Женя и не пытался с ними поговорить, выискивая кого-нибудь из взрослых. Он было дело направился в сторону столовой, как навстречу ему вышла воспитательница Людмила Игоревна. Она плыла среди воспитанников, почти не касаясь пола. Женщина быстро осознала, что со всеми произошло.
– Подождите, Людмила Игоревна. – Женя ринулся за ней, пытаясь схватить ее, но пальцы проваливались сквозь ее силуэт. – Людмила Игоревна, скажите, кто с вами это сделал! – Женя не оставлял попыток: бежал за ней, тянулся ей вслед рукой. – Я не смогу найти виновных, если вы мне не расскажите!
Женя силился сделать еще шаг, но ноги вязли в молочном тумане, как в зыбучих песках, а Людмила Игоревна совершенно его не замечала или не могла этого сделать. Глухая и немая женщина ушла в учебные комнаты.
«На детях вырезали не просто чепуху, несвязный бред», – дошло наконец-то до Жени.
Тот, кто это сделал, хотел запечатать бедные души именно в этом месте между мирами. Заточить их в эту темницу так глубоко, чтобы никакой шаман не достал до них.
Задерживаться Жене здесь больше было нельзя. Иначе он сам застрянет в мертвенных казематах.
– Я мертвецов выгоняю! Дом на замок запираю!
Туман выпустил его на свободу, впитавшись в засохшую кровь на полу.
– Илюха уже фызфал следака. До нас сюда приехали из октябрьского. – Слава осторожно подошел к Жене.
Женя не сразу обрел дар речи. Легкие болезненно скручивало колючей проволокой, а в ушах стоял режущий звон. Женя сам себе напоминал пустой сосуд, из которого выпили весь жизненный сок. Два серьезных путешествия высосали из Жени столько энергии, что ему бы лучше взять недельку на восстановление. Женя уперся ладонями в колени и часто заморгал, избавляясь от вполне ожидаемого приступа головокружения.
– Я тебя понимаю, – успокаивающе проговорил Слава, протягивая Жене руку. Женя вцепился в предплечье друга, как утопающий за спасительную ветвь. – Сам чуть сознание не потерял, когда тока зашел.
– Только два месяца назад привозили ребятам игрушки, канцелярию… – К ним вышла совсем поникшая Лидка. Ее веки побледнели и опухли, что глаза превратились в две маленькие щелочки. Ей не посчастливилось в первый же день, когда ей позволили выезжать на серьезные вызовы, связанные с убийствами, столкнуться с массовым жертвоприношением детей. – Кому такое вообще могло в голову прийти?
– Нужно поднять архив, – приведя дыхание в порядок, разумно предложил Женя. Если Лидка со Славой не были способны откинуть эмоции в дальний угол при расследовании, то эта обязанность должна возлечь на плечи Жени. Хотя оставаться черствым в такой ситуации – невозможная задача. – Просмотрим все дела воспитанников, сверимся с количеством трупов, установим каждую личность. Возможно, кому-то из ребят удалось сбежать, и нам лучше найти беглецов раньше тех тварей, искупавшихся в невинной крови.
– Мы проверили записи с камер, но ничего не нашли, – Лидка оповестила Женю. – До твоего приезда обошли весь периметр и обнаружили, что все камеры расплавлены. Не знаю, как они это сделали. Может, использовали огнемет?
– Фот же подготовились уебки, – Слава с натугой сжал черную папку. Ярость он привык выплескивать в физическое. – Для таких нужно фозфращать смертную казнь. Медленную, чтобы мучились дольше, чем Чикатило.
Дух-покровитель часто твердил, что Женя обязан любить все живое и жить в созидательном согласии со всем мирозданием. Но Женя ни за что бы не поспорил со Славой в тот момент. Более того, Жене суждено стать тем палачом, который запрет колдунов и ведьм, переступивших закон в его землях, в безвременную темницу в теневом мире.
– И никакой зацепки нет. Откуда нам начинать вообще? – Лидка потерла виски указательными пальцами. Женя уже хотел ответить, что явно стоит начать с детского дома, но после того, как Лидка отдохнет. Предложение так и осталось невысказанным, потому что их беседу прервал крик Кости:
– Н-нашел де-в-очку! По-о-одвал с-с инвент-ар-ем!
