Итак, вы — бессмертные существа. Вы жили так долго — вне времени; вы жили с тех пор, как появилась Нулевая Точка. Тело — не более чем одно предложение в Книге Жизни, одна жизнь. Вы жили прежде; вы будете жить снова. Вы не являетесь суммой частей вашего тела. Части вашего тела — ваше тело является лишь инструментом, который вы можете использовать для развития.
Многие ли из вас учатся? Да будет так. С момента моей манифестации, двадцать два года назад по вашему времени, я совершил многое из того, что вы бы назвали феноменальным, и многие из наших старичков видели это. Я здесь не для того, чтобы творить чудеса и быть магом, волшебником или гуру, и я не аватар. Я — Бог. Я здесь, чтобы учить вас, как стать тем же. Я приобщаю вас к величайшей и глубочайшей мудрости, и вне зависимости от того, куда вы отправитесь, чтобы искать ответы в текстах и писаниях, вы никогда не найдете ничего более величественного, чем то, что вы узнаете от живого существа, которое может рассказать вам и объяснить. Дисциплины этих школ также не являются повторением какой-либо псевдорелигии; это древние школы, и они начались с меня. Никто никогда, по человеческим меркам, не создавал поле, как то, на котором вы работали со своими карточками[59]. И лабиринты появились не в XVIII веке. Лабиринты столь же стары, как основание мира. Лабиринт — это измерение; это гравитация; это время; это единое поле. Никто этого не знает.
И никто никогда не учил истине о Шиве и Синем Теле. О синих сеточках стало известно ни от кого иного, как от меня, и о том дыхании[60], которое вы выполняете, из ниоткуда. Ни один вид йоги не является столь же мощным, как это дыхание. И это не плагиат, не подражание каким-либо лицемерам Нью Эйдж с их кристаллами, птичьими перьями и белыми рясами. У нас на стенах нет золотых предметов, хотя, возможно, однажды мы подумаем об этом. Мы не сидим на церковных скамьях. Мы курим трубки. Мы не жжем благовоний, кроме тех, что исходят у вас из носа. И мы не приносим сухие крекеры и виноградный сок в качестве замены тела Христова и вина. Мы просто занимаемся делом. Но вы увидите, после того как это слово вылетит в мир, сколько людей попробуют скопировать то, чему обучают здесь. Помните: это будет не от них; так что у них нет силы, власти и магии.
Никто, кто сам не является Богом, не будет учить вас чему-либо из того, что вы узнали здесь. Вы находитесь в бесценной Школе Древней Мудрости среди всех су-; ществовавших когда-либо. Женщины, мужчины и дети должны быть вместе. Священные обезьяны в Гималаях не делают этого с женщинами. Мы можем понять почему. Но если они столь слабы, знаете ли, они не могут приблизиться к Богу, если они боятся женщин. Женщины, конечно, тоже не приблизятся к Богу, если они оскорбляют свою истинную суть и злоупотребляют ею. Заметьте — посмотрите на этот зал — цвет? Бог не белый. Вы знаете, какого цвета моя кожа? Темной корицы; и у меня черные волосы и черные глаза, большие. А у Иешуа бен Иосифа были рыжие волосы. Это, знаете ли, всего лишь непроверенная информация. И это Бог. Мы все одно.
Сколько предрассудков у вас есть до сих пор, когда вы думаете, что это, возможно, неправильное место? Что ж, каково, по вашему мнению, правильное место? Я бы никогда не доверял вашему представлению о добродетели, потому что вы ее не знаете.
Говоря это, я люблю вас. И я действительно очень счастлив своим пребыванием здесь и Великим Трудом, который я совершил, и Великим Трудом, который совершите вы. Да будет так. Я никогда не оскорблял ни одного из моих учеников. У меня нет сексуальных связей с моими учениками. Мои ученики не принимают наркотики, потому что я не являюсь ничем из этого. Я люблю вас. Я люблю вас всех.
