Женя провожал их настороженным взглядом, пока они не исчезли в уличной темноте и не наступила давящая тишина. Под ложечкой у Жени тревожно засосало. Сначала он подумал, что девчонка бредит. Кому понадобится вырезать целый детский дом для того, чтобы найти одну конкретную сиротку? Даже если они желали провести какой-то особенный ритуал с ней, все равно пазл не складывался в цельную картину. Однако отсутствие души совершенно сбивало с толку и наталкивало на мысли о том, что, вероятно, Уля несла не такую уж и чепуху.

– Бедолажка… – Сочувственно произнес Слава, сморгнув слезы. – Какой стресс пережила. Ей теперь полжизни придется его прорабатывать с психологом, если не сфихнется…

– Если убийцы затаились где-то недалеко и следят за детским домом, они все равно узнают, что кто-то выжил. В нашем случае конкретно Уля. – Женя прервал размышления Славы о судьбе сиротки. Об этом они поломают голову позже. Сейчас же их задача состояла в том, чтобы защитить ее. – Попробуйте деликатно расспросить ее: сколько было убийц, как выглядели, как ей удалось спрятаться от них. Ни в коем случае не афишируйте официально, что кто-то остался в живых! Эти журналюги сейчас набегут вынюхивать все и быстро разнесут новость, которая не должна дойти до наших потрошителей.

Женя прекрасно знал, что песьи журналисты уже жаждали узнать эксклюзивные подробности резни в «Мягких облаках» и стоит им дать волю, как закапают место преступления едкими слюнями, только сильнее запутывая дело. Женя не тешил себя надеждами, что полицейским удастся найти полезные улики, отпечатки пальцев, потому что им, точнее Жене в одиночку, предстоит бороться далеко не с людьми. Такие преступники, конечно, оставляют зацепки, но лишь те, что никто, кроме Жени, в участке не сможет интерпретировать. Женя снова выходил на тропу войны со сверхъестественным и интуиция не предвещала ничего хорошего.

Вероятно, Уля оставила крупный осколок души во время резни, поэтому Женя ее не ощутил. Он обязательно вернет его ей, но позже, когда он освободит все души из детского дома. Ритуал, проведенный тварями, все равно не позволит Жене вырвать осколок души Ули, потому что он тоже, скорее всего, остался где-то здесь, а не попал в руки прожорливого черта.

– Хорошо, Жень. – Слава почесал затылок, устало вздохнув. – Но ты гофоришь так, как будто не поедешь в отдел.

– Я действительно не поеду. Мне нужно проверить свои источники.

На крыльце Женя столкнулся с побледневшим следователем. Меж пухлых пальцев тлела сигарета, и мужчина с широко раскрытыми глазами заглядывал за спину Жени.

– А мне… нужно?

– Сегодня всем нужно, – приказным тоном изрек Женя и побежал к мотоциклу.

***

Игривый ветерок с примесью запаха тины и жухлых листьев обдувал величественный дом Авдеевых, построенный на берегу речушки Беленькое в поселке Тимирязевское под Томском еще в середине девятнадцатого века, когда коренные шаманы из Эушты, основную часть которых составляли мусульмане-сунниты, позволили вампирам поселиться и укрепиться в их землях. Семейству Авдеевых пришлось дать клятву перед старейшинами, что взамен на их благословение, вампиры не навредят ни одному человеческому существу и будут содействовать шаманам в поддержании равновесия в сибирском городке. Шаманов среди татар не осталось или Женя попросту о них не знал, но Авдеевы до сих пор держали обещание, данное больше века назад.

Женя остановил Харлей у кованных ворот. Стальные бутоны пионов расцветали на прутьях. Женя прошлепал по влажному гравию, застревающему меж зазубрин на подошве ботинок, к калитке и дернул ее. Она ему не поддалась. У Жени не было времени звать хозяев особняка. Они бы точно услышали даже тихий зов шамана, но, вместо этого, Женя начертил в воздухе вертикальную линию – руну Исток. Шпингалет с обратной стороны покрылся корочкой льда. Женя вновь нарисовал в воздухе вертикальную полоску, но в этот раз указательными пальцами обеих рук отвел от нее две диагональные линии книзу. Руна Чернобог. Руна разрушения. Лед затрещал и шпингалет рассыпался в прах.