Все трое ринулись к Косте, перепрыгивая через трупы, словно они бежали через полосу препятствий. Они уже достигли недавно отреставрированный спортивный зал, в котором до сих пор витал запашок свежей краски, как им навстречу Костя вывел худощавую девчонку в голубых лосинах и салатовой толстовки с изображением фиолетового кота. Костя поддерживал ее под локоть, а на его шее красовались свежие царапины, от которых вниз стекали тонкие багровые струйки. Похоже, выжившая боролась за свою жизнь с сотрудником полиции.
– С-с-пряталась т-т-там. – Костя кивнул в сторону одной из дверей в конце спортивного зала. – З-з-забилась за лыж-ами.
– Как тебя зовут? – Лидка присела перед сиротой на корточки, но девчонка отвернулась от нее. Вырвиглазные ядовито-розовые локоны скрыли нахмуренное лицо девочки. Она предприняла слабую попытку вырваться из хватки Кости, но тот, видимо, так боялся, что она умчится из детского дома, что лишь сильнее стискивал ее руку в длинных, как у пианиста, пальцах. – Мы не причиним тебе зла. Мы здесь, чтобы помочь тебе. Скажи нам, как у тебя получилось сбежать от тех людей? Сколько их было?
– Ничего я вам не скажу! Вы себе-то не сможете помочь, а еще про меня что-то говорите. – Огрызнулась девчонка, заняв оборонительную позицию. – Пусть этот длинный меня отпустит! Мне все равно некуда бежать. Мой дом был здесь.
– Кость, прафда, угомонись. – Закивал Слава, внимательно слушая рассказ сиротки. Костя послушался Славу, нехотя выпустив тонкую ручонку. Девочка потерла предплечье, еще пуще насупившись. – Скажешь нам, пожалуйста, как тебя зофут?
– Уля. – Неожиданно девочка перестала скалиться брошенным щенком. Слава удивительным образом мог ладить с детьми. – Они вернуться сюда, когда поймут, что я обманула их.
– Кто «они»? – Лидка потянулась к Уле, но сама себя отдернула, когда девочка отшатнулась от нее.
– Я не знаю, как их зовут. Но… – Разбитые губы Ули скривились, когда она подавила рыдание, сглотнув болезненный ком в горле. – Они убили всех из-за меня.
– Ее нужно увезти отсюда, – почти в приказном тоне вмешался Женя. Допрашивать ребенка в месте, заваленном трупами его друзей, Женя считал кощунством. – Прямо сейчас.
– Но куда? – Недоуменно Лидка выпучилась на Женю, поднявшись.
– В участок, Лид. И стеречь ее как зеница око. Желательно под замком. – Женя поймал на себе изучающий небесный взгляд Ули. Зрачки были настолько светло-голубым, словно стеклянными, кукольная бутафория. – Лид, Кость, выведите ее через выход из спортзала.
Лидка и Костя понимающе кивнули. Нельзя было вести Улю через весь тот ужас, в который превратился детский дом.
– А чего это у тебя с рукой? – Уля сократила расстояние между собой и Женей, нагло схватив его за запястье перебинтованной руки. Женя попытался мягко вырваться из столь неожиданного плена, но тонкие девичьи пальчики стальными наручниками заковали его.
– Да так. – Отмахнулся Женя. – Порезался утром слегка.
– Ну уж нет, колдун! Ты ритуал проводил! – Уля потянула его на себя, что он пошатнулся и чуть не свалился на нее. – Я с ними не поеду. Только ты сможешь меня защитить! Они убьют твоих друзей, раздавят, как надоедливых мух. Точно так же как моих!
– Послушай. – Женя склонился к раздраженно фыркающей Уле и завел ее свободную руку за спину, положив на загривок. Женя намеревался прибегнуть к хитрой манипуляции и поменять вектор воли Ули, чтобы она согласилась поехать с Лидкой и Костей. Но Женя наткнулся на пустоту. Абсолютное ничего. Даже у ведьм была душа. Тогда кем или чем была Уля? – Э… – Замялся Женя и оторвал руку от чужой кожи, словно обжегся. – Уль, тебе будет безопаснее с моими товарищами.
– Нет! – Запротестовала Уля. – Они разорвут их! Убьют! Почему ты такой глупый?!
Уля отказывалась отпускать Женю, и тогда ему пришлось подбородком указать на нее. Костя поймал намек на лету. Костя аккуратно взял Улю за тонкую талию и оттянул от Жени, приподнимая над полом. Уля начала брыкаться, как дикая кошка, пойманная работниками питомника. Она отчаянно вырывалась, укусила Костю за изгиб шеи, недалеко от царапин. Но Костя и виду не подал, лишь зашипел, оттаскивая ее к выходу. Лидка помогала Косте, причитая, что так нельзя.
