч футов и курс на зону ожидания над ненаселенной местностью.

— Вас понял, девять-пять «Фокстрот-Браво», — спокойно ответил диспетчер. — Э-э... сохраняйте курс два-четыре-ноль. Разрешаю подъем на десять тысяч футов.

Перси слышала, как Белл говорил в телефон:

— Кроме меня и Перси, к самолету приближался только один человек — Рон Тэлбот. Я следил за ним в оба глаза. Да, и еще тот парень, что доставил детали двигателя из Гринвича. Но я его проверил. Даже жене звонил, чтобы убедиться, что это точно он. — Послушав секунду, он закончил разговор. — Они нам перезвонят.

— На сколько хватит горючего? — спросила Перси у Брэда.

— Израсходовано меньше, чем рассчитывали. Осталось на сто пять минут.

Снова застрекотал телефон Белла. Послушав, он спросил:

— Картридж огнетушителя тоже доставили из Гринвича?

— Неужели он ее туда засунул? — спросила Перси.

— Похоже на то. У грузовика спустила шина, не успел он выехать со склада. Водитель провозился с ней минут двадцать.

Перси покосилась на двигатель:

— Надо же, сама устанавливала.

Секунду спустя Перси услышала по радио голос Райма:

— Перси, как слышно?

— Отлично. Этот подонок нас снова надул, верно?

— Ничего не скажешь. Какой у вас резерв летного времени?

— Час сорок пять. Почти.

— Понятно. Можете как-то избавиться от двигателя?

— Изнутри не могу.

— Можете подняться так высоко, чтобы заморозить взрывной механизм?

Она поразилась быстроте его мышления.

— Вероятно. Но даже при снижении на аварийной скорости бомба успеет оттаять. А вихревая вибрация разнесет самолет на куски.

Райм молчал. Брэд сглотнул и вытер потные ладони об идеально отутюженные брюки. Роуленд Белл раскачивался взад-вперед. «Безнадега», — подумала Перси, глядя в сгущавшиеся синие сумерки.

— Линкольн, — позвала она, — вы на связи?

Она услышала, как Райм от кого-то раздраженно требовал:

— Не эту карту. Ты знаешь какую.