Окна двухэтажного дома светились новогодней гирляндой, зазывая заблудших путников-мотыльков погреться у камина и насладиться сполна вампирским гостеприимством. Янтарный свет разгонял мрак на пути Жени, а от опрятных елей тянулись длинные тени. Цветы в круглых клумбах, о которых на протяжении всего лета бережно заботилась, буквально пылинки с лепестков пылинки сдувала хозяйка дома, завяли и, погибая, прильнули к рыхлой земле. На пороге особняка Женю встретил Александр.

– Где твой подопечный? – Без каких-либо прелюдий спросил Женя.

– Ни здравствуй, ни добрый вечер. Еще и замок взломал. Годы идут, а ты не меняешься, шаман. – Как бы то ни было, в чарующем голосе Александра не сквозил укор, не было и следа от надменности. Вампир, как всегда, придерживался минималистичного стиля одежды. Александр засунул руки в карманы черных хлопковых домашних штанов, под атласной рубашкой пряталась алебастровая кожа. Александр вопросительно повел тонкой бровью, едва прищурив пепельные глаза. – Какой из моих сыновей тебя интересует? Впрочем со мной остался только один из них.

– Дух-покровитель думает, что ты мне можешь помочь, но мне нужен Ваня. Он ведь у тебя в ковене с ведьмами шашни крутил, когда из-под твоего надзора сбежал?

– Грубо сказано, но зато правдиво. – Александр шагнул босыми ногами в сторону и жестом пригласил Женю пройти внутрь. – Да, Ваня жил во французском ковене Елены.

– На Московском тракте напали на детский дом. – Женя протер подошву об ореховый коврик с какой-то греческой надписью. Только Алина знала греческий, а зная ее характер, то там, скорее всего, написано что-то в стиле «вали к черту». – Всех детей изрезали безобразными сигилами. Никого в живых не оставили. – Женя решил умолчать об Уле. Он не сомневался в Авдеевых, но многие события научили Женю не доверяться полностью никому.

– Ты хочешь, чтобы я взглянул на эти сигилы? – Со второго этажа показалась пшеничная макушка Вани. Вампир перегнулся через перила из красного дерева, а сзади к нему подошла Алина – девушка, которую обратил Александр в середине шестидесятых годов прошлого века. – Принес фотографии?

– Иногда я забываю про ваш супер-чуткий слух, – пробурчал Женя в сторону Александра, а затем взглянул наверх, разведя руками в стороны. – Если ты не забыл, у меня нет телефона.

– Дядь, ты, вроде, меня на сто девяносто восемь лет моложе, а ведешь себя, как пенсионер. – Ваня спрыгнул со второго этажа и мягко приземлился на пол перед Женей. На высоких славянских скулах Вани разливался малиновый румянец. Женя оторвал вампира от ужина. – Зарисовать сможешь?

– Неа. Я не знаю, для чего предназначены те руны и сигилы, – вслух размышлял Женя. – И уж тем более не знаю, что будет, если их коснется шаманская магия.

– Впустишь меня в свою голову? – Искренне удивился Ваня, захлопав пушистыми ресницами. Не у всех вампиров открывались уникальные способности при перерождении. Только у Вани Женя встретил подобные умения, и недоумевал, почему именно он был таким особенным, хотя, по мнению Жени, Ваня – та еще заноза в заднице. Ни Александр, ни Алина ничем не отличались от обычных вурдалаков, быстро бегающих и сильных. Про жену Александра Женя ничего не знал, кроме того, что она родом из Польши и с безграничной любовью ухаживала за цветами в саду, когда приезжала летом, якобы не доверяя такое серьезное дело супругу. Женя никогда не интересовался, какая кошка между ними пробежала, раз в остальное время года они живут отдельно. Да и встречи в знойную пору Женя с ней не искал.

Ваня же читал мысли, проникал в чертоги разума человека и видел образы, всплывающие в чужом сознании. Самый, по мнению Жени, полезный и чересчур опасный навык. Ваня проворно взламывал мысли окружающих, несвязанных со сверхъестественной стороной мироздания или неосведомленных о вампирских дарах. При первой встрече Ваня попробовал провернуть такое с Женей, но чуть сам не остался полоумным. Шаманы знали, как защищаться от подобных атак на ментальном уровне.