Последнее, что я хочу вам сказать, возможно, вот что: моя величайшая миссия в том, чтобы учить вас любить того, кого пришел любить я, Непознанного Бога, который был для меня самым совершенным существом, и, когда я наконец увидел его, он оказался во всем. Я видел его в птицах, и я видел его в двух лунах; я видел, как они нарастают и убывают, две женщины в небе, соперничающие друг с другом из-за внимания. Я видел Пустоту, завесу вечности, и звезды — алмазы. Я раньше думал, что звезды — это дети лун. Я когда-то размышлял, что может случиться, если все звезды вырастут и станут большими лунами. Тогда не останется больше ночного неба. Это говорила моя невинность. Я видел смеющихся детей. Я видел алебастровые колени, и они казались мне прекрасными, у женщин в реке. Я ощущал запах мускуса, исходивший от одного из моих солдат, и я считал его прекрасным. Я любил моего коня и пение моего меча, и колокольчики в гриве, и гром четырехсот барабанов, и навесы, растянутые высоко между столбами, из золотого шелка и оранжевого, красного и розового — огромная армия, величайшая конница, которую когда-либо видел мир, — и запахи, и хлеб ранним утром, туман на, воде, снег, высочайшие вершины, морозные и чистые, пыльцу бабочек, голубую, какой я никогда не видел, на их крыльях, восточные веера, и то, что однажды меня ошеломило, — гусеницу. О, я видел Бога во всем. Так чудесно. И я понял, что, если нами владеет хотя бы одно предубеждение, мы страдаем от того, что у нас нет близости с объектом нашего предубеждения, ибо так мы отделяем себя от Божественной красоты.
Знаю ли я Бога? О да! Понимаю ли я его? Да. Жизнь — это дар, мои прекрасные новички. Она так прекрасна.
Не сравнивайте свои лица и тела, руки с телами других людей, как они работают, насколько они проворны, насколько они миловидны — ваше тело, ваше лицо не знают сравнения. Красота — это то, что заставляет механизм работать. Величие и красота — это не плоть; это намерение. Я хочу, чтобы вы это знали о себе. И я хочу, чтобы вы прекратили страдать и работать изо всех сил, не осознавая дара своей жизни. Я хочу, чтобы вы это прекратили. Не защищайте свое прошлое. Позвольте ему умереть. Позвольте уйти предрассудкам, страданию, мукам и боли. Хотя для вас соблазнительна мысль-рассказать, кем вы были, в этом нет смысла. А если вы думаете, что должны это сделать, то вы не услышали учителя. Кто из вас это понимает?
Итак, радость — это прелестное, волшебное чувство, идея, с которой я начал сегодняшний день, свободна, и она приходит непроизвольно, и она так прекрасна. Она естественна для того разума, что сотворил радугу на спине рыбы.
Итак, как тогда мы можем стать столь выдающимся божеством? Сражайтесь с несправедливостью внутри себя, ложью, иллюзиями и перестаньте играть в игры. Простите. Простите. Не верьте тому, что говорит вам мир о том, какими вы должны быть, потому что может случиться так, что их мнение приведет вас к упадку, и вы всегда сможете обвинить их во всем. Возможно, пришло время, чтобы вырасти и подумать о жизни длиной в двести лет, и воистину, поступая так, мы защищаем свою божественность. Каждый день, когда мы смеемся — бренча на арфе, издающей столь гармоничные, столь волшебные звуки, — каждый день, что мы создаем свой день, мы обретаем силу. Каждый день нам приходится исповедоваться, как бы болезненно и унизительно это не было, и мы возвращаем себе силу, и так мы освобождаемся. Тогда мы приближаемся к Богу, и мы защищаем его, и мы живем в безупречности.
Вам следует думать самим, поскольку мир этого за вас не сделает. Откуда я знаю, что есть мастера? Потому что мы единственные, кто остался. Я хочу отправиться туда, куда ушли они, и я хочу знать то, что знают они. Очевидно, то, что они знают, — не то, же самое, что думают все эти люди. Все это понимают?
Вы любимы? Безмерно; более чем я могу выразить. Вас лелеют? Вы живы, не так ли? Вы отличаетесь друг от друга? Да, но это лишь из-за кармы, с которой вам приходится работать. Вы красивы? Каждый красив. Не лица демонстрируют красоту, а души, разум, мудрость. Вот что составляет красоту. Ни один мастер никогда не падет ради масок. Они просто знают, что к чему. Они все видят. Так же и вы.
